А. Роуден – Цена двух наследников (страница 8)
Я захожу в ванную и включаю воду, пытаясь смыть с кожи след его прикосновений. Я тру свою шею, пока она не станет красной и болезненной. Но ощущение его губ, его дыхания, его взгляда – оно внутри. Его не смоешь.
Я смотрю на свое отражение. Глаза огромные, полые. Щеки горят. Я прикасаюсь к тому месту на шее, которое он поцеловал. Кожа под пальцами горячая.
Он выиграл этот раунд. Он заставил меня подписать контракт. Он заставил меня принять его прикосновение. Он поселил меня рядом с собой.
Но война только началась. Он хочет наследников? Хорошо. Но он не сказал, как быстро это должно произойти. Он не сказал, что я не могу сопротивляться пассивно. Я буду его самым холодным, самым неэмоциональным инкубатором. Я не буду смотреть на него. Не буду говорить с ним без необходимости. Я превращу этот процесс в бездушную медицинскую процедуру. Даже если она будет происходить в его постели.
Он купил мое тело. Но я все еще контролирую свой разум. Свою ненависть.
Я выхожу из ванной и подхожу к соединительной двери. Я кладу руку на ручку. Она холодная. Я представляю, как он сидит там, по ту сторону, и ждет. Ждет, когда я сломаюсь. Ждет, когда я сама приду к нему.
Этого никогда не случится.
Я поворачиваюсь спиной к двери и иду к окну. Я буду смотреть на море. Я буду ждать свободы. А все, что между – просто кошмар, который нужно пережить.
Но почему-то его прикосновение до сих пор пылает на моей коже, как клеймо. И я знаю, что ничто уже не будет прежним.
Дата: отсутствует.
14:00. Наблюдение за объектом в новых апартаментах.
Первичный осмотр: Она изучает комнаты. Оценивает уровень безопасности (подходит к окну). Видит соединительную дверь. Ее реакция – смесь страха и решимости. Она понимает символику.
Ритуал очищения: Попытка смыть прикосновение в душе. Бесполезно. Психологическая метка уже поставлена. Ее попытка стереть ее до боли подтверждает эффективность метода.
Самоанализ перед зеркалом: Критический момент. Она видит свою уязвимость, но затем ее выражение меняется. Принятие решения о пассивном сопротивлении. Ожидаемо. Следующий этап – борьба воли.
Взаимодействие с соединительной дверью: Она касается ручки. Не открывает. Просто ощущает границу. Это важно. Она признает ее существование. Это первый шаг к тому, чтобы однажды ее пересечь.
Ее заключительная мысль (предполагаемая): Решение отгородиться, переждать. Эффективная краткосрочная стратегия. Но она недооценивает время и постоянное давление близости. Одиночество и рутина сделают свое дело.
Тактический план на ближайшие дни
1. Медицинское обследование: Завтра. Подтверждение здоровья и фертильности. Демонстрация научного, безэмоционального подхода
2. Совместные трапезы: Начать с завтрашнего ужина. Обязательны. Создадут принудительную близость и привыкание к моему присутствию
3. Контролируемое давление: Не входить в ее комнату первые несколько дней. Дать ей ощущение мнимого контроля над границей. Когда ожидание станет невыносимым, сделать первый шаг
Окончательная оценка: Начало положено. Физический контакт установлен. Психологические границы подвергнуты давлению. Объект перешел в стадию пассивного сопротивления. Теперь главное – терпение и последовательность. Ее ненависть – топливо для процесса. Со временем оно перегорит во что-то более управляемое. Или, по крайней мере, менее разрушительное для конечной цели.
ГЛАВА 7: ПЕРВАЯ НОЧЬ
Дата: отсутствует.
Медицинский осмотр.
На следующее утро за мной пришла незнакомая женщина в белом халате. Доктор Мария. Ее манеры были безупречно профессиональны, а взгляд – безразличен, как у механика, осматривающего машину. Она провела полное обследование. Взяла кровь, сделала УЗИ, бесстрастно констатируя состояние моих «репродуктивных органов». Я лежала на кушетке, уставившись в потолок, пытаясь мысленно отделиться от происходящего. Я была просто сосудом. Контейнером. В этом был свой ужасный покой.
«Вы абсолютно здоровы», – заключила она, снимая перчатки. «Овариальный резерв в норме. Цикл регулярный. Благоприятные для зачатия дни наступят через неделю». Она сказала это так, будто сообщала прогноз погоды. Ни тени сочувствия или осуждения. Просто факты.
Через неделю. Срок моей казни был назначен. Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. До этого момента все было абстрактно – контракт, слова. Теперь у этого появилась конкретная, медицинская дата.
Вечером того же дня состоялся наш первый ужин. Меня проводили в небольшую столовую с камином. Стол был накрыт на двоих. Он уже ждал меня. Витто. В темном костюме, без пиджака. Он выглядел… обычным. Опасно обычным.
