Аарон Эхаз – Луна (страница 31)

– Вы должны вернуться с ужасными новостями, что оба принца мертвы.

– Но подожди, – взмолился Сорен, всё пытаясь найти в происходящем какой-то смысл. – Ведь если мы вернёмся с новостями о смерти принцев, получится, что мы завалили нашу миссию?

Вирен покачал головой. Разговор с сыном давался ещё хуже, чем он предполагал. Он предпочёл бы обойтись парой намёков, которые Сорен подхватил бы на лету, если бы только он осознавал своей бестолковой головой, какая угроза сейчас нависла над королевством! Если бы он мог сделать над собой мысленное усилие, увидеть картину целиком… Мог бы и сам догадаться, чего именно просит у него отец!

– Грядущая война определит судьбу человечества. Сейчас время сделать решающий поворот в истории мира, – начал было он, следя за выражением лица Сорена, чтобы угадать, понимает тот наконец или всё ещё нет.

– Решающий поворот – это когда определяют, пойдёт история туда или сюда, – кивнул тот, честно пытаясь следовать за его мыслью.

– Именно, – кивнул Вирен, радуясь, что его сын не так уж и глуп.

– Или туда-сюда, как качели, – довольный своим успехом, продолжил Сорен, и Вирен в отчаянии прикрыл глаза.

– Можно и так выразиться. Если подобный образ поможет тебе вникнуть в суть проблемы. Историю можно уподобить… качелям. Если мы сейчас будем достаточно сильны, чтобы принять правильные решения и им следовать, человечество сможет отвоевать обратно земли Зедии, которые наши по праву, и вернуть себе доступ к богатым магическим ресурсам. Но если наш народ возглавит король-ребёнок, неспособный к настоящему лидерству…

– Он не сможет принять правильное решение? – догадался Сорен.

– Именно. Он будет идти на поводу своих слабостей. Если сейчас мы в этой поворотной точке совершим ошибку, то погубим своё великое будущее. Силы Зедии сокрушат не только Католис, но и все пять людских королевств.

– Кажется, я понял, – Сорен потёр подбородок. – Ну, по большей части. Значит, я должен вернуться с вестью, что принцы погибли. Но одного я никак не пойму – так это что мне надобно делать, если они не погибли? Если мы отыщем их живыми и здоровыми?

На самом деле Сорен боялся, что уже понимает ответ на свой вопрос, и хотел, чтобы отец произнёс это вслух.

Вирен посмотрел ему прямо в глаза. И произнёс:

– Сынок, тогда ты должен будешь принять верное решение. И ты уже знаешь, какое именно. – На лицо его пала тень.

Так вот, значит… вот, значит, что замыслил его отец!

Сорен потрясённо помотал головой.

– Я не знаю. Не знаю, смогу ли сделать такое!

Одно дело – подкалывать Каллума, насмехаться над малышом Эзраном, это просто повседневная жизнь… Но ведь на самом деле Сорен любил принцев! Считал себя их другом и защитником. Надеялся, что они живы, что удастся их спасти.

– В диких землях, где они сейчас пропадают, несчастные случаи происходят то и дело, – продолжал Вирен. – Несчастные случаи со смертельным исходом. – Он погладил сына по щеке, приподнял ему голову за подбородок. – Сын мой. Это нелёгкий выбор, но ты достаточно силён, чтобы с ним справиться.

Внутри у Сорена словно что-то оборвалось… Но он нашёл в себе силы согласно кивнуть.

Вирен снова торжественно ударил посохом о камень.

– Никому не передавай моих слов, Сорен. Даже Клаудии. Этот груз ты должен принять на себя в одиночку и быть настоящим мужчиной.

Хотя, разумеется, тут и нечего передавать другим, подумал Вирен. Я умею быть осторожным в выражениях.

Он отвёл взгляд от сына, снова всмотрелся в даль, в просторы родной земли.

– Да, в этом мало радостного, сын. Для меня тоже непростой выбор и тяжкий груз – принять корону Католиса и вместе с ней ответственность за страну. Но однажды эта корона перейдёт к тебе.

Клаудия тем временем ждала отца у него в кабинете. Ища, чем себя занять, она откинула полог с таинственного зеркала и жадно вглядывалась в его глубину, желая проникнуть в его секреты. Если бы ей это удалось, отец бы ею так гордился!

Девушка задумчиво водила накрашенным ноготком по древним рунам на раме. Потом открыла один из ящиков отцовского комода и извлекла наружу ступку. Сняла с ближайшей полки ларчик, извлекла наружу сушёный язык ящерицы, осторожно истолкла его пестиком и начала произносить заклинание. Это заклинание было из числа её любимых, потому что вынуждало неодушевлённые предметы говорить – в прямом смысле слова. В прошлом она довольно бездарно растратила кучу ящериных язычков для собственного развлечения и сейчас гордилась, что тратит магический ингредиент не просто так, а ради серьёзного дела.

– Поведай мне о своей истинной природе, – приказала Клаудия зеркалу и произнесла слова заклинания, чтобы магия подействовала: – Юигам юовс йорксар!

Голубой порошок толчёного язычка замерцал, и белки глаз Клаудии вместе с радужками подёрнулись лиловым. Вспышка тёмного света озарила комнату… И – ничего.

