Абузар Айдамиров – Буря (страница 109)

Борьба нашего народа против царской власти, начатая сто двадцать лет назад, не прекращена до сих пор. Скольких конахов она забрала, сколько семей оставила сиротами! Наш маленький народ не справлялся с наседавшей на нас огромной силой, у нас не было согласия не только с другими народами, но и между собой. Другие народы, которых силой или обманом заставили выступить против нас, казались нам врагами. Но это оказалось не так. Все мы одинаковые бедолаги, угнетаемые царем и богачами. Только объединившись, сумеем мы, большие и малые народы, одолеть общего врага, только так мы сможем завоевать свободу.

Знайте, мы сможем вернуть отобранную царем у нашего народа свободу и справедливость, лишь объединившись с другими народами и выступив против врага в едином с ними строю.

Петр, Николаз! Когда я, разлученный с родиной и своим народом, потерявший всякую надежду вернуться к ним, смирился со своей судьбой, вы возвратили меня к родным горам. Вы и ваши товарищи сняли пелену, застилавшую мне глаза десятки лет. Мой маленький народ находится в такой же темноте, в какой находился я до встречи с вами. Но он не виноват в этом, в бедности и злобе, нельзя винить его в том, что он не доверяет другим народам. Больше ста лет его уничтожает, истязает русский царь. Больше ста лет его обманывают богачи и их слуги. Несправедливость, бедность обозлили его, убили в нем доверие к кому бы то ни было. Он находится в темноте, для него закрыта дорога к свету.

Я прошу вас и ваших товарищей, которых я никогда не видел и не знал, я прошу вас всех оказывать моему народу братскую помощь, быть с ним вместе до тех пор, пока он не обретет свободу, за которую пролил реки своей крови.

Ахмад, сорок семь лет назад ты спас меня от смерти. Восемнадцать лет назад ты заменил моему сыну отца. Не будет Усману моего прощения, если он в чем-то нарушит твою волю.

Да объединит Аллах весь наш народ в его священной борьбе за свободу!

Это завещание написано Али, сыном Абубакара, уроженцем Гати-юрта, 20 числа месяца шавваль 1331 года".

В комнате установилась тишина. Это тягостное молчание нарушил Петро:

- Вражеская пуля разлучила тебя с нами, наш дорогой друг, мужественный воин революции. Но ты всегда будешь жить в наших сердцах. Ушедший из этого мира так, как это сделал ты, не умирает никогда. Твои товарищи по каторге не забудут тебя. Человека, боровшегося с несправедливостью на протяжении всего долгого жизненного пути, геройски сражавшегося за родину, за свой народ, отдавшего жизнь за свободу грузинских крестьян, которые не были тебе ни соплеменниками, ни единоверцами. Ты научил меня преодолевать трудности, смело идти вперед в священной борьбе. Я буду помнить это всегда. Я и Николаз, которых ты любил и почитал как своих собственных сыновей, мы клянемся выполнить твое завещание. Клянемся отдать все силы, а если придется и жизни, за дело освобождение от угнетателей таких любимых тобой гор. Можешь быть уверен, что в этой борьбе рядом с твоим народом будут все верные сыны России!

На следующий день, когда люди, хоронившие Али, покинули кладбище, Ахмад задержался у могилы друга.

"Нет, Ахмад, ты не поедешь со мной, - вспоминал он последние слова Али, мягко водя рукой по могильному холму. - Ты нужен здесь. Приближается буря, жестокая буря. Когда разыгрывается жестокая буря, свирепый ветер клонит к земле молодую поросль, если среди нее нет закаленных силой природы могучих чинар и дубов. Когда беды обрушиваются на народ, подобные нам с тобой должны быть впереди..."

Проворно вскочив на ноги, Ахмад положил руку на рукоятку кинжала, бросил взгляд мужественных глаз на суровые горы и твердым шагом пошел за товарищами в аул, не склоняя гордого стана перед жестокой бурей...

Против воли самого Соипа Зелимхан отдалил его от себя. Соип изо всех сил пытался воспротивиться этому, говорил, что не оставит харачойца одного. Но Зелимхан настоял на своем решении. Не оставил он с собой ни Бетарсолту, ни Джамалдина. Зелимхан знал, что власти пустили по его следу тайных агентов. Старшин отдельных аулов и кровников. Но старшины каких именно аулов и что за агенты, он не знал. Понимая, что где-то в самом неожиданном месте его ждет коварство, предательство, он не оставлял рядом с собой товарищей. Считал, что одному ему будет легче скрываться.

Соип уже больше месяца был дома. Но иногда пропадал на сутки, а то и больше, и никто не знал, где он бывал.

Овхад слышал, что Зелимхан серьезно болен, но не знал, каково его состояние на самом деле. Он подозревал, что Соип посещает абрека. Когда Соип оказался рядом с ним по пути из кладбища, Овхад попытался разговорить его.

- Как поживает Деши? Она здорова?

- Здорова, все хорошо. Тебя давно не было, она часто справляется о тебе.

