Абузар Айдамиров – Буря (страница 108)

В душе Усмана огонь забушевал с новой силой.

- Как вас зовут?

- Это Егоров Петр, мое имя Николаз. Николаз Беридзе.

- Вы самые близкие друзья отца.

- Да. Твой отец нам не только друг, мы почитали его как своего собственного отца.

Гости притихли. Они поняли, что Усман стал что-то подозревать. И в самом деле, Усман неожиданно спросил:

- Я одного не понимаю, Николаз. С тех пор, как отец выехал к вам, прошло около трех месяцев. Почему он не вернулся вместе с вами, почему остался там?

- Ты прав, Усман. Когда он приехал к нам, вместе мы пробыли недолго. Нам двоим пришлось съездить в Россию на месяц. Али сказал, что он поедет в Турцию. Он говорил, что там на границе похоронен его брат, что в Турции живет его племянник, бежавший с японской войны. Али собирался посетить могилу брата и попытаться найти племянника. Он планировал вернуться из Турции в Грузию ко времени нашего возвращения из России. На тот случай, если он вдруг не вернется оттуда, Али оставил завещание для тебя и вашего аульчанина по имени Ахмад.

- Нельзя рассказать мне, что там?

- Нет, Усман, нельзя, - покачал головой Беридзе. - Ты и человек по имени Ахмад, вы должны присутствовать оба.

"О Аллах, что же за сообщение они принесли, - сердце Усмана билось все сильней и тревожней. - Если бы было что-то хорошее, давно уже рассказали бы..."

- Сегодня позовем Ахмада? Или дело можно отложить до утра? - спросил Усман.

- Как это ни хлопотно для тебя, Усман, пригласи его сейчас. Здесь у вас тоже не очень спокойно. Кто знает, что может произойти завтра.

Не теряя времени, Доша пошел за Ахмадом.

Ахмад еще не ложился спать. Только что вернувшийся откуда-то старик сидел над сапогами из сыромятной кожи, готовя их к завтрашнему дню. Увидев хмурое лицо заявившегося в столь поздний час Доши, хозяин понял, что явился он не с добрыми вестями.

- Доша, что за дело привело тебя ко мне? - спросил он как можно спокойней.

- Из Грузии приехали товарищи Али. Тело Ахмада покрылось холодным потом.

- Али с ними? - Нет...

- Почему?

- Да, с ними... Али погиб, они привезли его тело. Услышав, что здесь солдаты, мы оставили труп в Самби-хуторе. Усману еще не сообщили.

Ахмад засунул обратно в сапоги вытащенные только что мокрые подкладки, обулся, накинул на плечи оттаивающий на тепле тулуп, натянул на голову баранью папаху и вышел на улицу.

Когда Ахмад вошел, гости вскочили. Один из них был ровесником Усмана, с черными волосами на голове, красивыми, закрученными к верху черными усами и носом с заметной горбинкой. Другой же, чуть старше первого, с начинающей седеть рыжей бородой, с залысинами и добрыми синими глазами, был русский. Здороваясь, Ахмад по очереди обнял их и прибывшего с ними чеченца.

- Это Егоров Петр, - сказал черный. - А я Беридзе Николаз.

- Я безгранично рад, что познакомился с вами. Али много рассказывал нам о вас. От него только и было слышно - Николаз, Петр. Присаживайтесь.

Ахмад повернулся к Усману:

- Гости поели?

- Немного перекусили.

- Хорошо. Ну что ж, гости дорогие, рассказывайте, как это произошло?

Гости растерянно посмотрели друг на друга. Удивился и Усман.

- Ничего, друзья. Я знаю, что вы пришли не просто так. Рассказывайте, мы привыкли к горю.

"Расскажи ты", - взглядом попросил друга Николаз. А Петро уже не на кого было перекладывать эту тяжелую необходимость.

- Мы знаем, Ахмад, что на вас обрушивались нечеловеческие беды и испытания, что у вас достанет мужества и терпения перенести любое горе. Поэтому я говорю смело: Али нет в живых...

Хотя Ахмаду и сообщили об этом ранее, лицо его изменилось, брови вздулись. Он увидел, как повлажнели глаза Усмана. Отогнав овладевшую им на миг слабость и расстегнув ворот бешмета, Ахмад обратился к Усману:

- Будь конахом, Усман, конахом. У жизни есть и такие стороны. Столько людей испытали подобное. Но нужно быть терпеливым, стойким. Ни твой отец, ни мы, его ровесники, не проронили ни капли слез, когда наши отцы и братья погибали на войне. Как же болели наши сердца, как же было трудно нам, четырнадцати, пятнадцатилетним юнцам, терпеть это. Слезы ничего не могут изменить. Мы брали в руки оставшееся от них оружие и вставали на их место. Такими должны быть и вы, Усман. Рассказывай, Петро...

