Абрахам Меррит – Мир приключений, 1929 № 01 (страница 10)
— Только один совет: никогда не цельтесь в голову, всегда в тело.
Кетти не смела протянуть руки, но Иов вложил ей в пальцы карабин.
— Так вы хотите меня спасти! — в смятении воскликнула Кетти.
— Не кричите!
— Но объясните же мне… Я вас не понимаю…
— Да, ведь, это очень просто. До вас в нашем лагере было все спокойно. Теперь все волнуются. Нужно, чтобы вы ушли… да поскорее…
— Но я…
— Вы должны уйти. Мы собрались здесь, чтобы жить дружно, по подобию бродячих волков. У нас есть на это свои причины.
Американка кинула с дерзким презрением:
— Ваши преступления!
Он не обиделся, только пожал плечами.
— Бывают еще другие причины, которые стоят иной раз дороже, чем украсть или убить.
Она не поняла. И он вдруг резко заговорил:
— Мне нечего вам отдавать отчет. Но я могу вам сказать, что в свое время я честно служил во французском флоте. Я никогда не пролил ни капли крови. Никогда не брал ничего чужого… А между тем я тут и, если бы власти моей страны нашли меня, они посадили бы меня в тюрьму.
— Что же вы сделали? Дезертировали? Изменили?
Стаоик усмехнулся.
— Я — беспокойный человек. Я люблю справедливость и вот за это-то меня и наказали…
— Не понимаю, — Кетти сделала гримасу балованного ребенка.
— Вы и не можете понять.
— Но почему?
— Почему? Вы слишком богаты и слишком счастливы. Но, со всяком случае, послушайте, что
И вот врываетесь вы. Конечно, вы не виноваты, но моих бедных ребят это совсем выбило из колеи. Вот я и открываю вам дверь… Только вам нужно экипироваться в дорогу… Садитесь-ка к столу, я дам вам свою собственную посуду… Я, знаете, держу ее в чистоте..
Иов торопливо поставил на стол кусок медвежатины, сушеную рыбу и консервированное масло.
— Ешьте с аппетитом, — поучал он девушку, — чем морознее, тем больше нужно кормить зверя…
Вдруг в дверь постучали. Заглушенный голос произнес:
— Открой, начальник, это я… открой скорей…
— Это Марк, — проворчал Иов. — Что за спех?.. Не горит!..
Он открыл дверь. В нее быстро проскользнул боязливо оглядывавшийся Марк.
— Я пришел предупредить тебя, начальник… ты в опасности… они хотят тебя убить…
Старик нахмурил брови.
— Ты смеешься надо мной?
Француз поднял руку:
— Начальник, клянусь тебе! Ты думал, что они послушались тебя, пошли работать? Да, они собрались возле кита, но для того, сговориться.
— Ты сошел с ума…
— Они говорили, что жребий выпал так ловко, что можно думать, что ты этому помог. Беннет говорил, что ты лжец, изменник… Он говорил, что надо выбрать нового начальника…
— Его, конечно?
— Вероятно. Когда я увидел, к чему клонится дело, и когда они посадили Нарутчу на спину кита, чтобы она их предупредила, если ты спустишься к ним, я уполз на четвереньках и пришел тебя предупредить и сказать тебе, что если я могу пригодиться…
— Спасибо, сынок.
— Но, начальник, ты же понимаешь, это — возмущение… Они могут начать атаку каждую минуту.
— Я иду, — старик взял шапку и медвежью шубу.
— Куда? — в отчаянии воскликнула Кетти.
— Иду поговорить с этими людьми.
— Но это безумие! Вы рискуете жизнью, — в один голос воскликнули Марк и Кетти.
— Такой старый волк, как я? Пусть попробуют… Кричать, это они умеют. Но достаточно только мне на них посмотреть… Даже ваш Беннет не посмеет…
— Так я иду с вами. — выхватил свой нож Марк.
— Я тоже, — Кетти взяла в руки карабин.
— Глупые вы ребята, оставайтесь здесь. Я этого хочу. Там вы мне только помешаете, здесь — пригодитесь. Вы приготовите здесь все для того, чтобы мы могли втроем уйти отсюда, оружие, продовольствие и одежду. Я сговорюсь с ними, а потом мы втроем отправимся на юг, искать ваше судно и вашего папашу. Они верно ищут вас где нибудь среди пловучих льдов.
Дверь закрылась за Иовом. Марк и Кетти бросились к окну.
— Какой он храбрый, — шепнула Кетти.
— И неосторожный, — сказал Марк — Он может укротить их, но может кончиться и иначе. Ему, пожалуй, придется бежать сюда, они бросятся за ним. Мое мнение, что не стоит его ждать здесь и очутиться мышами, загнанными в нору. Ваша лодка приведена в полный порядок и я поставил ее в стороне. В силах ли вы сделать отчаянное усилие?
— Конечно, — храбро заявила девушка.
— Тогда слушайте. Наденьте эту медвежью шубу, эту шапку и возьмите карабин и патроны. Я забираю продовольствие. Мы выйдем отсюда так, чтобы никто нас не видел, и спустимся к вашей лодке. Вы сядете и выплывете в море. Сейчас отлив и вы без труда выберетесь из залива. А там гребите прямо на юг, не оглядываясь.
— Но вы же поедете со мной?
— Нет, я останусь. Я должен преградить им дорогу, если они кинутся вслед за вами, да. может быть, мне придется и Иову помочь…
Она хотела спорить. Он оборвал ее:
— Не нужно лишних слов!
Потом он достал из-под своей вязаной куртки черный потертый футляр.
— Возьмите и это с собой. Вам это может пригодиться…
Девушка машинально раскрыла футляр. В ящичке вряд были расположены флаконы, а на внутренней стороне крышки стояло золотыми буквами: «доктор Марк Дидиэ, парижского медицинского факультета», а рядом была сургучем прикреплена этикетка из грубого серого холста с надписью: «Заключенный исправительной тюрьмы в Кайенне, матрикул 63.052».
Кетти вся дрожала. Холодный пот выступил на висках Марка. В поспешности он забыл про проклятую надпись.
— Да, вы знаете теперь. Я — беглый каторжник.
— Ах, молчите, молчите, — Кетти в ужасе бросила футляр на стол.
— Нет, я хочу, чтобы вы меня выслушали. Я понимаю ваши чувства. Я понимаю ваше отвращение. Но выслушайте меня, чтобы вы могли сказать вашему отцу, что спасший вас человек — не преступник.
— Все каторжники всегда невинны, — иронически перебила она его. — Вы хотите, чтобы я поверила…
— Есть случаи, когда берешь вину на себя, чтобы человек, за которого готов отдать жизнь, мог бы жить на свободе неопозоренным.