Абузар Айдамиров – Буря (страница 114)
ГЛАВА XXVIII ЭПИЛОГ
Любовь к своей родине, защита своей родины есть признак Веры.
Хадис
Истинным мусульманином является лишь тот, кто не причиняет вреда другим своим языком и своими руками.
Хадис
Во время революции и гражданской войны в России чеченский народ разделился на несколько частей.
Одни чеченцы пошли за осевшими в Ведено аварцами - имамами Узун-Хаджи, Нажмудди и засланным сюда турками внуком имама Шамиля Саид-Беком.
Другие последовали за большевиками Орджоникидзе, Кировым, Гикало, Таштамиром Эльдархановым и Асламбеком Шериповым.
Третьи встали на сторону Горского правительства во главе с Тапой Чермоевым.
Четвертые выбрали белогвардейцев Деникина, Бичерахова, Алиева, Чуликова.
И, наконец, пятые, не следуя ни за кем, создали свои шайки и занимались грабежами. Им было решительно наплевать и на красных, и на белых, и на пестрых. Они убивали солдат и казаков, какому бы цвету они ни поклонялись, отнимали у них оружие и одежду, а изуродованные трупы попросту выкидывали на съедение птицам и зверью.
И все же симпатии большинства чеченцев были на стороне большевиков. Во-первых, они свергли ненавистную им царскую власть, которая на протяжении веков уничтожала их, отняла свободу и землю, держала в жестоком рабстве. Во-вторых, большевики заявляли, что они передадут власть в руки бедняков, отдадут народу землю, фабрики и заводы, предоставят полную свободу всем народам и религиям, наладят справедливые взаимоотношения между большими и малыми народами. Чеченцам же, в частности, большевики обещали вернуть земли, отобранные у них царем. Быть свободными, быть полноправными хозяевами на своей земле - вот все, о чем веками мечтали чеченцы. И в-третьих, именно с большевиками были наиболее умные и сознательные представители чеченского народа - Таштамир, Асланбек, Али Митаев, Солса-хаджи, Соип-мулла и многие другие.
Когда войска Деникина, состоящие из сорока тысяч офицеров, вошли в Чечню, чеченцы выступили против них на стороне большевиков, Советской власти. Тысячи и тысячи чеченских парней сложили свои головы в боях с армией белого генерала. Деникинцы сожгли, разрушили и разграбили немало чеченских аулов. Азамат-юрт, Берды-кель, Гудермес, Гойты, Кулары, Далаково, Кади-юрт, Мелчухе, Нойбера, Устаргардой, Хадаз-юрт, Цацан-юрт, Алхан-юрт, Чечен-Аул, Энгель-юрт и многие другие. Но, тем не менее, отборные войска Деникина были разбиты, а их остатки выкинуты из Чечни.
В эти смутные времена Овхад был с большевиками. Вел разъяснительную работу в войсках. Иногда случалось и принимать участие в боях с оружием в руках. К примеру, в стодневных боях в Грозном, в обороне аулов Гойты и Алхан-юрт. Во время гибели Асланбека в бою под Воздвиженской Овхад был рядом с ним. После завершения Гражданской войны работал в органах областного ЦИК. В первые же годы советской власти Овхад охладел к ней и к большевикам. Особенно когда чеченцы, участвовавшие в революции и Гражданской войне, начали грязную борьбу за должности. Они открыто клеветали друг на друга, доносили в органы ЧК. Оклеветанные в такой борьбе одни чеченцы были уволены с работы, других сослали на каторгу, третьих уничтожили в тюрьмах. В их числе были почитаемые Овхадом Таштамир Эльдарханов, Соип-мулла Гайсумов, Али Митаев и многие другие алимы и истинные сыны чеченского народа.
Начавшаяся позже коллективизация вызвала протест среди горцев. Отдельные аулы выступили против Советской власти, которая жестоко подавила эти выступления, бросая одних в тюрьмы, других расстреливая на месте. Объявляя кулаками более-менее зажиточных горцев и выселяя их вместе с семьями в Казахстан, предварительно конфискуя имущество до последнего гвоздя. Несмотря на замену царской власти на советскую, никаких позитивных изменений в Чечне не наблюдалось. Правда, если раньше все эти ужасы творили солдаты и казаки, то сейчас среди бесчинствующих было и много чеченцев, объединенных в милицейские, партизанские отряды и отряды дружинников. Доносительство среди чеченцев распространилось до невиданных доселе размеров.
Не выдержав всей этой жестокости и несправедливости, уволившийся с работы, чтобы не быть участником этой вакханалии, Овхад вернулся в Гати-юрт и устроился учителем в только что открывшейся школе. Школа находилась в бывшем доме его брата Абди. Абди, Сайд, Хюси и еще несколько гатиюртовцев были объявлены кулаками и сосланы в Казахстан, а их дома и имущество передали в собственность колхоза и сельсовета.
