А. Т. – Конспект культуры (страница 7)
Существует два подхода к идее отпуска. Первый – советский. Он гласит, что мозгу сначала необходима неделя «просто отойти», отключится от работы, и только потом начинается отдых. Соответственно, отсюда и такие большие отпуска в СССР. Второй – западный. Он гласит, что отдыхать нужно на выходных, или брать пару дней отдыха время от времени. Постоянная "мыследеятельность" тебя не убьет, в противовес заявлениям психологов. Соответственно отпуск – неделя.
Наше поколение, 30-35 лет, первыми было вынуждено экспериментировать с западным и советским подходами, с тайм менеджментом, и традиционным русским «авральным» временем. Основная идея – приходится все встраивать в жизнь, даже работу, выбирая гибкий график. Для человеческого организма равно опасными являются как травмы, так и повторение чего-то неправильного, например, неправильная посадка за компьютером, но постоянно. Проблема формируется годами, и однажды "выстреливает", так, что сразу, "наскоком" решить не удается. Возможно и лечение можно также встраивать в свою жизнь.
Подытоживая данную часть книги, необходимо все-таки дать собственную концепцию культуры. Учитывая все вышесказанное, так же как человек может нести в себе разнообразную генеалогию, так и страны заимствовали и заимствуют друг друга очень многое. Собственно страна, это и есть совокупность, уникальная комбинация заимствований. Поэтому и возникает эффект, когда отдельно взятый человек, может понимать другого, из совершенно другой культуры, даже лучше, чем собственных соотечественников. Такая ситуация естественным образом подталкивает нас к глобализации.
Да, я понимаю критику глобализма, но данная книга не революционна, тем более что «диванные революционеры» всем порядком уже поднадоели, она скорее про контрреволюцию – не самую популярную тему в сегодняшней политологии. Не все в этой книге будет понятно сразу, но будущее многое прояснит.
Глобализацию сейчас многие могут сравнить со строительством и разрушением Вавилонской башни. Данный процесс интересно описан у Ф.Кафки в «Городском гербе», где постройка настолько сложна, что в лучшем случае достроят только внуки. Поэтому будущее обменивается на сиюминутное, и башню разбирают для постройки домов. Так мы каждый раз возвращаемся к «Котловану» А.П.Платонова – одной из лучших антисоветских книг. В то время русский язык сильно менялся вслед за обществом, перемены необходимо было как-то описывать. И в самом деле, не писать же все время: «вроде как», «будто бы», «типа того»? Новые слова придумывались на ходу. А.П.Платонов как бы переизобретает язык, этот прием позже крайне неудачно скопирует А.И.Солженицын. Но сейчас это уже не так важно, произведения обоих оказались не долговечнее доносов и характеристик.
Одначе стоит отметить, что, как и капитализм, согласно марксизму, создает базу для становления коммунизма, так и империализм действительно объединяет людей. Поколение 30-35 лет первое по-настоящему глобальное поколение, представители которого столкнулись с одними и теми же проблемами, как в США, так и в России, или в Китае.
Политический компас можно критиковать за неполное описание усложнившегося мира, что ему требуется еще одна – третья плоскость, помимо изначальной, из французского парламента – правые, левые, центристы, и добавившейся позже – консерватизм (авторитаризм) и либерализм, он должен превратиться в 3D, стать кубическим. Проблема в том, что в таком случае из удобной и понятной схемы он превращается в обширную систему с миллионом политических «гендеров». Я не могу запретить таким заниматься, записать все возможные варианты в одну «периодическую таблицу Менделеева», но исчезнет ясность, простота понимания.
Часть II. Контркультуры и контригра.
Глава 7. Коллективизм и свобода.
Как бы мы не ругали депрессию, это побочный эффект жизни. При всей критике современного образования, словно оно сужает, создает тоннельное мышление, обрезает индивидуальность, я, как уже сказал, сторонник противоположной версии, что стресс все-таки необходим. Поэтому один из самых эффективных способов творчества двигаться от какой-то проблемы. Решая ее, ты получаешь направление движения. Также, несмотря на критику игрового подхода к образованию, молодежь все равно стремится понять некие правила жизни.
Я полюбил историю в детстве, из школьной программы, но примерно тогда же и разлюбил из-за ее сложности. При всем при том, долгое время я вынуждено был с ней связан, в т.ч. из-за «навязчивых» археологических снов, по своей атмосфере отдаленно напоминающих фильм «Сказка странствий» 1982г. Также как и фанатам альтернативной истории, мне не нравилось отсутствие сослагательно наклонения в классической исторической науке. Так возник интерес к альтернативным вариантам будущего, прогнозированию. Математика, теория игр, мне не были близки, но, чтобы начать составлять свою культурную игровую теорию, мне пришлось немного разобраться и в этом.
