А.М. Сунгурский – До моря не доехали (страница 1)

А.М. Сунгурский

До моря не доехали

Глава 1. Пятый номер

За час до автобуса Галине предложили выйти в ночную.

— Только сегодня, — сказала в трубку Тамара. — Я бы сама, ты же знаешь. У меня температура.

Галина посмотрела на чемодан. Он стоял на кухне раскрытый, и из него торчал рукав кофты, взятой на случай, если у моря по вечерам холодно. Рядом лежал купальник в магазинном пакете. Чек она пока не выбросила, хотя обменять купальник всё равно бы не удалось.

— Я уезжаю.

— А, сегодня. Я думала, завтра.

Они помолчали. Галина знала эту паузу. После неё нужно было предложить позвонить кому-нибудь, кого Тамара уже наверняка обзвонила, пожаловаться на начальника, сказать, что сама бы помогла. Она зажала телефон плечом и стала заправлять рукав.

— Поправляйся, Том.

— Ну счастливого тебе. Погрей там за меня ноги.

Когда разговор кончился, чемодан почему-то перестал закрываться. Галина вытащила кофту, переложила шлёпанцы и увидела под ними свёрток с домашними полотенцами. Три полотенца на семь дней, при том что в гостевом доме обещали выдавать свои. Она оставила одно, полосатое. В таком ещё Петра после речки заворачивали.

Сын позвонил, когда она уже надевала босоножки.

— Такси заказала?

— Двадцать первый автобус идёт прямо к рынку.

— Мам.

— У меня чемодан на колёсах. Для чего мы его покупали?

— Для ровного пола в аэропорту, вообще-то.

— Тогда придётся сначала слетать в аэропорт, а оттуда к рынку.

Пётр засмеялся. Галина обрадовалась, что он не стал снова предлагать деньги. На поездку она откладывала с марта в отдельный конверт: пять тысяч после получки, три после аванса, иногда мелочь от того, что не купила в магазине. В июле конверт пришлось открыть из-за стиральной машины. В августе она взяла четыре лишние смены, положила деньги обратно и больше не считала, сколько на них можно было сделать дома.

— Скинь ещё раз адрес гостиницы, — попросил Пётр.

— Гостевой дом. «У инжира». Я присылала.

— У меня там одни картинки.

Галина открыла переписку с Риммой Савиной. На первой фотографии была беседка под листьями, на второй — кровать с полотенцами, свёрнутыми в лебедей, на третьей — голубая полоска между крышами. Подпись обещала двенадцать минут до пляжа.

— Сейчас перешлю.

— Именно адрес. Не лебедя.

Адрес находился в памятке, после перечня того, что нужно взять. Галина переслала весь файл. Пётр ответил поднятым большим пальцем, потом написал: «Отдохни нормально». Она хотела спросить, как это, нормально, но сын уже прислал фотографию разобранного шкафа: они с женой наконец взялись за ремонт в прихожей.

Галина убрала телефон, вернулась проверить газ и заметила на столе контейнер с пирожками. Вынимать его из сумки она не собиралась. На автобусные сухие пайки надеяться было глупо, даже если Римма называла их дорожными наборами. В поездку входили автобус, проживание и завтраки; набор с булочкой, сыром и бутылкой фруктового напитка полагался в подарок. Подарки всегда оплачивались где-нибудь ещё, Галина это понимала, но в памятке всё равно было приятно увидеть слово «включено».

На улице стоял тёплый ветер. Вдоль стены дома тянуло от мусорных баков, у ларька спорили двое мужчин, зажатое под лобовое стекло объявление на чьей-то машине выгорело до белизны. Всё было обычным, и от этого ей казалось, что она забыла не полотенце или зарядку, а какое-то настоящее дело, ради которого следовало остаться.

В городском автобусе для её чемодана нашлось место возле пустой детской коляски. Молодая мать сразу сказала:

— Вы только к нам не катите.

Галина придержала ручку коленом и всю дорогу стояла боком. На рынке выходила последней. Колесо попало в щель между тротуарными плитами, и чемодан дёрнул её за руку с такой силой, будто передумал ехать.

