Абузар Айдамиров – Буря (страница 28)

Вскоре вошла приятная русская женщина лет тридцати пяти. Увидев, что Янарка очнулся, она радостно улыбнулась, подошла и села на табуретку рядом с его кроватью.

- Уже очнулись! Как вы себя чувствуете? Тело не сильно болит?

Янарка понял, о чем она спрашивает, хотя и не знал языка.

- Харашо. Яхши, - широко улыбнулся он беззубым ртом.

- Слава богу, что все прошло, - всплакнула та. - Мы с мужем нашли вас еле живого, вы почти не дышали. Я-то думала, что вы и впрямь мертвы. Весь черный, в крови и ранах... Я закричала от ужаса. Федя попросил меня помочь. И мы втроем с его другом отнесли вас в сторону, кое-как очистили от грязи и крови, взяли извозчика и привезли сюда. Вчера вы всю ночь бредили, и, так и не приходя в себя, заснули заполночь. Эти обезумевшие звери страшно избили вас. Вы-то еще живы. Там много было и убитых...

Во время этого рассказа женщина то начинала плакать, то успокаивалась. Она часто клала свою мягкую, нежную ладонь ему на лоб, поправляла одеяло. Янарка не понимал ее слов, но внимательно слушал, улыбаясь ее улыбке и хмурясь ее слезам.

- Меня зовут София. Со-фи-я, - повторила женщина, показывая рукой на себя.

- Сопи, Сепият! Это чеченское имя, - смеялся Янарка, повторяя ее имя.

- А вы откуда, дедушка?

Янарка немало помучился, пока понял ее вопрос.

- Из Гати-юрта.

- Я не слышала об ауле с таким названием. Наверное, оно высоко в горах. - Да, да. Далико.

- Ничего, дедушка, мы найдем ваш Гати-юрт. Федя приведет чеченца, работающего с ним. Его зовут Хамзат, он наш друг. Это умный и благородный человек и хорошо говорит по-русски. Сейчас они на митинге, на базарной площади. Там собралось несколько тысяч человек - городские рабочие и чеченцы из аулов. Я тоже хотела пойти туда с Федей, но меня оставили присматривать за вами. Мы совсем недавно переехали в город. Федя работает на нефтяных промыслах, а я в прачечной. У нас маленькая зарплата, да и ее толком не платят. Перебиваемся кое-как. Нет возможности дать образование детям. Старшему сыну десять лет. За обучение в школе надо платить, а денег с трудом хватает на еду и кое-какую одежду. Заходите, Митя. Дедушка проснулся. Я отпустила их гулять, чтобы не шумели. Этот у нас второй. Не бойся, заходи. На улице дети слышат, что чеченцы жестокие люди, что они режут людей кинжалами. Вот и пугаются при виде чеченца.

Белобрысый мальчуган, одетый в поношенную, но чистую бумазейную рубашку и в поношенные штаны, остановился в дверях, исподлобья глядя на Янарку. За ним показалась рыжая голова маленькой девочки.

- И ты заходи, Марина. Дедушка ничего не сделает. Это хороший человек, как дядя Хамзат. Идите, поздоровайтесь с дедушкой.

Не зная, как ему приласкать подошедших детей, Янарка погладил их по маленьким головкам и попросил женщину подать ему бешмет. Он запустил руку в большой карман, пришитый его старушкой с внутренней стороны бешмета специально к его поездке на базар. Деньги за проданные бурки были на месте. Он развязал узелок, в котором хранил рубль медными монетами, захваченный из дома на дорогу, и отдал медяки детям.

- Вы что, дедушка! - вскричала женщина, поняв, что он хочет сделать.

- Кампет, кампет...

- Не надо! Нельзя! - отталкивала София руку Янарки, но ее остановили добрые глаза старика, которые глядели на нее с молчаливой просьбой.

- О Боже! Столько денег детям! Как это можно? Десяти копеек им вполне достаточно. Целый рубль! Кто знает, может, у вас так принято, тогда я не могу противиться. Ой, и я хороша! Болтаю тут, забыв напоить больного чаем!

Вскоре вернулся и хозяин дома Федор Тимофеевич. Это был немного полноватый человек с круглым лицом, густыми черными усами и голубыми глазами. Этот чуть шепелявящий русский сразу понравился Янарке.

- О-о, мой гость, оказывается, уже поправился! - подошел он к Янарке. - А я врача привел. Садитесь, Василий Степанович. Хамзат, и ты сядь поближе. Будешь нашим толмачом. Ну как, дедушка, как вы себя чувствуете? Василий Степанович, осмотрите его, пожалуйста, он в состоянии разговаривать?

Врач, худощавый человек высокого роста с аккуратно подстриженной круглой бородкой и большими усами, надел очки, сел на кровать рядом с Янаркой, взял его за руку и стал проверять пульс. Потом он прослушал живот и спину больного, прикладывая к его телу что-то похожее на зурну, и поднялся.

- Ничего опасного. Пролежит недельку и может ехать куда угодно.

Хамзат рассказал Янарке подробности вчерашних событий на базаре. Солдаты, вызванные для усмирения пьяных до безумия казаков, которые били и грабили чеченцев, не только не остановили их, но сами примкнули к бесчинствующим. Убито семнадцать чеченцев, а раненых, как Янарка, намного больше. Одних товарищи увезли в аулы, других положили в больницы. Кто-то смог уйти сам. Казаки и солдаты разграбили и разрушили дома и магазины чеченцев. Все это сделано с одобрения властей и преследует цель вызвать вражду и противостояние между русскими и чеченцами.

