А.М. Сунгурский – Чужой выкуп (страница 5)

Он велел ей говорить коротко. Что жива, что надо исполнить требования, что в полицию нельзя. Ася попросила отпустить водительницу. Рома посмотрел на Веру, затем обратно на Асю.

— Ты сейчас про себя говори.

Вера отвела глаза первой. Ей было стыдно от того, как сильно она ждала продолжения. Ещё одной просьбы, ещё одного довода. Ася потянулась к телефону обеими руками, словно собиралась согреть его.

Рома включил вызов и держал аппарат сам.

Когда Ася сказала «Олег», у неё сломался голос. Дальше она всё-таки произнесла приготовленные слова. Про деньги, про полицию. На вопрос, где она, ответить не успела: Рома убрал телефон. Вера слышала мужской голос ещё секунду, очень далёкий и сердитый, и захотела, чтобы он продолжал говорить. Любые слова. Только бы голос снаружи оставался с ними.

После звонка Денис снова связал им кисти. Теперь перед этим позволил сходить за занавеску. Он стоял у двери, глядя в сторону, и Вера ненавидела эту запоздалую стыдливость сильнее, чем его кулак у машины.

— Потерпи до утра, — сказал он, когда затягивал шнур. — Всё нормально будет.

— Ты меня ударил, — ответила Вера.

Денис поднял на неё глаза.

— Ты сама дёргалась.

Она посмотрела на его пальцы. Он ещё секунду держал шнур, затем отпустил и вышел. Дверь заперли.

Вера устроилась на матрасе боком, чтобы меньше тянуло рёбра. Ася сидела рядом, упираясь затылком в стену. В высоком окне медленно серел свет.

— Мой муж найдёт деньги, — сказала она.

Вера кивнула. Ей хотелось спросить, уверена ли Ася, что её муж заплатит и за чужую женщину. Вместо этого она попросила помочь снять куртку. Одной связанной парой рук ничего не получалось; вдвоём они смогли стянуть её до локтей и накрыть ноги.

— Завтра сын будет ругаться, — сказала Вера.

— За что?

— За инструменты. Я ему везти собиралась. Он просил не тащить хлам, а я всё равно собрала.

Ася осторожно поправила куртку над её коленом.

— Может, он теперь не будет ругаться.

— Пусть ругается. У него получается смешно.

Вера закрыла глаза. Она представила Митю у открытого ящика, его поднятую бровь, грязный большой палец на ручке отвёртки. Представила так подробно, что на несколько секунд почувствовала запах его мастерской. Потом за дверью передвинули тяжёлый предмет, и чужая мастерская вернулась.

Глава 3. Второй выход

Буквы «монт» висели над дверью криво. Лидия, выходя из машины, увидела под оторванным краем фанеры проржавевший гвоздь и старый потёк.

У ворот стояли двое полицейских. Один держал бутылку воды, но не пил: рыжая собака за соседним забором следила за каждым движением бутылки и тихо поскуливала. Оперуполномоченный уголовного розыска Андрей Титов пошёл к полицейским. Лидия задержалась возле проезда, чтобы надеть бахилы, и дождалась специалиста, который показал, где уже осмотрели землю.

Внутри пахло холодным железом и чем-то сладким, испорченным. Работал переносной свет. Луч бил в стену, отражался от белого пятна старой краски и освещал нижнюю половину автомобиля. Верх оставался в тени.

Роман Климов лежал возле колеса.

Лидия остановилась там, где велели. От ворот был виден бок автомобиля и человек на полу. Она попыталась представить Векшина с поднятой сумкой: он ждал, что Климов встанет и подойдёт к деньгам. Теперь его слова звучали страшнее, чем в отделе. Голова погибшего находилась сбоку от кузова, ничем не закрытая. Правая кисть была вытянута ладонью вверх.

— Положение до нашего приезда могло меняться? — спросила она.

— По его словам, трогал за плечо, — ответил Титов. — Уточним, какое.