- Усман, мы понимаем твое состояние, - говорил Петро. - Смерть родителей тяжелый удар, испил эту чашу и я. Но у меня отец умер дважды, Усман. Несчастный Али был не только твоим отцом, мы любили его ничуть не меньше. Поэтому я говорю: у меня отец умирал дважды - тот, который дал мне жизнь, и Али, которого я любил и почитал как родного отца. Когда он рассказывал на каторге о своей судьбе, товарищи слушали его с нескрываемыми слезами на глазах. Его благородство, стойкость, терпение давали нам силы преодолевать все тяготы, смело идти вперед в борьбе с несправедливостью. Он был настоящим героем. Он приехал к нам в Грузию в тот момент, когда крестьяне нескольких сел восстали против власти. Состоялся бой. Мы сделали все, чтобы отговорить его от участия с нами в этом бою, пытались отправить его обратно в Чечню до начала боевых действий. Но он не послушался нас. "Я не имею права покинуть вас, - сказал нам Али. - Мужчина не покидает друзей в беде". Всегда и во всем он был рядом с нами. Его отвага, стойкость, военное искусство удивляли и восхищали людей. Но жестокая пуля настигает даже таких. Две недели назад, когда мы отходили в горы Хевсуретии, пущенные за нами казаки ранили его в грудь...

Петро попросил у Усмана воды. Выпив залпом всю воду из глиняной кружки и протерев губы носовым платком, Петро продолжал:

- После ранения он прожил три дня. Все это время, до самой последней минуты, Али находился в сознании. Он попросил нас привести к нему чеченского муллу и, если ему суждено будет умереть там, перевезти тело в родной аул. Выполняя его просьбу, мы привели муллу из какого-то приграничного с Хевсуретией чеченского аула. Вместе с этим муллой пришел туда и присутствующий здесь Муса. Когда Али умирал, все необходимые процедуры, предусмотренные вашей религией, совершены. Потом мы перенесли его в тот аул, подготовили там тело и привезли сюда. Узнав, что в вашем ауле есть солдаты, мы оставили его в соседнем хуторе, а сами явились к вам. Он оставил это письмо и наказал вручить его вам.

Петро достал из внутреннего кармана пиджака синий конверт и протянул его Ахмаду.

- Спасибо вам. Да возблагодарит вас Всевышний. Вы сделали очень большое дело.

Ахмад внезапно замолк, крутя в руках конверт и уставив на него глаза. Николаз увидел, как он стиснул зубы и стал часто дышать, как задвигался кадык на его иссохшем горле. Но глаза оставались сухими. Ахмад даже не моргнул ни разу. Николаз не знал, думает о чем-то этот грозный старик или пытается успокоить обожженное тяжелым известием сердце.

- Эх, Али, какую же тяжелую жизнь ты прожил, - сказал он, наконец, глубоко вздохнув. - Не осталось на земле горя и бед, которых ты не пережил бы. Да простит Аллах тебя... и нас. Усман, воля Аллаха свершилась. Отец и мать умирают только однажды, но горечь двух этих дней должен испытать каждый. Али уже не вернешь. Мы не должны терять присутствие духа, от нас требуется терпение, особенно в это сложное время. Рано утром нужно послать людей в соседние аулы, чтобы сообщить о случившемся. Надо подготовить место, людей соберется не мало. Надо вырыть могилу и подготовить все для похорон. Работы много, будь терпелив. Пошли кого-нибудь за Овхадом. Нам, конечно же, хотелось бы хотя бы два-три дня продержать у себя гостей, но это опасно - в ауле солдаты. Поэтому надо этой же ночью проводить их и привезти домой тело Али. Но прежде чем сделать это, надо посмотреть, что Али написал в своем письме. Ты как думаешь, Усман?

- Так будет правильно.

- Тогда ознакомьте их с нашим решением.

Усман немало потрудился, пытаясь донести до гостей смысл их с Ахмадом разговора. Он легко объяснил им, что они сегодня же должны покинуть аул, но много времени потратил на объяснение, почему они должны сделать это так скоро.

- Мы все понимаем, - остановил его Петр. - Но мы не можем уехать, пока Али не будет похоронен. Али не простит...

- Об этом нечего и говорить. Вы ничем не можете нам помочь, но если с вами что-то случится, мы будем казнить себя всю оставшуюся жизнь.

В эту минуту появился Овхад. Посланный за ним уже сообщил ему о случившемся.

Ахмад раскрыл синий конверт и протянул Овхаду две бумаги, исписанные на русском и арабском языках.

- Овхад, прочти нам это. Овхад вслух зачитал:

"Зная, что смерть ходит по пятам, я заранее пишу это завещание. Я знаю, что если здесь меня настигнет смерть, друзья, выполняя мою волю, перевезут мое тело в родной аул. Это завещание адресовано вам, мои братья и сыновья.

Когда крестьяне из нескольких здешних сел, никогда не нюхавшие порох, объединились и вступили в бой с царскими войсками, когда они стали падать, сраженные их пулями, я не удержался и встал в их ряды. Если бы я не сделал это, опозорил бы свои седины.

Я воюю. Воюю против нашего общего врага, за общую для всех свободу. Не знаю, сегодня я погибну или завтра. Но ничего, если даже я умру сто раз в день! Принять смерть рядом с такими людьми, в такой борьбе одно удовольствие!

Ахмад, мои дети! Я не пророк, чтобы предсказывать будущее, но я знаю одно: когда-нибудь, но наступят счастливые времена. Знаю, что народы тогда будут жить как одна семья - в дружбе, согласии и взаимной любви. А семью, в которой есть согласие, никогда не покидают счастье и достаток. Да будет так! Это увидят наши дети, их дети... Так говорят мне большевики, а они чистосердечные, добрые и мужественные люди, готовые на любые лишения, поклявшиеся отдать свои жизни во имя счастья народов. Я поверил, что они действительно такие, потому что в одном ряду с ними стоят испытанные мной в бедах и лишениях, всегда остававшиеся верными и преданными мне Петр, Николаз, Михаил, Датико, Кирил и многие другие.