- Слава Богу, что вы остались живы, - сказал Федор Тимофеевич, поговорив с врачом. - У вас оказался крепкий организм, только поэтому вы выжили. Он был в ужасном состоянии, когда мы нашли его. Кто бы мог подумать, что он выкарабкается. Теперь, Хамзат, расскажи-ка деду о сегодняшних выступлениях на митинге. Скажи ему, что собравшиеся там русские и чеченские трудящиеся осудили черные дела властей. У русских трудящихся и подобных мне бедных казаков нет ненависти к чеченцам. Наоборот, мы хотим встать с вами в один ряд, скинуть ненавистную царскую власть, завоевать свободу для себя и для вас и жить с вами в мире и братстве. Власти понимают, с какой грозной силой им придется столкнуться, если мы объединимся в борьбе за свободу. Поэтому они делают все, чтобы создать вражду и напряженность между нами. Сами казаки никогда не додумались бы до такой подлости. Власти заплатили им деньги, напоили водкой. Да и кто они, эти казаки, бесчинствовавшие на рынке? Воры, разбойники, убийцы. Одним словом - бандиты, у которых руки по локоть в крови. Арестанты, которым обещали свободу за учинение над вами такой дикости. Им все уши пропели баснями о том, что в этих краях и по всей России именно горцы, евреи, армяне и другие инородцы сеют смуту, провоцируют народ на неповиновение и открытое противостояние властям. Что вы хотите изгнать из этих краев русских и казаков. Это все, конечно, сплетни властей, богатеев и черносотенцев. Некоторые чеченцы совершают акты насилия по отношению к русским и казакам, а казаки и солдаты совершают карательные действия против ни в чем неповинных чеченцев. Как вчера. Власти запросто могут остановить злодеев с обеих сторон, но не хотят этого. Наоборот, казаков снабжают оружием, чтобы они повернули его против чеченцев. С другой стороны, и чеченские злоумышленники ходят безнаказанными. Все это делается для того, чтобы между чеченцами и русскими не было мира, а сохранялась и углублялась вражда. Но мы не враги и никогда ими не будем! Наш общий враг - царь, богатеи и их власть. Поэтому, верь, мой друг, придет тот светлый день, когда мы раздавим нашего общего врага и заживем в мире, согласии и счастье, одной семьей, как дети одной матери!

Когда Хамзат перевел ему эти слова, Янарка сел и схватил руку хозяина дома.

- Хамзат, скажи им, что чеченцы начинают разбираться во всем этом. Мы ни в чем не обвиняем русский народ, не он отобрал у нас свободу, не он держал под жестоким игом и не он сотворил вчерашнее безумие на базаре. Мы обвиняем в этом царя, богачей и их власть. Ведь царь, богачи и вчерашние злодеи - это не русский народ. Русский народ - это вы, Сепият, торговавший рядом со мной бедный русский и такие же, как вы. Так же, как и ты, говорили и наши односельчане Али и Овхад. Если в их словах я и сомневался до вчерашнего дня, то сейчас эти сомнения полностью рассеялись. Спасибо вам. Я говорю это не потому, что вы спасли мне жизнь. Нет. Я благодарю вас за то, что вы есть, за ваше гостеприимство, благородство и доброту, за то, что очистили мое сердце от сомнений и обид. Я даже рад, что меня вчера избили, ведь иначе я не познакомился бы с вами...

Янарка с самого детства не плакал, но тут его глаза увлажнились, губы задрожали. Чтобы скрыть это, он откинулся на подушку и отвернулся к стене.

Отвечая на вопросы Хамзата, он рассказал, откуда он и какие дела привели его на базар.

- Семья у тебя есть?

- Старуха. Детей у нас нет. Нет у меня ни родного брата, ни двоюродного.

Хамзат задумался.

- Эти русские мои друзья и очень хорошие люди. Но, тем не менее, оставлять тебя здесь было бы не совсем прилично. Да и живут они в тесноте. Я возьму извозчика и перевезу тебя к себе. Найдем человека из ваших мест и передадим весточку в Гати-юрт, чтобы не беспокоились о тебе. Когда поправишься, отвезем тебя домой.

Янарка глубоко и свободно вздохнул.

Не зря говорится, что путь к сердцу человека лежит через его желудок.

Если чеченцы как-то мирились с политической и социальной несправедливостью, то терпеть голод у них просто не было сил. Только единицы способны сохранять человеческое достоинство и благородство, когда голод берет за горло. После покорения Чечни половину ее самых плодородных земель власти отобрали. По этой причине голод прочно поселился среди горцев. Он разлучал отцов со своими семействами и уносил на поиски заработков. И тут перед человеком возникало три пути: поиск работы в городе, воровство и разбой, возделывание земель у зажиточных казаков, кумыков, кабардинцев. Чеченцам запрещалось поселяться в городе. Не хотели они заниматься и воровством, это было запрещено религией. Поэтому многие чеченцы выбирали третий путь. Ровно половина казачьих земель не обрабатывалась, она лежала без всякой пользы, заросшая бурьяном. По этой причине горцы тянулись туда. Сотни семейств из Ичкерии арендовали там земли и работали на них по найму. Ичкерийцы ежегодно выплачивали новоявленным хозяевам этих земель до полумиллиона рублей. Но, несмотря на это, власти по политическим мотивам запрещали казакам сдавать чеченцам землю. Даже если бы они платили в десять раз больше, чем представители других народов. Власти опасались, что совместное проживание сблизит казачьих и чеченских бедняков, что между ними возникнут дружеские отношения, что на борьбу с существующей властью они поднимутся единым строем. Поэтому власти разрушали чеченские хутора вокруг казачьих станиц и гнали хуторян в горы. Одним из таких возвращенцев был Мусха Жантамиров, пять лет назад поселившийся в Арчхе в сооруженной им самим землянке.