А.М. Сунгурский – Пока её ищут (страница 9)

— Я… ездил. По делам. Только узнал.

— Весь посёлок знает с шести.

— У меня телефон сел, я говорю.

Он ответил резко и тут же опустил глаза.

— Извините. Воды можно?

Алла дала ему стакан. Он выпил, попросил ещё. Руки у него дрожали, хотя дрожали в эту ночь у многих. В холле хлопнула дверь, кто-то громко крикнул «есть связь!», и Назар обернулся всем телом.

Это оказался разговор про рацию.

— Тебе бутерброд дать? — спросила Алла.

— Нет.

— Ты совсем белый.

— Я нормально.

Он поставил стакан в мойку так осторожно, как ставят дорогую вещь, и прошёл к боковой двери.

— Мама спросит, скажите, я заезжал.

— Сам ей скажи. Отсюда позвонить можешь.

— Я сейчас домой.

Он уже тянул дверь, когда Алла вспомнила про переноску.

— Назар! Отец твой свет обещал. Не привёз?

Назар остановился спиной к ней.

— Не знаю.

— Ладно. Не до того.

Дверь закрылась. Алла постояла, глядя на металлическую ручку, потом взяла стакан из мойки. В нём осталась вода. Назар пил торопливо, но не допил.

В коридоре она увидела Раису: та застёгивала зелёную куртку поверх серой кофты. Из-под рукава нелепо торчал уголок свежего пластыря.

— Это кто был? — спросила Раиса.

— Назар. Мать искал.

— А.

— Ты снова туда?

— С другими. На дорогу к протоке. Ирина разрешила.

Она подняла руку, показывая, что фонарь при ней, и вышла в холл.

Алла посмотрела под стул. Пакет с мокрым джемпером лежал на месте.

После полуночи события стали похожи друг на друга. Приходили мокрые люди, уходили чуть менее мокрые. Меняли батарейки. Одну женщину отправили домой из-за сильного кашля. Мужчина, который всё повторял, что знает короткую дорогу, наконец показал её на карте, и выяснилось, что она ведёт к другому озеру.

Ирина всё время оставалась у стола. Иногда садилась на несколько минут, но в эти минуты ей звонили. Алла принесла ей бутерброд, поставила прямо возле блокнота и сказала, что не уйдёт, пока та не съест половину.

— У меня дома так сын делает, — сказала Ирина.

— Значит, умный.

— Ему четыре.

— Тем более.

Ирина откусила. Алла дождалась второго куска и только тогда вернулась на кухню.

Зинаиду всё же удалось уложить на старый диван в учительской. Она не разулась, только расстегнула аптечный халат. Алла накрыла её пледом, который привезли вместе с водой. Мать Таи взяла её за запястье.

— Если найдут, сразу разбуди.

— Сразу.

— Не жалей меня, что сплю.

— Зин, никто не будет ждать.

Зинаида отпустила руку. Через несколько минут Алла заглянула снова: глаза у неё были открыты.

В половине третьего вернулась Софья. На ней было то же светлое пальто, но волосы она собрала по-другому, в тугой узел. Узнав, где Зинаида, сняла обувь у порога учительской и тихо прошла к дивану. Алла не стала мешать.

Виктор принёс с улицы пустую канистру, поставил у стены и спросил, есть ли кофе. Алла сварила его в маленькой кастрюльке. Они пили стоя.

— Её бы сейчас к печке, — сказал водитель. — Хоть куда-нибудь.

— Да.

— Сухое, носки. Всё что угодно.

Алла кивнула. Мысленно она уже переодевала Таю, укутывала, ставила на стол горячую тарелку. Эти простые действия были так понятны, что хотелось перейти к ним немедленно. Пропущенный шаг между лесом и тарелкой она ничем не могла заполнить.

Около четырёх приехала смена добровольцев. С ними женщина, которая работала в районной столовой и сразу взялась за кухню. Она предложила Алле поспать хотя бы два часа. Алла отказалась, затем, переставляя чайник, промахнулась мимо подставки и чуть не обожгла руку. Женщина ничего не сказала, просто забрала чайник.

— К матери схожу, — решила Алла. — Тут близко. Телефон со мной.

Она собрала свою куртку, пустой домашний пакет и вещи, которые не хотелось оставлять под ногами. Синий джемпер Раисы сунула отдельно, в большую хозяйственную сумку. Перед уходом написала ей: «Мокрое твоё забрала. У матери буду. Утром позвони».

Раиса ответила через несколько минут: «Хорошо. Отдохни».

Улица встретила Аллу влажным холодом. Она шла по Школьной медленно, чувствуя, как ноют икры. На подоконниках ещё светились чужие кухни. В двух окнах шевелились люди; в третьем работал телевизор без звука. Посёлок не спал весь, но и бодрствовал уже с трудом.

Мать открыла в ночной рубашке и шерстяной безрукавке.

— Я не ложилась.

— Вижу.

— Ты мокрая.

— Вижу, мам.

— Что ты всё видишь? Разувайся.

Алла поставила сумку в ванной. Пакет Раисы не разворачивала: сил не было даже повесить собственную куртку как следует. Положила телефон рядом с кроватью, сняла сапоги и легла поверх покрывала.

Мать принесла ей сухие носки. Натянула на ноги, как в детстве после дождя, и тихо спросила:

— Совсем ничего?

Алла покачала головой.

— Спи. Я услышу, если позвонят.

Она хотела ответить, что сама услышит, но уснула раньше, чем договорила.