А. Роуден – Цена двух наследников (страница 7)
Выбора нет. Его никогда и не было. Он просто создал иллюзию, чтобы сломать меня изящнее. Я могу быть вещью без будущего, без надежды. Или я могу быть вещью с временным контрактом и билетом на свободу в конце. Это не выбор. Это математика. Ужасающая, бесчеловечная математика.
В девять утра снова приходит Карло. Его лицо не выражает ничего. «Синьор Монтана ждет вашего ответа».
Я молча встаю. Я не смотрю на себя в зеркало. Я не хочу видеть ту, кем я сейчас стану. Я беру контракт с собой, пальцы мертвой хваткой впиваются в бумагу.
Мы идем тем же путем. Кабинет. Он сидит за тем же столом, в той же позе. Как будто он не двигался все эти сутки. Возможно, так и было.
«Ну что, синьора Росси?» – его голос ровный, как поверхность озера перед бурей.
Я подхожу к столу и кладу контракт перед ним. Мое сердце бьется так громко, что, кажется, заглушает все остальные звуки.
«Я согласна», – говорю я. Мой собственный голос звучит чужим, плоским, лишенным всяких эмоций. Как будто его извлекли из меня щипцами.
Он медленно кивает, как будто это было неизбежно. Что, вероятно, так и есть. «Разумное решение». Он открывает ящик, достает массивную перьевую ручку с золотым пером. «Подпишите здесь, здесь… и здесь».
Я беру ручку. Она невероятно тяжелая. Холодное золото обжигает кожу. Я ставлю свою подпись.
Он забирает свой экземпляр, убирает его в папку. Сделка заключена. Я официально продала свое материнство. Свою душу.
«Теперь что?» – спрашиваю я, глядя куда-то в пространство позади него. «Когда начнется… процесс?»
«Сейчас», – говорит он и поднимается из-за стола. Он обходит его и останавливается передо мной. Он так близко, что я чувствую запах его одеколона – древесный, пряный, холодный. Как сам он.
Я инстинктивно отступаю на шаг, прижимаясь спиной к стене. «Что… что вы делаете?»
«Контракт вступил в силу, синьора Росси. Начинается исполнение его условий». Он не двигается, просто смотрит на меня. Его взгляд – физическое прикосновение. «Вы не думали, что это будет происходить в пробирке, не так ли?»
У меня перехватывает дыхание. Конечно. Конечно же. Он захочет убедиться лично. Он захочет… насладиться своим приобретением. Глупая, наивная дура. Я думала, будет какая-то процедура, врач… Но нет. Он хочет взять свое сам.
«Здесь? Сейчас?» – я шепчу, и мой взгляд метается по комнате в поисках выхода, которого нет.
«Здесь и сейчас», – его голос тих, но неумолим. «Это тоже часть сделки. Ваше тело принадлежит мне до момента выполнения обязательств. Я имею право распоряжаться им, когда и как посчитаю нужным».
Он делает шаг вперед, закрывая последнюю дистанцию между нами. Я зажмуриваюсь, ожидая грубого прикосновения, насилия.
Дата: 19 сентября. 09:00.
Локация: Кабинет. Подготовка: контракты, ручка. Диктофон включен. Освещение – снова за моей спиной. Важно создать атмосферу безапелляционности.
Вход объекта: Она входит. Внешний вид: бледность, темные круги под глазами. Признаки бессонной ночи. Осанка все еще прямая, но в глазах – пустота. Стадия принятия. Она несет контракт. Верный знак.
Ее заявление: «Я согласна.» Голос монотонный, безжизненный. Идеальная реакция. Эмоции подавлены, решение принято на основе холодного расчета. Такой настрой наиболее продуктивен для начала.
Процесс подписания: Она берет ручку. Ее рука не дрожит. Хороший контроль. Подписывается, не глядя. Символический разрыв с прошлым. Актив перешел в новую правовую плоскость.
Ее вопрос: «Когда начнется процесс?» Прямой, деловой. Она пытается сохранить остатки дистанции, переведя все в плоскость исполнения договора.
Мой ответ: «Сейчас.» Первый тест на ее истинную готовность. Шок. Страх. Ожидание немедленного физического контакта. Она отступает. Инстинктивная реакция. Теперь нужно показать, что правила игры установлены мной.
Дата: отсутствует.
ПРИКОСНОВЕНИЕ.
Но его рука поднимается медленно, почти нежно. Он не касается моего тела. Его пальцы скользят по моей щеке, от виска к подбородку. Его кожа шершавая, мозолистая. Прикосновение владельца. Я вздрагиваю, как от удара током. Каждая клетка моего тела кричит от отвращения и… чего-то еще. Какого-то древнего, животного страха, смешанного с осознанием его абсолютной власти.
«Откройте глаза», – приказывает он тихо. Я не могу ослушаться.
Я открываю их. Он смотрит на меня с таким интенсивным, невыносимым вниманием, будто пытается заглянуть в самую душу. Его лицо так близко. Я вижу мельчайшие морщинки вокруг глаз, твердую линию губ. В его взгляде нет похоти. Есть… любопытство. И безжалостность.
