А.М. Сунгурский – Пока её ищут (страница 5)

Он помахал телефоном, будто показывал средство от непогоды, и сел за руль.

Алла почувствовала прохладу сразу, как погас свет в салоне. Пока рядом стояла машина, лес казался обочиной знакомой дороги. Теперь впереди осталось восемь фонарей, шуршание одежды и пустота между стволами.

Ася проверила по именам всех, кто вышел. Попросила Игоря идти замыкающим. На её телефоне была включена запись маршрута; сам телефон она убрала в защищённый карман.

— Алла Сергеевна, нужный поворот далеко?

— Метров триста. Только у нас его зовут дорогой к конторе, хотя контору мы уже проехали.

— Поэтому и уточняем.

Они пошли.

После поворота дорога сузилась. Колеи ещё различались, но между ними выросла трава, мокрая и высокая. Ася остановила группу, попросила погасить разговоры и позвала Таю.

Все замолчали.

Алла впервые услышала, сколько звуков было вокруг. С листа на лист стекала вода. Где-то за деревьями гудел мотор. По сухой коре чуть выше головы шуршало что-то мелкое. В школе говорили одновременно столько людей, что тишина здесь показалась непривычно глубокой.

Ася подождала и позвала ещё раз. Потом предложила двигаться дальше.

— Я попробую? — спросила Галя. — Она меня знает.

— Попробуйте. Потом слушаем.

Галя набрала воздуха.

— Тая! Та-а-я! Это Галя! Мы тебя ищем!

Её голос ушёл в лес и вернулся слабым обрывком от воды. Ответа не было.

Раиса стояла рядом с Аллой, держа фонарь низко. Луч выхватывал мокрые листья и короткие белые грибы, расплющенные чьей-то подошвой.

— Она могла просто в сторону уйти, — сказала Раиса. — Сесть где-нибудь, переждать.

— Что переждать?

— Ну, если поссорились. Кто их знает.

Алла подумала об Андрее и его «да ни о чём». Почти каждый в посёлке когда-нибудь ссорился так, что уходил из дома. Но почти каждый брал телефон. И говорил хотя бы одному человеку, где ночует.

— До дождя уже холодно было, — сказала она.

Раиса ничего не ответила.

Чуть дальше Василий Егорович начал рассказывать, как ходил здесь с отцом на рыбалку. Он говорил негромко, больше себе, перечисляя места, которых на карте не было: Плоский камень, Кривой плёс, Сухие кусты. У Сухих кустов оказалась заводь, в которой всё лето стояла вода.

— А Чёрная яма где? — спросила Ася.

— Кто как зовёт, — ответил он. — Некоторые там, где экскаватор бросили. Некоторые дальше. А дед мой вообще говорил — Чёрное.

Ася остановилась, достала карту и попросила показать оба места. Он сначала раздражённо махнул рукой, потом взял фонарь Феди и посветил на бумагу.

Алла стояла сбоку и смотрела на узкий просвет между деревьями. За ним лежало Малое озеро. Ночью оно не блестело, только чуть меньше темнело, чем лес. На противоположном берегу виднелись два освещённых окна. По этой воде отец Таи когда-то возил их всех на старой деревянной лодке; самой Тае было лет семь. Она сидела на корме и командовала, куда причаливать. Алла помнила её колени, вечно разодранные, с крошками зелёнки по краям ссадин.

Галя вдруг присела и подняла луч.

— Стойте. Там что-то светлое.

Алла тоже увидела: между корнями лежал округлый кусок ткани. Почти такого же цвета, как Таины маленькие рюкзаки, которые она таскала по посёлку. Ася подошла первой, попросив остальных оставаться на месте. Посветила сбоку.

Это оказалась вывернутая наизнанку перчатка. Старая, насквозь промокшая, вросшая в мох одним краем.

Ася всё равно отметила место и сделала снимок. Объяснила, что отправит координатору. Никто не вздохнул вслух, хотя Алла почувствовала, как у неё отпустило живот.

— У меня такая на даче, — сказал Федя. — Только чёрная.

