А.М. Сунгурский – Она опять врёт (страница 5)

— Погодину после собрания видели?

— В коридоре. У окна. Мы разговаривали.

Олег перестал смотреть в свой телефон.

— О чём? — спросила Гусева.

— О детях. О сообщении в чате.

— Каком сообщении?

Татьяна почувствовала, как Кира смотрит на неё.

— Там была неприятная история в феврале. С моей дочерью. Я сейчас должна всё это объяснять?

— Сейчас скажите, был ли у вас со Светланой конфликт сегодня.

— Мы поспорили. Потом она сказала, кому пересылала сообщение. Всё.

Гусева не стала ни успокаивать её, ни требовать признать ссору чем-то большим. Спросила, куда Погодина пошла потом.

— Учительница её позвала. Любовь Андреевна. Светлана ещё сказала «иду».

— Вы видели, как она зашла обратно в класс?

Татьяна открыла рот и закрыла.

Она видела Светлану возле окна. Видела учительницу в дверях. Потом смотрела на молнию своего пальто: нижний бегунок зажевал ткань. Сняла с рукава чужую руку. Что было дальше?

— Нет, — сказала она. — Не видела. Я пошла к лестнице.

— У школы с ней кого-нибудь видели?

— Я её у школы не видела.

Гусева спросила ещё про Савельева и Веронику: кто раньше ушёл, кто оставался, не разговаривали ли они у гардероба. Татьяна отвечала, а Олег всё ближе пододвигался к ней. Наконец она встала со стула и вышла в коридор, прикрыв кухонную дверь.

— Это убийство? — спросила она тихо.

— Обстоятельства устанавливаются. Завтра с вами свяжется следователь. Вы сможете приехать, если потребуется?

— У меня смена.

— Договоритесь на работе. Уточним время.

— А дети? Им в школу идти?

— По работе школы вам сообщит администрация. Если у вас есть ещё что-то, что может относиться к сегодняшнему вечеру, можете перезвонить по этому номеру. Записали мою фамилию?

— Гусева. Я запомнила.

Она вернулась в кухню. Кира сидела, натянув рукава на пальцы. Олег спросил:

— Чего им надо?

— Кто кого видел. Нас всех спрашивают.

— Про ссору сказала?

— Сказала.

Он качнул головой.

— Олег, её весь класс слышал.

— Я ничего не говорю.

Татьяна села. Руки зябли. Она пододвинула чашку, но чай был уже холодный.

— Можно я папе кое-что покажу? — спросила Кира.

— Покажи.

— В комнате.

Татьяна не стала смотреть, что Олег молча ответил дочери. Он поднялся, и они ушли. Из комнаты через тонкую стену доносился голос Киры, слишком тихий для обычного разговора. Потом Олег сказал: «Подожди. Не спеши». Татьяна взяла мандарин и дочистила его, оставляя белые жилки на кожуре. Один ломтик был смят. Она положила его себе в рот.

Через несколько минут Олег вернулся один.

— Она кое-что видела.

Татьяна не сразу поняла.

— Где?

— У школы. Сегодня.

— Она была дома.

Он посмотрел на неё так, что ей стало стыдно за эту фразу раньше, чем стало страшно за всё остальное.

— Кира! — позвала она.

Дочь вышла и остановилась у порога.

— Иди сюда. Ты где была?

— Мам, я просто погуляла.

— Ты писала мне, что дома.

— Я потом была дома.

— Когда потом?

Олег вмешался:

— Таня, дай ей…

— Не надо, Олег. Кира, садись.

Дочь не села. Смотрела на мать с тем самым выражением, которое у неё было в феврале: губы сжаты, глаза блестят, подбородок выдвинут. Татьяна знала, как опасно сейчас вспомнить февраль. Уже вспомнила.

— Я видела Костину маму с Любовью Андреевной. Возле старой кассы. Они стояли и разговаривали.

Татьяна перевела взгляд на Олега. Он кивнул, как будто был при этом.

— После собрания? — спросила она.

— Наверное. Я не знаю, когда оно кончилось.

— Ты там зачем была?

— Мы с Ясей гуляли.

— Яся тоже видела?

Кира помотала головой.