А.М. Сунгурский – До моря не доехали (страница 3)

— Спасибо вам.

Надежда сжала её руку чуть выше локтя, быстро и крепко. На секунду Галина увидела её лицо совсем близко: мелкие веснушки возле носа, след от очков на переносице, тонкую светлую полоску шрама у брови. Попутчица выглядела не больной, а очень усталой от необходимости объяснять, что с ней может случиться.

Семён снял белую сумку с полки.

— Давай сразу всё перенесу.

— Кофту оставь. Потом возьму. И воду.

— Какую воду?

— Большую. В сетке.

Он покачал головой, достал из-под сиденья полуторалитровую бутылку и сунул её жене. Бутылка была уже начата. Надежда открутила крышку, сделала глоток и поморщилась.

— Горячая.

— На солнце стояли.

— Это я заметила.

Она пошла вперёд. Семён потянулся за её кофтой, вспомнил, что велено оставить, и положил обратно. Галина освободила своё старое кресло, забрала сумку с пирожками и положила дорожный пакет Надежде на колени.

— Это тоже вам.

— Почему?

— У меня своей еды на полавтобуса. А ваш набор там сзади можете оставить.

— Тогда мы в расчёте.

Надежда заглянула в пакет.

— Вы уже бутылку подписали?

— Чтобы не перепутать.

— Надо было имя написать. Пятое место теперь моё, а Галина всё равно вы.

— Ну значит, вы мне потом бутылку вернёте.

Они обе улыбнулись. Разговор окончательно снял неловкость; простой обмен наконец стал простым.

Римма появилась у двери с последней коробкой.

— Так, все на местах? Начинаем перекличку. Не смеёмся, у меня в прошлом году человек в соседний автобус сел и до Воронежа молчал.

— Может, его всё устраивало, — сказал Аркадий со своего восемнадцатого.

Римма не ответила. Называя фамилии, она смотрела поверх планшетки, проверяла лица и отмечала что-то карандашом. На Казанцевой Надежда подняла руку с переднего кресла.

— А почему вы здесь?

— Мы поменялись с Галиной.

— На двадцать девятое?

— Да.

Римма обернулась к Галине, которая уже стояла посреди салона со своей сумкой.

— Вы согласны?

— Мы же поменялись.

— Я должна спросить.

Римма сделала пометку рядом с двумя строками. Карандаш скользнул по бумаге и зацепился за металлическую скобу. Она постучала им по планшетке, дописала и продолжила список. Галина вернулась назад.

Семён сидел у прохода и держал в руках тонкую книжку. На обложке были пляжи, горная дорога и яркая надпись «ОТДЫХ НА ПОБЕРЕЖЬЕ». Он листал её, задерживаясь на страницах с мелкими ценами, потом сунул в карман спинки перед собой.

— Вам проходить? — спросил он, хотя это было очевидно.

— Да.

Он встал, поджал свою сумку ногой и пропустил её к окну. Галина положила пирожки на колени. Заводскую форму она утром сдала в стирку, а руки всё ещё пахли мукой, мылом, немного дрожжами. Она потёрла большой палец салфеткой, хотя он был чистый.

Семён заметил контейнер.

— Вы на хлебозаводе работаете?

— На маленьком. В Заречной части.

— У нас Надя там иногда булочки брала. Когда в хозяйственный на подмену выходила.

— В какой?

— В «Мелочи для дома». Где раньше ателье было.

Галина кивнула. Возможно, они и встречались через прилавок. Она работала в цехе, но иногда заменяла продавщицу в магазинчике при заводе. В конце дня лица покупателей сливались: рука с пакетом, вопрос о свежести, просьба порезать батон. Надежду она не помнила.

— А вы чем занимаетесь?

— Салонами.

— Красоты?

Он впервые широко улыбнулся.

— Автомобильными. Перетяжка, потолки, поролон. Таксисты, грузовики. Иногда такая красота приезжает — дверь открыть страшно.

— Частник?

— Ну да.

Он ответил короче и стал укладывать ремень безопасности. На руках у него были мелкие старые порезы, ногти обрезаны до кожи. Указательный палец левой руки оставался согнутым чуть сильнее остальных.

— Палец прищемили? — спросила Галина.

— Давно ещё. Станком. Он теперь сам выбирает, сгибаться ему или нет.

Автобус дёрнулся, выезжая с парковки, и Галина ухватилась за подлокотник. Между передними креслами показалась Римма с микрофоном.

— Друзья, ещё раз всех приветствую. Меня зовут Римма, кто вдруг не успел познакомиться. Наши водители — Григорий и Станислав. Остановки у нас по маршруту, не надо просить тормознуть на каждом перекрёстке. Но если кому-то действительно плохо, сразу говорим. Терпеть до последнего не нужно.

Она объяснила, как откидывается спинка, напомнила о ремнях, попросила не закрывать вентиляцию чужими носками. Кто-то впереди рассмеялся, а женщина через проход от Галины потянула одеяльце с головы ребёнка.

— До места ориентировочно завтра к обеду, — продолжала Римма. — Это с учётом дороги, но без обещаний насчёт пробок. Сейчас у нас ещё сезон. Заселение по списку. У кого двухместные с раздельными кроватями, я всё помню.

Дина что-то сказала с шестого места. Галина не разобрала, но Римма ответила:

— Да, Дина Павловна, ваше пожелание тоже учтено.

Надежда повернула голову к сестре. Они обменялись несколькими словами; дальше Галина видела только светлые затылки над креслами.

На выезде из Берестовска автобус остановился перед светофором. Слева стоял знакомый строительный магазин, где Галина весной выбирала краску для кухни. Тогда всё казалось срочным: потолок пожелтел, плинтус отходил, половину шкафчиков давно следовало заменить. Сейчас магазин медленно ушёл назад, вместе с парковкой, разбитой клумбой и табличкой «РАССРОЧКА».

Она достала телефон и написала Петру: «Поехали». Сфотографировала полоску дороги между сиденьями. На снимке было больше чужой обивки, чем дороги. Удалять не стала, отправила как есть.