- Каждый раз, когда собираюсь навестить ее, что-то да помещает... Тебе известно что-нибудь о состоянии Зелимхана? - неожиданно спросил он.

Соип с недоверием посмотрел на него.

- Нет, мне ничего о нем не известно.

- Ты не доверяешь мне?

- Почему не доверяю? Разве ты не был самым близким другом моего отца? Уже больше месяца я не с Зелимханом. Я не знаю, где он.

- Через товарищей тоже ничего не слышал?

- Они каждый раз говорят, что он болен.

- Каково же его состояние?

- Говорят, ничего опасного.

Овхад не стал дальше спрашивать. Соип или не бывал у Зелимхана, или если и бывал, ничего не хотел говорить...

ГЛАВА XXVII СМЕРТЬ ГЕРОЯ

...Он любил свободу, был храбр, благороден

... Он шел к жене и детям, когда его убили.

А. Макеев

После окружения в харачойской пещере и своего невероятного спасения Зелимхан затих. В области случались мелкие грабежи, но после расследования таких фактов выяснялось, что знаменитый абрек в них не участвовал. Генерал же Михеев в любом преступлении в области видел руку Зелимхана.

После побега Зелимхана из пещеры Михеев провел карательные операции в целом ряде аулов Веденского и Грозненского округов. Сто пятьдесят человек из числа родственников Зелимхана и тех, кто, по сведениям властей, давали ему приют, были сосланы в Сибирь. Семь шейхов, подозреваемых в связях с Зелимханом, вместе с семьями на пять лет отправили в ссылку в Калугу и Астрахань. Самый известный из них, Баматгери-Хаджи, умер в Калуге. Родственники перевезли тело шейха в Чечню и похоронили в родном ауле Автуры.

Этим летом из Минусинской ссылки возвратили домой и семью Зелимхана. Такого решения властей через Государственную Думу и министра юстиции добился знаменитый чеченский адвокат Ахматхан Мутушев. Семье абрека запретили проживание не только в Харачое, но даже в любом чеченском ауле. Их поселили в Грозном, в доме чеченского купца Мурзаева, выставив вокруг дома усиленную охрану.

Михеев не был против возвращения из ссылки семьи Зелимхана. Зелимхан своими угрозами держал его за горло. После нападения абрека на инженерную комиссию генерал потерял покой, ему везде мерещился страшный харачоец. Вдобавок, даже после ареста семьи и ссылки шейхов, Зелимхан не отступил ни на шаг. Наоборот, он еще более обозлился, акции его стали еще более дерзкими. Знаменитые свои нападения на Ассинском мосту и Чермойской горе он совершил именно после ареста семьи. Чуть было не ограбил банк и ярмарку в Грозном. Харачойская пещера... Михеев был уверен, что пока жив Зелимхан, в Терской области не будет ни мира, ни спокойствия.

Правда, в настоящее время Зелимхан был не так опасен, как раньше. Популярность абрека несколько пала в глазах народа. Он был одинок. Не было рядом знаменитых храбрецов, которые находились рядом с ним десять долгих лет. Одни тянули срок в Сибири, других уничтожили карательные отряды, третьих убили кровники. Зелимхан опасался набирать в свой отряд новых людей, не доверял им. Старые его товарищи были особыми разбойниками. Бежавшие из каторги, те, на ком по тем или иным причинам лежала кровная месть. Преследуемые властями. Словом, те, у кого не было обратной дороги к мирной жизни. Даже их Зелимхан тщательно проверял, прежде чем приблизить к себе, брать в свой отряд. Зелимхан верил своим товарищам, потому что у них не было в жизни иного пути, кроме абречества. Если бы они вернулись к мирной жизни, власть либо казнила бы их, либо сослала бы на каторгу лет на двадцать. А за теми, кто примкнул к нему после совершения убийства, охотились кровники.

Сейчас рядом с Зелимханом уже нет этих товарищей. Он остался в одиночестве. Но тем не менее представляет опасность для властей. И в Тифлисе, и у самого Михеева есть сообщения, что в Чечне и Дагестане готовится восстание, руководство которым планируется вручить Зелимхану. Главный организатор, по доносам, Абдул-Межид Коджаев, бывший пристав Кизляра. Говорят, что в том случае, если не удастся поднять народ на восстание, он собирается призвать его переселиться в Турцию. Он распространил слух, что его уволили со службы из-за поддержки им угнетенного властью народа. Темный народ верит этой брехне. Поговаривают также, что Зелимхан получил письмо от одного шейха из Эрзерума. Укройся на некоторое время, будто бы пишет шейх абреку, береги себя, как только в Чечне и Дагестане все будет готово к восстанию, тебя провозгласят имамом.

Перекликаются с этими сообщениями и агентурные данные, получаемые начальником Веденского округа подполковником Караловым. Как пишет подполковник, Зелимхан планирует в ближайшее время поднять в Чечне восстание. Мюриды кадирийских вирдов распространяют назмы, восхваляющие Зелимхана и его подвиги. Есть случаи, когда в аулах проводились тайные собрания. Часто стали поговаривать и о газавате.