Большой белый автобус уже ждал у дальнего края парковки. На стекле за дворником был лист с нарисованной волной и надписью «МОРЕ». Вокруг стояли люди с сумками. Кто-то ел мороженое. Полный мужчина в жилете протирал задний фонарь тряпкой, хотя фонарь и без того казался чистым. У открытого багажного отсека молодой водитель приклеивал к чемоданам бумажные бирки.

Римму Галина узнала по голосу. До этого они виделись всего два раза в маленьком офисе над аптекой, но голос с его бодрой деловитостью запомнился лучше лица.

— Паспорт сразу держим в руке. Не надо отдавать мне весь кошелёк. Сергей Николаевич, вот сейчас не уходите. Сейчас вы мне нужны именно здесь.

Римма стояла с планшеткой под мышкой и коробкой маленьких пакетов у ног. Волосы она собрала в высокий хвост; солнцезащитные очки служили ободком. При каждой новой сумке она делала движение плечом, как будто освобождалась от невидимого ремня.

— Кедрова Галина? Пятое. Окошко, как заказывали. Вот ваш набор. Распишитесь, пожалуйста, в получении памятки.

— Я её уже получила.

— И прекрасно. Теперь просто подпись.

Галина положила паспорт на край планшетки. На листе стояли фамилии, номера мест и галочки. Подписи собирали отдельно, на обороте. Римма прикрыла список ладонью, когда подошёл следующий пассажир, и Галина успела увидеть только своё имя в пятой строке.

Молодой водитель взял её чемодан.

— Тяжёлый?

— Нормальный.

Он приподнял его одной рукой.

— Нормальный, да.

— Там ничего хрупкого, — предупредила Галина. — Только не бросайте.

— Значит, всё хрупкое.

Он поставил чемодан внутрь на бок, осторожно, будто назло собственному тону. На груди у него висел бейджик «Станислав». Дальше по борту старший водитель прикладывал ладонь к закрывшейся крышке другого отсека, проверяя замок.

— Стас, ленту забери, — сказал он. — Опять уедет.

Стас поймал катушку бирок ногой.

Галина отошла в тень автобуса. На бумажном пакете чёрным маркером было написано «5». Внутри что-то влажно прилипло к нагретой стенке. Она вытащила бутылку. Вишнёвый напиток, пол-литра, красная крышка. На этикетке художник изобразил ягоды такими блестящими, будто их тоже покрыли пластиком. Бутылка была закрыта; под крышкой виднелось целое кольцо.

— Ручка есть? — спросил рядом пожилой мужчина.

Он держал свою памятку и щурился на мелкий шрифт. Из кармана его рубашки торчали очки, но надевать их он, по-видимому, не намеревался.

Галина достала синюю шариковую ручку.

— Спасибо. Я телефон запишу. А то у них всё по ссылке, по ссылке. Уронишь телефон в море — и будешь жить там вечно.

— Телефон организатора?

— Дочери. Ей проще мне позвонить, если я дам кому-нибудь бумажку.

Он написал длинный номер, перечитал и вернул ручку. Галина повернула свою бутылку боком и нарисовала на светлом краю этикетки крупную пятёрку.

— Это что, тоже телефон? — заинтересовался мужчина.

— Моё место. А то по салону всё одинаковое. Положишь куда-нибудь — потом пей чужое.

— Я чужое не возьму.

— Так я не про вас.

— Про меня можно. Панкратов Аркадий. Восемнадцатый номер.

— Галина.

Она убрала бутылку обратно. Чернила чуть размазались по гладкой бумаге, у пятёрки получилось толстое синее брюшко. Поправлять она не стала.

У передней двери раздался короткий треск. Молодая девушка стояла над дорожной сумкой, у которой разошёлся боковой шов. На асфальт высыпались футболка, пакет с ватными дисками и ярко-зелёные плавательные очки. Молодой человек рядом с ней продолжал держать телефон у уха.