— Хорошо, что заметили, — ответила Ася Гале.

Они двинулись дальше, и Алла неожиданно поняла, что возвращаться уже не собирается. До школы было близко, но одной её не отпустят. Надо было сказать раньше, когда Виктор ещё стоял у развилки. Теперь каждый сделанный шаг словно добавлял ей обязанность сделать следующий.

Она достала телефон и написала учительнице: «Задержусь с группой. Сахар в левом шкафу. Большой чайник не оставляйте пустым на плите».

Ответ пришёл почти сразу: «Всё хорошо. Ищите».

Возле старого бетонного столбика дорога разделилась. Направо вела тропа к южной протоке, налево — заросший проезд, по которому раньше таскали лодки. Алла остановила Асю и показала левый поворот.

— Отсюда к той мастерской. Только до неё далеко, берегом обходить. Мы в детстве ходили. Сейчас не знаю, что там.

— Старая лодочная? — Ася сверилась с картой.

— Да. Её ещё буровской называют. Хотя Буров в основном у себя во дворе чинит.

Раиса наклонилась поправить штанину, заправленную в сапог.

— А там проход есть? — спросил Игорь.

— Раньше был. После ручья доски клали. По темноте не полезла бы.

Ася передала сведения по рации. Ответ Ирины Алла разобрала не весь: проверят подъезд, уточнят состояние, не менять задачу самостоятельно. Группа должна была закончить дорогу и доступные ответвления, затем вернуться к развилке. Дальний участок оставался для отдельной группы.

— Мы сюда утром с другого конца зайдём, если понадобится, — объяснила Ася. — Сейчас на незнакомый настил всей толпой не идём.

Василий Егорович недовольно втянул воздух.

— Когда мы ходили…

— Вы тогда видели, куда ногу ставите, — сказала Алла.

Он посмотрел на неё, собираясь возразить, но только поправил шапку.

Издалека, со стороны южной тропы, донёсся мужской крик. Слово растянулось, распалось между деревьями. Потом прозвучало снова, уже отчётливее:

— Тая!

Андрей. Алла узнала его по тому, как он нажимал на первый слог. Так он звал её летом с улицы, когда она задерживалась у матери, а он сидел в машине с открытым окном.

Ася подняла руку, и группа остановилась. Люди послушали, дождались паузы, позвали в другую сторону. Несколько секунд лес будто перекликался сам с собой.

Затем снова остался только дождь.

Алла застегнула верхнюю кнопку куртки. В кармане коротко завибрировал телефон. Сын спрашивал, правда ли у них пропала девушка и не нужна ли помощь. Она ответила, что люди уже здесь, а ему ночью ехать из Твери не надо.

Он прислал: «Мам, ты там аккуратно».

Алла убрала телефон и посмотрела вперёд. На спине Раисы качался узкий отражающий прямоугольник. За ней шла Галя, подняв луч к веткам. Федя аккуратно обходил лужу, чтобы не наступить в чужие следы.

До этого вечера Алла знала почти всех этих людей по голосам за прилавком, по очереди в амбулатории, по тому, чьи дети не едят лук. Сейчас она различала их главным образом по огонькам, которые стволы то заслоняли, то выпускали обратно.

Впереди Ася снова позвала Таю. И все восемь замолчали, ожидая ответа.

Глава 3. Где кончается дорога

На сороковой минуте Алла перестала смотреть на часы. Время на мокром экране ничего полезного ей не сообщало. Было поздно, становилось холоднее, а Тая всё ещё не находилась.

Дождь то стихал, то принимался снова. В луче фонаря он казался густым, за пределами луча почти не чувствовался. Алла несколько раз расстёгивала воротник: пока идёшь, жарко; остановишься — холод сразу забирается под куртку. Её сапоги прилипали к глине. Приходилось вытягивать ногу осторожно, иначе сапог рисковал остаться в дороге один.

Василий Егорович замолчал. Ещё недавно он советовал, где срезать, и сердился, что его не слушают. Теперь шёл, глядя вниз, и дышал ртом.