А. Т. – Под флагом Корабля дураков (страница 16)

Днем я подошел к Звездочету, описал увиденное и спросил:

– Ему же тяжело, почему же он не гонит никого из них от себя?

– Я спрашивал Владимира об этом. Он ответил: «Я жду, когда у этих людей проснется совесть».

Неведомые затамцы в основном оказались людьми старше меня по возрасту, контакт с ними сам собой не выстраивался, но все было обоюдно вежливо и приветливо. В один из дней сняли баню, до которой часть пути надо было пройти пешком, и я пристроился к светловолосому молодому парню из Затамска, с которым попытался поговорить. Тема в голове крутилась только одна: незадолго до семинара распалась одна из больших групп Затамска, и я хотел узнать, что же произошло. Но парень неожиданно насторожился:

– Что ты об этом знаешь?

– Вообще ничего, поэтому и спрашиваю. Но мне кажется, что вообще это трагедия – распад группы.

Я отвечал чистосердечно, и недоверие удалось рассеять. Аккуратно подбирая слова он ответил так:

– В группе появились такие люди, которые не дорожили группой и совместными занятиями, они и развалили группу.

Когда я потом пересказал этот разговор Дейдре, она рассмеялась:

– Ты так и спросил?! Да ведь это он и был одним из тех людей, кто развалил ту группу!

В бане я обратил внимание, что Костя даже в парилке продолжает слегка покачивать головой – он делал перепросмотр. Наши взгляды встретились, и до меня неожиданно дошло, что на полке напротив сидят дамы, в простынях, но без белья! А мне скорее нужно под холодный душ, а лучше вообще выйти в предбанник, что я и сделал.

А в предбаннике был горящий камин, разложенные нарды, и Звездочет рассказывал, что энергией огня можно заряжаться через руки – вытянуть их к огню и через левую ладонь втягивать энергию, проводить через сердце и отдавать через правую, замыкая петлю. Но если нет возможности делать это руками, то можно аналогичным образом действовать через глаза, втягивать левым глазом, опускать энергию в сердце и выводить ее через правый глаз. Через свечу так тоже можно делать, но она слабенькая.

Ярким затамским персонажем оказался Могилыч: крупного телосложения мужчина, лидер той самой распавшейся группы. На лекциях и разборах принципа соли он отличался критичностью суждений:

– Познакомились, и тут же перепросмотр друг друга сделали, и разошлись!

Отчасти это гармонировало с тем, что звучало в лекции Константина: «Отношения должны строиться на свободной воле», но чувствовалось, что с солью у Могилыча не все хорошо.

Очень много времени Могилыч проводил в беседах с Мастером, часто можно было видеть их гуляющих по дорожкам турбазы. По поводу этих прогулок Звездочет пояснил так: «После семинара вы уезжаете с зарядом энергии, который можно растратить, а можно использовать на реализацию намерения. Можно обратиться к Мастеру на целевое использование энергии не сразу после семинара, а отложенно на определенный период времени». Было похоже, что Могилыч выстраивал намерения, и корректировал их у Мастера. Благодаря Могилычу в свое время был простроен Затамск и основана первая группа, вероятно поэтому у Мастера было к нему особое отношение. С другой стороны, я знаю точно, что Школа всегда поддерживала намерения учеников, если эти намерения того стоили, и не имел значения факт физического разговора с кем-то из Команды.

В контексте разбора стадии нигредо семинаристами была выведена «универсальная формула нигредо»: «это когда колбасит, плющит и вставляет по-взрослому», и предложен «лозунг перепросмотровщика»: «отвязаться по полной программе!» С одной стороны – подход живой, не теоретический, и иногда ироничный, с другой – каждый брал материал на своем уровне, и мог идти в глубину.

Нигредо – избавление от страстей.

Вертикальное нигредо предназначено переплавить желания, чтобы они прогорели и заменились вертикальными устремлениями

Критерий выхода из стадии нигредо – встреча со смертью, после которой перегорают страсти.

Относительно частое обращение к теории перепросмотра, по всей видимости, должно было продемонстрировать важность и необходимость этой практики.

Если душа дырява, то и золотой свет она не удержит. В дырявые мехи новое вино не нальешь! Если сосуд души дыряв, человек будет продолжать падать.

Без осознания идеи «дырявости-недырявости» двигаться по Пути невозможно, невозможно выплавить чистые мужское и женское начала.