– Ах ты упрямое магическое зеркало, – в сердцах выговорила Клаудия.

– Ты в самом деле думаешь, что я не пробовал этот способ? – произнёс голос у неё за спиной.

Девушка обернулась, щёки её залила краска. Как долго её отец уже стоял тут, насмешливо наблюдая?

– Я применял восемь разных заклятий по «раскрытию» – ни одно не сработало, – продолжал Вирен. Он подошёл к дочери и встал перед зеркалом рядом с ней. – В каждом случае я не видел ничего, кроме своего разочарованного отражения.

Клаудия обратилась к отцовскому отражению:

– А может быть так, что это просто зеркало?

– Изо всех сокровищ, магических предметов и реликвий король и королева драконов предпочитали хранить в своём логове именно его, – отозвался тот, проводя рукой по золотой раме. – Оно не может не иметь огромного значения.

– Тогда рано или поздно ты узнаешь это значение, – подбодрила его дочь. – Ты ведь такой сильный маг. Оно от тебя не спрячется. Слышишь, ты, зеркало? Запомни, твой час близок.

Она коснулась руками собственных век и нацелила два пальца на зеркало, словно бы ему угрожая.

Вирен неодобрительно покачал головой. По крайней мере дочь у него уродилась несомненно талантливой, но пока ещё в ней было слишком много ребячества. Он недовольно накинул на зеркало сдёрнутый ею покров.

– Нам нужно обсудить важнейший вопрос, – напомнил он. – Ваше с братом задание.

– Да. Миссию по спасению принцев, – кивнула Клаудия, посерьёзнев.

– Именно. Но попутно я собираюсь дать вам ещё одно задание, даже более важное. И тайное, – отец понизил голос. – Клаудия, ваша задача – вернуть в Католис драконье яйцо.

– Да, отец. Мы точно знаем, что его похитили принцы, так что это на самом деле одна задача, а не две, – отозвалась девушка. Она любила отца всем сердцем, но думала, что порой ему следовало бы проще смотреть на вещи, всегда пыталась поднять ему настроение. – Итак, принцы, яйцо… у меня в голове осталось место и для третьей задачи, если у тебя таковая найдётся! – Она робко улыбнулась родителю.

Отец никак не отреагировал на шутку.

– Очень важно, чтобы яйцо не попало в чужие руки, – продолжал он. – Оно слишком опасно и слишком важно. Что бы ни случилось, несмотря на любые опасности и возможные накладки – возвращение яйца должно быть вашим абсолютным приоритетом.

– Поняла, – кивнула Клаудия.

– Вот и славно.

– У меня только один вопрос, – добавила девушка. – Если, например, в ходе выполнения миссии нас атакуют гигантские огнехвостые скорпионы и будут приближаться со всех сторон с ужасными хвостами наперевес… – Клаудия сделала пару кругов вокруг отца, вскинув руку навроде скорпионьего хвоста.

– Клаудия, огнехвостые скорпионы атакуют только одиночек. Держись рядом с братом – и всё будет в порядке, – поморщился Вирен.

– Да, да, я знаю, но вдруг всё-таки нам попадётся совсем сумасшедший огнехвостый скорпион, который решит прикончить нас обоих, и мне придётся делать выбор между спасением яйца… и спасением Сорена. Что мне тогда делать?

Отец смотрел на неё во все глаза, лицо его словно окаменело.

– Папа, это шутка. Не принимай всерьёз, я просто хотела тебя рассмешить, – Клаудия помахала в воздухе рукой, продолжая изображать скорпиона. – Всё с нами будет в порядке.

Она развернулась, чтобы выйти из кабинета, но замерла на пороге, услышав сказанные ей в спину слова отца:

– Спасай яйцо.

Клаудия стояла как громом поражённая, ушам своим не веря.

– Если придётся делать выбор… Ты должна выбрать яйцо, – повторил лорд Вирен негромко.

24

Отрыжка злой судьбы

Где-то через час быстрой ходьбы через лес маленький отряд из двух принцев, одной эльфийки и одного хамележаба вышел из чащи в долину. С обеих сторон её возвышались высокие горы с заснеженными вершинами, но прямо перед ними бежала ровная пологая торная дорога. Каллум с облегчением вздохнул, радуясь, что тропа нахоженная, а значит, ею часто пользуются.

– Стоп. Эта дорога слишком простая, – сказала Рейла, предостерегающе вскидывая руку.

– Ничего и не слишком. По-моему, она ровно насколько надо простая, – возразил Каллум.

– Послушайте меня, – устало вздохнула эльфийка. – Дорога слишком хоженая. Слишком гладкая. На ней нас легко выследить и догнать. Нужен обходной путь. Чем хуже, тем лучше.

– Звучит чудовищно, – отозвался Каллум.

– Чудовищно – тоже сгодится, – кивнула Рейла. – Чем чудовищнее дорога, тем она для нас безопаснее.

Эзран в кои веки поддержал брата.

– Наше путешествие и так слишком чудовищное, – сообщил он, стараясь не особенно ныть, но так уж получалось. – Ты хоть представляешь, какое это яйцо тяжёлое? – Он подсунул ладошки под лямки рюкзака, которые, по ощущению, глубоко врезались ему в плечи, так что натёрли там настоящие ссадины.