А. Н. Берег – Иммортель: Пожиратель пустот (страница 1)
А. Н. Берег
Иммортель: Пожиратель пустот
Глава 1. Инцидент на полигоне
Телефон загудел в половине шестого утра. Арслан Темиров, спавший в позе сломанного циркуля, нашарил трубку на тумбочке и сбросил вызов, не открывая глаз. Через три секунды вибрация повторилась. Потом ещё раз.
— Темиров, — наконец выдавил он, хрипло. — Если это реклама глютен-фри, я найду вас по IP.
— Арслан Константинович, доброе утро. Это Баженов из отдела специальных проектов «ЗАСЛОН». У вас есть час, чтобы собраться.
Голос был ровный, чиновничий, без эмоций. Такие голоса используют, когда сообщают о смерти родственника или о внезапной командировке на Крайний Север. Арслан приподнялся на локте, пытаясь сообразить, не снится ли ему это.
— Какой час? Вы офис в субботу открываете?
— Вертолёт вылетает в девять. Вас встретят на корпоративной площадке. Пожалуйста, возьмите рабочую одежду и средства индивидуальной защиты. Будут говорить? — сухо уточнил собеседник. — Хорошо, я понял, что вопросов пока нет. До встречи.
Трубка пикнула. Арслан уставился в потолок.
Через сорок минут он уже стоял на крыше бизнес-центра «Петровский» с рюкзаком за плечами. Туман стелился низко, превращая город в эскиз карандашом. Когда из серого месива вынырнул вертолёт Ми-8 с логотипом «ЗАСЛОН» на боку, Арслан почувствовал неприятный холодок под лопаткой. С ним такое случалось перед экзаменами в аспирантуре и один раз — перед защитой диссертации.
Внутри, кроме пилота, сидел худой мужчина с лицом, которое трудно запомнить. Типичный режимщик или военный. Он не представился, только кивнул на кресло и протянул файл под грифом «Секретно. К ознакомлению на месте».
— Времени мало, — сказал мужчина. — Суть такова. Два месяца назад наша карельская группа начала эксперименты с быстротвердеющими составами для полевых фортификаций. Применялись грунтовые микроорганизмы. Третьего дня произошёл инцидент. Образец больше не соответствует контрольным параметрам. Нам нужно ваше заключение.
— Какое именно? — спросил Арслан, пролистывая бумаги.
— Биологическое, — усмехнулся мужчина. — Физику мы как-нибудь сами.
Больше по дороге он не проронил ни слова.
Карельский полигон оказался неприветливым местом: сосны, валуны, и среди них — бетонный ангар, похожий на могильный склеп. Внутри пахло озоном и чем-то сладковатым, незнакомым. Арслана встретила женщина в испачканном халате — рыжая, с резкими движениями и загнанными глазами.
— Лина Палей, — представилась она. — Вы тот самый Темиров? А я думала, вы будете старше.
— Мне тридцать пять. Достаточно старо для того, чтобы ненавидеть сюрпризы.
— Тогда добро пожаловать в адский котёл сюрпризов.
Она провела его в глубину ангара, где на металлическом столе стоял объект. Арслан остановился.
Это был бетонный блок. Обычный куб с ребром около полуметра, серый, ничем непримечательный. Но он двигался. Не как что-то живое — без суеты, без очевидных конечностей. Просто поверхность его мелко вибрировала, словно под кожей перекатывались волны. А из трещин, которых на бетоне быть не должно, вырывался пар. Ритмично. С частотой примерно два вдоха в секунду.
— Что это? — выдохнул Арслан.
— Вот в этом и проблема. Мы не знаем, — Лина протянула ему стетоскоп. — Послушайте.
Арслан приложил мембрану к блоку. И услышал гул. Низкий, глубокий, напоминающий работу мощного трансформатора. Но трансформатора внутри быть не могло — блок был цельным. Он зажмурился, отгоняя наваждение.
— Когда это началось?
— Позавчера, после двадцать третьего цикла ускоренного твердения. Мы добавили в замес концентрат бактерий
— Покажите.
В лабораторном отсеке пахло спиртом и металлом. Лина включила микроскоп, и на экране возникло изображение. Арслан приблизил. Там, в масштабе одной миллионной, творилось безумие.
Палочковидные бактерии выстроились в решётку, а между ними, словно ткацкие челноки, сновали фаги — вирусы бактерий. Они соединяли клетки друг с другом нитями белка, образуя трёхмерную сеть. А в узлах сети кристаллизовался кальцит, формируя микроскопические «кирпичики».