«Присаживайтесь», – сказал он, указывая на место напротив.
Мы ели в почти полной тишине. Еда была изысканной, но я не чувствовала вкуса. Я ощущала на себе его взгляд. Он изучал меня. Как всегда.
«Доктор Мария предоставила отчет», – наконец произнес он, откладывая вилку. «Все в порядке. Цикл регулярный».
Я вздрогнула, услышав эти интимные подробности из его уст. Он говорил о моем теле как о механизме, вышедшем на рабочий режим.
«Я понимаю», – пробормотала я, уставившись в тарелку.
«Через неделю мы приступим к выполнению условий контракта», – его голос был ровным, но в воздухе повисла тяжелая, невысказанная угроза. И обещание.
Остаток ужина прошел в молчании. Когда я вернулась в свою комнату, меня трясло. Семь дней. Всего семь дней.
Ночь за ночью я лежала без сна, прислушиваясь к звукам из-за той двери. Я слышала, как он двигается, как включает воду в ванной. Каждый звук был напоминанием о его близости. О том, что скоро эта дверь откроется.
В ночь перед «дедлайном» я сидела на кровати, обхватив колени руками. Я не могла дышать. Сердце колотилось, как птица в клетке. Я слышала, как он подошел к двери. Рука легла на ручку. Я замерла, ожидая…
Но шаги удалились. Он не вошел. Напряжение было хуже, чем само вторжение. Он играл со мной. Доводил до края, заставляя мое воображение рисовать самые ужасные картины.
И тогда я поняла. Он не просто хотел моего тела. Он хотел моего страха. Моего ожидания. Он хотел, чтобы я сломалась до того, как он ко мне прикоснется.
Дата: 20-26 сентября.
Медицинский осмотр: Проведен доктором Марией. Результаты: объект физически здоров, фертилен. Благоприятный период для зачатия начинается 27 сентября. Факты установлены. Эмоциональная реакция объекта при оглашении даты – страх, смешанный с принятием. Физиологическая реакция – учащенное дыхание, бледность. Норма.
Совместные ужины: Инициированы 20 сентября. Цель – привыкание к моему присутствию в неформальной, но контролируемой обстановке. Объект демонстрирует замкнутость, минимальное взаимодействие. Потребляет пищу механически. Попытка психологической изоляции. Пока допустимо.
Оглашение даты: Во время ужина 20 сентября. Реакция ожидаемая – шок, попытка избежать визуального контакта. Важно было озвучить это в нейтральной обстановке, чтобы лишить событие ореола «сакральности» или «особого момента». Это процедура. Медицинский факт.
Ночь с 26 на 27 сентября: Наблюдал за объектом через камеру. Состояние – сильный стресс, бессонница. Подход к соединительной двери в 23:00 был рассчитанным жестом. Создание напряжения, проверка реакции. Она замерла в ожидании вторжения. Ее страх достиг пика. Не входить было правильным решением. Необходимо дать страху перерасти в нечто иное – в истощение, в необходимость покончить с неопределенностью.
27 сентября. 23:17.
Я сидела на кровати, все в той же позе. Голова раскалывалась от недосыпа и страха. Я больше не могла этого выносить. Эта пытка ожиданием. Я решила. Если он не придет, я сама пойду к нему. Просто чтобы покончить с этим. Чтобы вернуть себе иллюзию контроля, даже если это контроль над моментом своего унижения.
Я подошла к двери. Моя рука дрожала, когда я взялась за ручку. Я глубоко вдохнула и… повернула ее. Дверь бесшумно поддалась.
Его спальня была погружена в полумрак. Горел только один торшер у кресла. Он сидел там, спиной ко мне, с бокалом виски в руке. Он смотрел на ночное небо в огромное панорамное окно. Он не обернулся. Но он знал, что это я.
«Я… я готова», – прошептала я, и мой голос прозвучал хрипло и неестественно громко в тишине.
Он медленно повернул голову. Его лицо было в тени, но я чувствовала его взгляд. «Готова к чему, Элиана?»
Его вопрос застал меня врасплох. «К… к исполнению условий».
Он отхлебнул виски, не сводя с меня глаз. «Подойди сюда».
Я сделала несколько неуверенных шагов по мягкому ковру, пока не остановилась в паре метров от него. Я дрожала, как осиновый лист.
«Ты дрожишь», – констатировал он. «Это страх? Или отвращение?»
«И то, и другое», – выдохнула я, глядя в пол.
«Честно. Это начало». Он поставил бокал и поднялся. Он был так близко. Он был огромным. Его сила исходила от него почти осязаемыми волнами. «Но страха и отвращения недостаточно для того, что должно произойти».
«А что должно произойти?» – спросила я, и в моем голосе прозвучал вызов.
«Жизнь», – просто сказал он. «Создание жизни. Даже по контракту. Это требует… энергии. Страсти. Даже если это страсть ненависти. Холодная покорность… бесплодна».