«Вы очень красивы, когда боретесь с собой», – произносит он, и его слова звучат как осквернение. Он говорит не как мужчина женщине, а как ученый – о интересном образце.
Его рука опускается на мое плечо, сжимает его. Не больно, но достаточно твердо, чтобы напомнить о своей силе. Затем он проводит пальцами по моей шее, к ключице. Я замираю, не дыша. Стыд и ярость пылают во мне, но я парализована. Я продала это. Я продала право ему это делать.
«Я не буду вас насиловать, Элиана», – говорит он, и мое имя в его устах звучит как оскорбление. «Насилие – это удел слабых. Я просто возьму то, что мне принадлежит. По контракту. Вы сами это подписали».
Он наклоняется ближе. Его дыхание горячее на моей коже. Я чувствую, как все мое тело напрягается, готовясь к удару, к вторжению.
Но его губы касаются моего горла. Легко, почти воздушно. Это не поцелуй. Это клеймо. Метка собственности.
Я издаю сдавленный звук, нечто среднее между стоном и рыданием. Во мне все сопротивляется, но мое тело предает меня. От его прикосновения по коже бегут мурашки. Это не желание. Нет. Это ужас. Это осознание полной, тотальной потери себя.
«С сегодняшнего дня вы будете жить в других апартаментах. Рядом со мной», – он говорит это прямо мне в ухо, и его голос – низкий, вибрационный – проникает глубоко внутрь. «Вы будете обедать со мной. Вы будете доступны, когда я захочу. Ваше тело, ваше время – мои. Пока вы не выполните свою часть сделки».
Он отстраняется. Его лицо снова становится непроницаемой маской. Как будто ничего не произошло. Как будто он не прикасался ко мне. Как будто он не осквернил самую мою суть.
«Карло проводит вас в новые комнаты. Медицинское обследование назначено на завтра. Процесс начинается».
Он поворачивается и возвращается к своему столу, снова погружаясь в бумаги. Я остаюсь стоять у стены, дрожа, с горящими щеками и ледяным комом в груди.
Это было только начало. Первая капля крови в нашей сделке с дьяволом. И я только что поняла, что ад – это не пламя. Ад – это холодные прикосновения, тихие слова и добровольная подпись под своим собственным проклятием.
Дата: отсутствует.
Физический контакт, фаза 1: Прикосновение к щеке. Цель – не возбуждение, а установление физического доминирования. Проверка ее реакции. Она вздрагивает, но не отталкивает. Подчинение на инстинктивном уровне.
Визуальный контакт: Приказ открыть глаза. Важно видеть ее реакцию. В ее глазах – борьба. Страх и ненависть. Но не покорность. Пока. Это нужно изменить.
Вербальное воздействие: Комментарий о ее красоте в борьбе. Психологический прием. Он призван смутить, сбить с толку, заставить задуматься о том, как она выглядит в его глазах. Создать самоосознание под его взглядом.
Физический контакт, фаза 2: Прикосновение к шее, ключице. Более интимно. Проверка границ терпимости. Ее замирание – признак того, что она позволяет это, исходя из условий контракта. Ее разум уже начал подчиняться.
Ключевая фраза: «Я не буду вас насиловать… Я просто возьму то, что мне принадлежит.» Четкое разграничение. Убирает ожидание грубого насилия, но оставляет угрозу легитимного, холодного обладания. Более изощренно и психологически разрушительно.
Метка (поцелуй на шее): Символический акт обладания. Не сексуальный, а территориальный. Реакция – сдавленный стон. Смесь стыда, гнева и физиологической реакции на вторжение в личное пространство. Первая трещина в ее психологической защите.
Оглашение новых правил: Перемещение в мои апартаменты, совместные трапезы. Интеграция в мое пространство. Лишение ее последних островков уединения. Необходимо для полного контроля и ускорения процесса «привыкания».
Завершение сеанса: Резкое окончание контакта и возвращение к работе. Демонстрация того, что она – часть расписания, не более. Это унизительно и закрепляет ее статус.
Ее состояние при уходе: Дрожь, смятение, стыд. Идеально. Первый этап пройден. Она больше не просто пленница. Она – сторона по контракту, осознающая всю тяжесть его условий на физическом уровне.
Дата: отсутствует.
Новые апартаменты.
Мои новые комнаты находятся в другом крыле. Они больше, роскошнее. Здесь есть гостиная с камином, просторная спальня с огромной кроватью и ванная с мраморной отделкой и джакузи. Вид открывается не на внутренний двор, а на холмы, уходящие к морю. Это должно было бы радовать. Но я понимаю истинный смысл: отсюда не сбежишь. Только вниз, на острые камни.
И есть еще одна деталь. Дверь, соединяющая мою спальню с его. Она не заперта. Она просто… есть. Немое напоминание о его праве входить в мое пространство, в мою жизнь, когда ему заблагорассудится.