Он не смотрел на мёртвого. Листал записи в телефоне, проверяя, что именно услышал утром, и Лидия была ему за это благодарна: сейчас ей не хотелось второго человека, тоже достраивающего картину.

Судебный медик поднялся с колена. Лидия дождалась, пока он снимет перчатку и поправит очки. Он назвал видимую рану в области грудной клетки, затем сразу отделил её от того, что мог установить только после исследования.

— Приблизительно когда?

Он посмотрел на неё без раздражения, скорее с усталостью.

— Ночью или утром. Сейчас более узко не скажу так, чтобы вы могли на это опираться.

Лидия кивнула. Специалист показал гильзу у ножки верстака. Она лежала отдельно от тёмных пятен на полу, рядом уже поставили номерок. Под верстаком оставались щели; Лидия попросила осмотреть их тоже.

У дальней стены стоял второй автомобиль. Титов указал на него.

— Машина водительницы. Регистрацию сопоставили. Саму Веру ищут отдельно от Невельской, ориентировка дополнена.

Внутри автомобиля на пассажирском сиденье лежал скомканный бумажный пакет. Под ним виднелся угол какой-то упаковки. На панели остался держатель телефона, пустой, повёрнутый к водительскому месту. Лидия представила женщину, которая утром поправляет этот держатель, кладёт рядом что-нибудь на обед, решает, хватит ли бензина до вечера. Тело у колеса превращало всё вокруг в место убийства. Автомобиль упрямо оставался местом работы другого человека.

— Двигали после приезда?

— Нет.

— Пока не двигать. Сначала салон и всё под ним.

Титов убрал телефон.

— Нашего добровольца уже оформили. Времена я тебе отправил. Лапшин там, следующий допрос согласуют с ним. Начальник просил позвонить, когда закончишь здесь.

— Позвоню раньше. Мне нужны люди на семью и на перевозчиков одновременно.

— Перевозчик пока один, которого никто не видел.

— Именно поэтому не хочу искать его только по Денисову описанию.

Титов потёр пальцем след от очков у переносицы.

— Он и описания не дал.

Лидия посмотрела на дверь в глубине мастерской.

— Пойдём.

Дверь была деревянной, обитой со стороны мастерской листом металла. Ключ торчал в замке снаружи. Лидия не стала его касаться. Попросила снять отдельно положение ключа и язычка, затем подошла к порогу.

Комната оказалась меньше, чем в её утреннем рисунке.

Матрас у стены, два стула. Один стоял, второй лежал на боку. Под опрокинутым белел шнур. Ещё один короткий кусок оказался у порога, где его почти закрывала дверная створка. Небольшое окно под потолком было мутным; через него не видно ни двора, ни дороги. На стене, куда доставало солнце, остался прямоугольник от давно снятого шкафа.

Лидия не входила, пока специалист не закончил ближнюю часть пола. За спиной Титов кому-то объяснял по телефону, что нужно проверять не только больницы Ярославля. Он повторил обе фамилии, потом назвал возраст Веры — сорок восемь — и попросил не заменять её в записи словами «вторая женщина».

Возле стоящего стула на стене виднелся свежий серый мазок. Такой мог оставить каблук, подошва, конец металлической трубы. Лидия присела на разрешённом участке, чтобы увидеть низ ножек. На одной белые волокна держались за заусенец старого лака. Она позвала специалиста.

— Это то, чем связывали?

— Сравним.

— Снимите сначала в таком положении.

Титов вошёл следом, остановился у порога.

— Что?

— Денис утром сказал: «Им двери изнутри не открыть было». Я спросила про выходы, он ответил про дверь. А стулья не объяснил.

— Их могли к стульям привязать.

— Могли. Хочу услышать от него, как именно.

За тонкой занавеской стояли ведро и умывальник. На полу под ним была старая растрескавшаяся плитка, несколько квадратов отсутствовали. Здесь ничего не нашли. Лидия уже вернулась в мастерскую, когда специалист позвал её к верстаку. На верхней полке, за коробкой с резиновыми прокладками, блеснул прозрачный пакет.

В нём лежали два телефона.