— Они строят, — прошептал Арслан. — Фаги заставляют бактерий производить цемент. Но это же невозможно. Фаги — убийцы, они разрушают клетки.
— А эти — нет. Или разрушают, но по другой программе. Мы выделили ДНК. Знаете, что там? Вставка гена полимеразы, отвечающей за биосинтез арагонита. Каким-то образом вирусы стали... архитекторами.
Арслан оторвался от окуляра. Гул из соседнего помещения доносился и сюда — тихий, навязчивый, почти живой.
— Он растёт? — спросил он.
— За сутки блок увеличился в объёме на двенадцать процентов. Мы его заливали в форму два на два. Сейчас он её разорвал. И пока не собирается останавливаться.
— А чем питается?
— Пока песком, водой и тем, что в бетоне. Но мы провели спектральный анализ выхлопа. Понимаете, Арслан Константинович, он не просто растёт. Он заполняет пустоты. Любые. Поры, микротрещины, воздушные карманы. Для него вакуум — это приглашение к обеду.
Лина щёлкнула мышкой, и на экране возник график скорости роста в зависимости от пористости среды. Прямая уходила вверх почти вертикально.
— Если я помещу этот блок в здание с пустотелыми стенами, — сказала она, — он заполнит их все. Превратит конструкцию в сплошной монолит за несколько дней. А если я помещу его в...
— ...в город, — закончил за неё Арслан.
Повисла пауза. Из соседней комнаты донеслось низкое, тоскливое гудение — словно бетонный блок напевал песню о голоде.
Арслан снова прижал стетоскоп. И вдруг ему показалось, что ритм изменился. Теперь это было не два вдоха в секунду. Три. Учащённое дыхание живой стены.
— Вызовите начальство, — сказал он, откладывая трубку. — Мне нужно связаться с институтом. И принесите все журналы наблюдений. С первой записи.
— Мы в полной жопе? — спросила Лина, криво улыбнувшись.
— Пока просто по пояс. Но вода поднимается.
Он ещё раз взглянул на экран, где фаги продолжали свою бесконечную стройку. Гениальная идея, которая могла перевернуть цивилизацию. Или похоронить её под миллиардами тонн живого камня.
На часах было два часа дня субботы. За окном ангара моросил дождь. А блок в соседней комнате дышал всё чаще, всё громче, будто готовился заговорить.
Глава 2. Биоцементный осадок
Арслан не спал тридцать часов, и это начинало сказываться. Пальцы дрожали, когда он переворачивал страницы лабораторного журнала. Кофе, который Лина принесла в алюминиевой кружке, давно остыл и покрылся маслянистой плёнкой.
— Давай по порядку, — сказал он, потирая переносицу. — Вы начали с классического биоцемента...
— Смесь: песок фракции 0.3–0.6, вода, хлорид кальция, мочевина и
— А двадцать третий цикл?
— Двадцать третий был контрольным. Мы проверяли влияние низких температур на скорость кристаллизации. Образец 23 залили в форму, поместили в холодильную камеру при +4 °C и забыли на трое суток.
— Забыли?
Лина виновато пожала плечами:
— Суббота, все разбежались. Лаборант должен был отключить охлаждение в понедельник, но заболел. Образец простоял в холоде 72 часа вместо 18. Когда мы его вынули, он был твёрдым. Но какой-то не таким. Более плотным, что ли.
Арслан перелистнул журнал и нашёл запись от 12 февраля: *«Образец 23 после длительной выдержки при +4 °C демонстрирует аномальную прочность на сжатие — 78 МПа, что на 40 % выше расчётной. Цвет — тёмно-серый с металлическим отливом. На поверхности — нитевидные структуры, видимые невооружённым глазом»*.
— Нитевидные структуры, — прочитал он вслух. — Вы их сфотографировали?
— Вот.
Лина открыла папку на планшете. Арслан увидел крупный план бетонного образца — и замер. Из пор, обычных пор, которые остаются в любом цементном камне, торчали тончайшие волокна. Они ветвились, переплетались, напоминая мицелий гриба. Только мицелий этот был каменным.
— Что это?
— Мы сами не поняли сначала. Думали, загрязнение, плесень. Сделали посев — чисто. Спектроскопия показала: это карбонат кальция, но в другой полиморфной модификации. Не кальцит, а арагонит. Тот же состав, другая кристаллическая решётка. Игольчатая, более плотная.
Арслан откинулся на спинку стула. Арагонит — это то, из чего построены жемчуг и кораллы. Он прочнее кальцита, но в природе образуется медленно, при строго определённых условиях. Чтобы бактерии начали синтезировать арагонит вместо кальцита, нужен катализатор — обычно ионы магния или стронция. Или...