А.М. Сунгурский – До моря не доехали (страница 5)

— Она у нас со всеми договорится.

— Не со всеми, — сказала Надежда. — С тобой вот восемнадцать лет про обувную полку договариваюсь.

— Двадцать два.

— Первые четыре полка нормальная была.

Галина засмеялась. Надежда тоже, а Семён закрыл книжку пальцем, чтобы не потерять страницу.

— Приедем — купим, — сказал он.

— Я это запишу.

Надежда забрала провод и ушла. Галина ещё некоторое время улыбалась в окно. Ей понравилось, что попутчица не стала считать просьбу о тишине оплатой за уступленное кресло. Просто заметила неудобство и устранила.

Позже Надежда снова подошла назад — вернуть провод, который не подходил к Дининому телефону. На этот раз Галина спросила её про магазин.

— Семён сказал, вы у старого ателье работаете.

— Да. «Мелочи для дома». Там вывеску новую повесили, а люди всё равно говорят «у ателье». Его пятнадцать лет нет.

— Я там таз покупала весной. Синий.

— Их много. Не треснул?

— Пока нет.

— Значит, хороший попался.

Она сказала это с таким серьёзным видом, что Галина не сразу поняла, шутит ли.

— А плохие тоже бывают?

— Бывают. Я их назад поставщику возвращаю. Хозяйка сердится, что долго проверяю. Потом сама сердится, если покупатель приносит лопнувший.

Надежда опёрлась ладонью на спинку. Семён показал ей свободное кресло через проход, но она покачала головой: постоит минуту и пойдёт обратно.

— Вы давно там?

— Седьмой год. До этого в другом месте. Там платили больше, но хозяин любил после закрытия пересчитывать всё заново. Пока последнюю ложку не найдёшь — домой не идёшь. Однажды оказалось, он её сам в кабинете оставил. Я в тот вечер решила, что хватит.

— И ушли?

— Через два месяца. Сначала думала, кто меня возьмёт. Потом подумала, что не настолько я старая, чтобы ложку ждать до ночи.

Галина вспомнила свои четыре дополнительные смены перед отпуском. Она взяла их сама, за оплату, никто не заставлял. Но неприятное родство с чужой ложкой всё равно почувствовала.

— А своё открыть не хотели?

Семён поднял голову от книжки. Надежда пожала плечами.

— Хотела. Маленький отдел. Не всё подряд, а то, что сама понимаю. Но аренда, закупка. Пока не тянем.

— Зато начальника нет, — сказала Галина.

— Есть. Покупатель, хозяин помещения, поставщик. И сама себе самая вредная.

Надежда улыбнулась, но на этот раз быстро.

— Может, потом. Сейчас хотя бы неделю не слушать, где у нас пакеты дешевле на два рубля.

Она пошла вперёд. Семён некоторое время смотрел вслед, затем убрал книжку.

— Она думает, я её отговариваю, — сказал он. — А я просто знаю, сколько это стоит. Каждое «своё» потом ночью спать не даёт.

Галина кивнула. Ей было знакомо другое: чужая работа, которая тоже не даёт спать, но не принадлежит тебе ни на день. Она не стала спорить. Они говорили о разных вещах, хотя употребляли одно слово.

Автобус въехал в длинный посёлок. На обочине продавали картошку в сетках, мёд, деревянные ложки. Перед магазином стояла женщина с большим букетом гладиолусов. Цветы закрывали ей лицо. Галина повернулась вслед, пока букет не исчез за спинкой кресла.

— У вас дети есть? — спросила она Семёна.

Он покачал головой.

— Не получилось.

— Извините.

— Ничего.

Он сказал это спокойно, без желания продолжать. Галина сразу пожалела о вопросе. Ей самой не нравилось, когда новые знакомые начинали считать, кто у неё есть и кого больше нет. Почему она решила, что другим приятно?

Некоторое время ехали молча. Потом Семён спросил про её сына, и она коротко рассказала про Петра, про ремонт в прихожей, про фотографию разобранного шкафа.

— Сам делает?

— Сам. Иногда с тестем. Я не лезу.

— И правильно. Пусть руки помнят.

Галина хотела ответить, что сын работает не руками, потом подумала и промолчала. Ремонт он действительно делал сам, и сейчас речь была только об этом.

Впереди поднялась Дина. Передала Римме телефон с каким-то открытым сообщением, та прочитала и вернула. До заднего ряда долетела фраза: «Две отдельные кровати, я ещё в мае просила». Римма ответила, что всё учтено.

Надежда что-то сказала сестре. Дина повернулась к ней, и обе засмеялись. Галина не слышала шутки, только увидела, как похожи они становятся на секунду, когда смеются: одинаково приподнимают левое плечо и наклоняют голову.

Она подумала, что хорошо ехать с человеком, который помнит тебя молодой. Не обязательно с мужем или сестрой. Хоть с подругой, с которой когда-то стояла в очереди за зимними сапогами и обсуждала, хватит ли денег на вторую пару.

Потом телефон завибрировал. Пётр прислал снимок уже собранной половины шкафа. Галина увеличила, рассмотрела неровный зазор и не стала писать про него. Ответила, что красиво.

Семён задремал, склонив голову к проходу. Галина посмотрела на свободное пространство за окном и наконец убрала телефон. Минут десять просто следила за дорогой. Ни у кого ничего не спрашивала, никому не отвечала.

Потом впереди показался красный клюв большого пластикового аиста.

Глава 4. Двенадцать минут до пляжа

Первый раз они остановились возле кафе с пластиковым аистом на крыше.

Аист был размером с хорошую овчарку, с красным клювом и облупившимся крылом. Под ним висела надпись «ДОМАШНЯЯ КУХНЯ». Рядом стояли ещё два автобуса, фура и легковая машина, у которой на заднем сиденье спали дети.

— Двадцать пять минут, — объявил Григорий. — Кто идёт далеко, сначала смотрит время.

Люди поднимались неохотно, распрямляли колени, проверяли карманы. Галина дождалась, пока Семён выйдет в проход, и взяла кошелёк с контейнером пирожков. Телефон остался в сумке: зарядки в автобусе на их ряду не было, а батарея уже показывала сорок процентов.

В проходе она увидела Надежду. Та пристроила свой дорожный пакет в сетчатый карман впереди и пыталась поправить сломанную шторку.

— Здесь крючка не хватает, — сказала Галина.

— Я вижу.

Надежда вынула одну из оставшихся булавок и соединила два складчатых края.

— Теперь хватает.

На столике перед ней стояла большая бутылка простой воды. Бумажный пакет с цифрой пять был открыт; синий знак на этикетке маленького напитка виднелся над его краем. Булочку Надежда вынула и завернула обратно, но бутылку, кажется, не трогала.

— Пирожок возьмёте? — Галина приподняла крышку контейнера.

— Нет, спасибо. Я лучше суп здесь возьму. В автобусе мне сначала надо привыкнуть.