В 1937 году развернувшиеся по стране в полную силу репрессии докатились и до самых отдаленных ее уголков. Овхад, без всяких оснований, был объявлен врагом народа и сослан в Сибирь с самым мягким для тех времен приговором - десятью годами каторги. Дома остались жена Седа, сын и три дочери. Сыну минуло двадцать пять лет, он был женат, имел ребенка. Одна дочь была замужем, две другие жили с матерью.
Отсидев от звонка до звонка все десять лет, в феврале 1947 года Овхад освободился. По прибытии в Грозный он узнал о выселении чеченского народа в Казахстан и Среднюю Азию. Надеясь, что кто-то все же остался дома, Овхад поехал в Гати-юрт. В ауле были новые жители, насильно переселенные с гор аварцы. Аул весь обветшал. Ни здесь, ни в близлежащих аулах не было ни одного чеченца. Аварцы рассказали, что в Чечне оставлена только одна чеченская семья - семья абрека Зелимхана.
Овхад поехал в Ведено. Сорок три года назад он пришел в Ведено после семи лет в Грузии и Азербайджане и двадцати лет в Сибири, сейчас шел после десяти лет разлуки с родным краем. Когда он шел сюда в тот раз, ему было сорок четыре года, сейчас - восемьдесят седьмой год...
Здесь тоже жили аварцы. Первый же встречный отвел его к сыну Зелимхана Умар-Али. К самому ненавистному ему зданию - к дому милиции. Умар-Али был начальником районного отдела НКВД. Узнав, кто он такой и почему оказался здесь, Умар-Али отвел Овхада к своей сестре Муслимат. Вечером к ним пришла и другая дочь Зелимхана - Энист. Они рассказали Овхаду, как проходило выселение чеченского народа. По их словам, большую часть жителей Веденского района переселили в Павлодарскую область Казахстана.
- Нас осталось только трое, - рассказывал Умар-Али. - Моего старшего брата убили бандиты двадцать лет назад. Ты, наверное, помнишь времена, когда жители отдельных аулов поднялись против коллективизации и раскулачивания. Тогда в Махкетах и убили его кулаки. Во время выселения народа нас троих, из уважения к нашему отцу, оставили дома. Скоро пять лет как я служу в органах НКВД. Здесь очень трудно. По горам разгуливает много бандитов. Аварцы, остатки чеченских банд. Мы вынуждены бороться с ними, не зная покоя ни днем, ни ночью.
Легли поздно, но Овхад долго еще не мог заснуть. Иногда Овхаду казалось, что в людях не осталось ничего, что могло бы удивить его. Но и время, и люди каждый раз преподносили что-то еще более неестественное. Зелимхан ведь был героем, своей отвагой, своим благородством широко известный во всей России, Иране, Турции, Европе. Он ведь на протяжении долгих тринадцати лет боролся за свободу своего народа, против притеснения и угнетения его царской властью. Испытывая нечеловеческие беды и лишения. В конце концов он положил на этот алтарь и свою жизнь. Народ считал его своим защитником, своим преданным сыном. Именно таким и остался он в памяти народа. А царская власть объявляла его разбойником, бандитом, убийцей. Зелимхан же писал в своем письме в Государственную Думу, что он не родился абреком, что абреком его сделала несправедливость, жестокость властей.
Теперь те же ярлыки приклеили и к людям, скрывающимся от властей в горах и лесах. Бандиты. Как и за Зелимханом, за ними охотятся милиция, НКВД. Конеч-но, могут быть в этих горах и собственно бандиты. Были такие и во времена Зелимхана. Воры и грабители. Но и тогда, и сейчас есть благородные, честные люди, вынужденные спасаться от несправедливости и ничем неоправданной жестокости властей. Не разбирая, где настоящий бандит, а где честный человек, выведенный на эту стезю властями, одинаковый ко всем, сегодня за ними охотится сын Зелимхана. Как когда-то охотившиеся за его отцом Галаевы, Вербицкие, Андронниковы, Донагуловы, Моргания, Кибировы.
Удивляло Овхада и другое. Почему семья Зелимхана осталась дома, когда весь их народ выселили? Почему они не покинули родину вместе со своим народом, чтобы разделить с ним тяготы, беды и лишения?
Утром, когда гость собрался уходить, Умар-Али выдал ему на дорогу бумагу от НКВД.
- В этих краях чеченца милиция не жалует. Правда, у тебя есть документ, выданный в лагере. Но, тем не менее, не помешает и этот.
Овхад поехал в Казахстан на поиски своей семьи, своего народа.
Он расставался с родиной в третий раз.
В первый раз, когда он покидал Чечню, ему было семнадцать лет, когда его ссылали в Сибирь - двадцать четыре. Возвращался он оттуда уже сорокачетырехлетним пожилым человеком.
Когда его второй раз отправляли в Сибирь на каторгу в сопровождении охраны, Овхаду было семьдесят семь лет.
Сегодня, когда он покидает Чечню добровольно, без конвоя - восемьдесят семь лет.
Сегодня он пустился в далекий путь, чтобы никогда уже не вернуться в отчий край. Ему ведь восемьдесят семь лет...