А.М. Сунгурский – Она опять врёт (страница 4)

— Я не читаю.

Телефон Киры дрогнул у неё в кармане. Она не достала его.

В дверь позвонили.

Татьяна отпустила дочь и пошла открывать. За дверью была соседка из квартиры напротив, в стёганом халате поверх спортивных брюк.

— Таня, у вас дети в семнадцатой? Что там случилось?

— Не знаю, Валентина Егоровна.

— Говорят, на женщину напали. Прямо возле школы. Ты Кирку не пускай одну. Я внучке уже позвонила.

— Спасибо. Мы дома.

— Муж вроде нашёл. Что они там ночью делали?

— Не знаю.

Татьяна закрыла дверь прежде, чем соседка успела спросить ещё что-нибудь, и осталась стоять в коридоре. Из кухни доносился шорох пакета: Кира вынимала второй сырок. Татьяна чуть не сказала, что второй — на завтра. Поймала эту фразу уже на губах.

Она вернулась, подняла учебник, стряхнула с него невидимую пыль.

— Позвони папе, если хочешь.

— Не хочу.

— Тогда я позвоню.

Олег ответил не сразу. На заднем плане гудел телевизор.

— Я уже видел, — сказал он. — В городском написали.

— Где написали?

— В группе. Таня, закрой дверь. Я сейчас приеду.

— Зачем?

Он помолчал, словно она задала неправильный вопрос.

— Как зачем? Ты с ребёнком одна.

— Мы в квартире. Дверь закрыта.

— Ну я могу приехать?

Татьяна посмотрела на Киру. Та откусывала сырок маленькими кусками, осторожно придерживая шоколадную оболочку большим пальцем. На стол падали крошки.

— Можешь, — сказала Татьяна.

Пока они его ждали, квартира успела стать другой. Откуда-то появились мешавшие звуки: вода в стояке, щелчки выключенного чайника, голоса на лестнице. Татьяна включила верхний свет в коридоре. Кира перенесла географию на кухонный стол, но не открывала.

В списке участников чата у Светланы всё ещё стояла фотография с Костей: они в каких-то огромных бумажных очках, смеются. Под именем не было ничего, что отличало бы её от остальных. Можно было нажать, написать, позвонить.

Татьяна набрала: «Вы знаете, что случилось?» — и стёрла. Она не могла задать этот вопрос человеку, о котором его задавали все другие.

Олег приехал в девять. Кира бросилась открывать, потом остановилась посреди коридора, когда он вошёл, будто вспомнила, что уже слишком взрослая, чтобы бежать к отцу. Он сам притянул её к себе, потрепал по затылку.

— Ну чего? Испугалась?

— Нет.

— Правильно.

Татьяна услышала и разозлилась: почему правильно? Но спорить при дочери не стала. Олег принёс мандарины и пакет с ещё тёплыми булочками. Такие покупки он делал всегда, когда не понимал, что от него требуется.

На кухне он сел на стул у окна. Здесь они никогда не жили вместе, и всё же это место сразу оказалось его прежним.

— Что слышно? — спросил он.

— Муж нашёл, говорят.

— Погодин?

— Другого мужа я у неё не знаю.

— Они разошлись вроде.

— Значит, бывший.

Олег взял мандарин, продавил ногтем кожуру и передумал чистить. Положил его рядом с булочками.

— Я у него в фургоне холодильную установку смотрел. Летом. Нормальный мужик.

Татьяна вдруг вспомнила, как почти так же говорила о Никите: хороший мальчик, но мало ли что он может написать в телефоне. Потом — уже другими словами — рассуждала о собственной дочери. Она отодвинула пакет с булочками, чтобы не раздавить бланк согласия на экскурсию.

— Мы сегодня со Светланой спорили, — сказала она.

Олег посмотрел на Киру.

— Из-за чего?

— Из-за того сообщения. Я спросила, зачем она пересылала его людям.

Кира перестала сдирать обёртку с сырка.

— Ты зачем опять?

— Мы говорили про видео. Она сказала удалять. Я и спросила.

— Мам, ты же обещала.

— Что я обещала?

— Не начинать.

Олег поднял ладонь.

— Сейчас-то чего об этом. Девушка погибла, а вы…

— Какая девушка? — резко спросила Татьяна. — Олег, не надо.

Он убрал руку. На столе между ними лежал недочищенный мандарин с маленькой светлой ранкой.

Телефон зазвонил с незнакомого городского номера. Татьяна успела подумать о прачечной: вдруг забыли запереть заднюю дверь. Потом вспомнила, сколько сейчас времени.

Женщина на другом конце назвалась Тамарой Гусевой, сотрудницей уголовного розыска. Уточнила имя Татьяны, сказала, что номер дала классная руководительница.

— Вы сегодня присутствовали на собрании седьмого «Б»?

— Да.

— Когда ушли из школы?

Татьяна посмотрела на электронные часы над плитой. На них было девять тринадцать, и по этой цифре требовалось почему-то восстановить весь вечер.

— Чуть после семи. Минут десять, наверное. Точно не скажу.