В контексте разговора о дырах в коконе были упомянуты: зло, агрессия, семья, дети. Одна из линий, которую Костя часто проводил в своих лекциях того периода: не нужно стремиться к созданию семьи, нужно идти по Пути. Я негативно истрактовал отношение Кости к детям, и подошел за разъяснениями к Звездочету:

– Почему Костя так говорит? – но и тогда, и через пару лет Звездочет отвечал одно и то же:

– Никол писал, что рождение ребенка это величайшая жертва, которую дух может принести в материи.

Возможно, что Никол не был так уж не прав, потому что есть две правды: правда Пути, по которой верны слова Константина, и правда жизни, которая заканчивается всегда одинаково.

Одна из основных точек потери энергии – это когда человек влюбляется в кого-либо, и часть его души уходит к другому человеку. Также: отождествление с чем-либо или кем-либо, сексуальные связи и общение.

На одной из лекций Костя произнес фразу, которая меня возмутила: «Если у вас хорошие отношения с родителями, значит по духовному Пути вы не идете». Я считал, что с родителями у меня отношения хорошие, и портить их просто потому, что так сказал Костя я не собирался! Много позже я понял смысл сказанного: наши родители были обычными мирскими людьми, и если намерение нашей жизни не входит в противоречия с намерением жизни наших родителей (те самые дом-работа-колбаса), то и мы сами такие же точно мирские люди, как они. И по крайней мере я точно не находился на том уровне, когда мог бы гармонично взаимодействовать с родителями, но при этом идти по Пути.

Некоторые из практик мы выходили делать на берегу моря: бег с напряжением, ходьба силы. В одну из ночей мы выходили со Звездочетом на берег и делали практику афонских монахов: особым образом совершался поклон, после чего нужно было распрямиться и прокричать «Я!».

В один из последних дней Звездочета в лагере не было и практики вел Костя, на берегу была целая программа: работа с намерением, которое нужно было кричать на море и выпускать луч из дань-тяня; кружения, в конце которых нужно было упасть на песок; рисовали на песке знаки таким образом, чтобы их смывало волнами; «скакали» по облакам энергетическим двойником… все это было какое-то невесомое и воодушевляющее, словно открывались необъятные просторы громадного мира!

Семинар завершался, я шел рядом со Звездочетом в сторону лабиринта, он как-то решительно произнес:

– Ну, что, Андрей… – быстрее, чем сообразил головой я нутром понял, что сейчас будет разговор о Дейдре, и этого разговора я хотел избежать, и тут же выпал из себя какой-то вопрос по теме практик. Звездочет что-то ответил, и к теме Дейдры в разговорах со мной больше не обращался.

10. Сентябрь-декабрь 2001, Приморск.

Я вернулся с семинара с запасом энергии, которую не умел хранить, и теперь она уходила на восторженные рассказы о мистических переживаниях, случившихся со мной на семинаре, и на социальную активность, которая мне свойственна не была: попытался освоить новую специальность, восстановился в университете, учился у экстрасенсов, из любопытства несколько раз побывал в группе психотерапии, с полгода занимался в клубе практической психологии и дорос там от рядового участника до завхоза, побывал одним из руководителей в молодежном движении и устроился на работу в новой для меня сфере. Вокруг меня было много новых людей, и самым озадачивающим было то, что среди них было с десяток «двойников» – людей, внешне очень похожих на людей из моего прошлого, но с ними теперь выстраивались совсем иные, чаще нейтральные отношения.

У большинства затамцев, с которыми я общался на семинаре, было суфийское посвящение. Суфиев в Приморске не было, но я был настроен получить хоть какое-нибудь посвящение, не важно, какого тока. В Темной «школе философов» был свой аналог посвящения, и вот за ним я туда и отправился. После долгого отсутствия меня встретили неожиданно тепло, но вышел я из зала истощенный энергетически и с холодом внутри. Слишком велика была разница между ними и Кораблем; мечты о посвящении я не оставил, но в эту «школу» больше не приходил.

Поскольку на семинаре в Затамске основной темой для себя я выделил перепросмотр и возврат энергии, то первым же делом по возвращении отправился в храм, читать отпускные молитвы. По моим записям, за десять дней семинара там перебывало чуть более ста человек, и уже в храме, в процессе написания записок о здравии, я ощутил, что физически не смогу вытянуть такой объем работы разово. Поэтому записками и ограничился.

Но творческий зуд покоя не давал, книга Тайши Абеляр уже была прочтена, и я хотел освоить перепросмотр с кристаллами. Парочку громадных я видел у Валентина – они лежали на видном месте возле аквариума, где «очищались». Размером больше моей ладони и слишком толстые, чтобы комфортно держать их между пальцев. Валентин строго следил за тем, чтобы в руки его сокровище никто не брал, но и он тоже отвлекался порой.