Ты рождаешься, не зная языка, тебя ему учат. Все твои мысли, это не твои мысли, а вложенные в тебя. И если ты не создал ничего принципиально нового, то ты никакой не уникальный. С момента осознания этого простого факта и начинается процесс саморазвития. Это очень неприятная вещь для человека западной культуры, построенной на индивидуализме. Например, в западном кино такие мысли обычно направлены в сторону человекоподобного робота, андроида. Это не моя мысль, но я с ней согласен, примеры детей маугли доказывают, что интеллект – это вещь сугубо социальная, и можно даже сказать, что сознание, разум, может быть только коллективным. Это как самоподдерживающийся огонь в обществе.
За последние столетия у нас есть три, пусть и не удавшихся, но интересных попытки глобализма: британская, советская, и американская. В этой части книги сравним эти культуры, чтобы было проще понять ошибки, и попутно затронем еще несколько проектов. Помимо современного странового подхода, существует множество других вариантов сравнения обществ. Древность лучше укладывается в цивилизационный подход. Я определяю цивилизацию как проект, который способен восстановить мир во всем его многообразии, в случае исчезновения всех остальных проектов. Для древнего мира и мира современного критерии будут различны, но для современности этот подход также применим. Для более позднего периода кому-то будет удобнее сравнивать собственно культуры. Марксисты предлагают теорию общественно-экономических формаций (формационная теория), где есть пять формаций, которые последовательно сменяют друг друга: первобытнообщинная; рабовладельческая; феодальная; капиталистическая; коммунистическая (социалистическая); и каждая становиться лучше предыдущей. Да к ней есть претензии, но в целом я считаю ее правильной. Им в пику выдвинута классификация: традиция, модерн, постмодерн; который в свое время мне казался даже более удобным, хотя он и не противоречит формационному подходу. Вообще все эти инструменты не имеют противоречий между собой, как я их понимаю, хотя могу и ошибаться. Их можно использовать вместе, что я и буду делать. Для современности – психоаналитический подход, через рассмотрение "культурного кода" кажется мне наиболее интересным, так как в итоге все равно побеждают не отдельные люди, хотя да, роль личности в истории очень важна, и даже не капитал, или народные массы, что бы там не говорили марксисты, побеждают идеи. Поэтому и не получаются отменить русскую литературу, как бы этого не хотел, например, С.Кинг.
А.Ю.Школьников в своей книге «Геостратегический взгляд на будущее России»12 выделяет три главных параметра для оценки потенциала политических проектов: экономика, армия, и психоистория. Последнее понятие шире, чем просто идеология, или пропаганда, оно включает в себя это все, и даже больше. Помимо этого, данный автор описывает различные сценарии развития России и мира, из которых самыми интересными для меня были два, они и разбирается в моей книге. Первый – «Гиперборея». Изначально мне было не понятно, почему он был так скудно описан, но теперь ясно, что такой же неподдельный интерес и такая же хорошая подготовка помогли автору, пусть и не полностью описать, то хотя бы нащупать верное направление. Второй – «Левый поворот».
По авторской оценке, и я с ней согласен, СССР проиграл как раз в психоистории, так как в военном плане он был не победим, а в экономике, хоть и были проблемы, но структурных перемен не требовалось. На это, в частности, указывал американский экономист российского происхождения В.В. Леонтьев, посетивший в начале 1990-х годов Российскую Федерацию: «встретившись с командой Егора Гайдара, он вернулся разочарованный и отметил, что больше не вернётся в Россию, поскольку его там не слушают».
Финальным толчком к поиску, описанному в этой части книги, был простой личный интерес. На момент начала 80х годов сложилась ситуация, когда быть богатым было лучше на западе, а бедным на востоке. Коллективный запад любит создавать «потемкинские деревни» для выгодного сравнения со своими конкурентами. Сегодня для Китая это Тайвань, для России пытались сделать нечто подобное из Грузии. Для СССР не нашлось такой страны близкой по культуре. Но одной из таких красивых «витрин капитализма» была Франция. Ее политология, философия очень коммунистичны, и по крайней мере в тот момент, ее трудовое законодательство было даже более прогрессивно чем советское. После крушения советского блока все изменится. На западе для бедных появится множество льгот, а богатым станет лучше жить в других странах, где за деньги можно будет решить любой вопрос.