А. Л. Пламенев – Свет, опалённый пламенем. (страница 5)
«Почему ты это сделал?» — спросил я, когда Вехт уже поднимался к выходу.
«Потому что не мог смотреть, как человек живёт наполовину, — ответил он, не останавливаясь. — И потому что металл — это не только мечи. Бывает, он возвращает людям то, что они потеряли».
Вехт уже взялся за дверную ручку, но замер. Не оборачиваясь, сказал глухо:
«Я когда-то ковал мечи. Думал, что металл не врёт. А теперь вот — руки делаю. Странно, да?»
Он помолчал, потом дёрнул плечом, будто стряхивая что-то, и вышел.
Я так и не понял — то ли он так шутил, то ли прощался.
Когда Вехт ушёл, оставив за собой запах железа и трав, в комнате повисла спокойная решимость. Протез выглядел сурово, но надежно. Я глубоко вдохнул и, сжимая новую ладонь, сказал почти шёпотом:
«Значит, пусть восстановление начнется. Пойдем, Мейра — научишь меня держать ложку заново?»
Мейра улыбнулась, и в комнате зазвучал тихий смех, первый за долгое время.
Через пару дней пришёл капитан стражи с неприятными новостями:
«Пустынники не отступили… Разведчики доложили, что на расстоянии от города появляются руны, нарисованные кровью, — боюсь, они готовят что‑то страшное». Я поднял на него усталый взгляд:
«Значит, отдохнём лишь в чертогах Аурельтаса», — вздохнул я и приказал жене принести мои доспехи.
«Ты никуда не пойдёшь!» — со слезами она бросилась мне на шею. Потом отстранилась, посмотрела в глаза и сказала тихо, так, чтобы никто не слышал: «Только вернись. Я не прошу тебя быть осторожным, знаю, что ты привык рисковать — я прошу вернуться. Обещай».
«Обещаю, душа моя»
«И все же повремените немного, господин, они ещё не перешли к активным действиям. Ваше присутствие пока не обязательно, у вас есть немного времени на заслуженный отдых».
«Ты же знаешь, что я не могу просто лежать…» — прошептал я. — «Я не стану отдыхать, пока мои люди рискуют жизнью».
«Но ваша рана…»
«Я не калека!» — рыкнул на него я, отчего глаза моей жены наполнились тревогой. Я схватил плащ с вешалки и в сердцах вышел из дома.
«Эта рана больше калечит его сердце, чем тело», — с грустью заметил Морен.
«Присмотри за ним», — попросила Мейра и подняла на стража глаза, полные слёз.
Я вышел в город; уже смеркалось, но люди и не думали разбредаться по домам: из трактиров были слышны хмельные песни и смех, по улицам гуляли влюбленные пары, а дети играли в рыцарей. Жителей настолько обрадовала новость о нашей победе, что они словно позабыли о нависшей над нами угрозе. Меня это злило больше всего.
Я вошёл в храм; он пустовал, и людей тут не было, только одинокий старый монах сидел на коленях возле алтаря и завывал свою молитву. Я молча присоединился к нему.
«…Дай мне силы и мужества не свернуть с моего пути. Дай мне духа выстоять перед всеми сложностями и соблазнами…»
Когда мы закончили молиться, за окном уже стояла глубокая ночь. Старец поднял на меня глаза, и я заметил, что он полностью слеп:
«Божественный перст… ещё не время для пророчества…» — сказал он каркающим голосом и направился в свою каморку. Видимо, всё же возраст берет свое и разум этого человека уже не тот, что прежде.
Я вышел на мостовую, и холодный воздух ударил в лицо — как будто сама ночь пыталась оттеснить все следы тепла от дома.
На базарной площади люди все ещё шептались, но теперь за их шёпотом проглядывала тревога: к городу приходила новая весть, и она была менее благоговейна, чем первые слухи о моем возвращении. Я шагал в сторону замка, где мы обычно собирались с командующими отрядами, чтобы обсудить тревожные известия.
В коридоре замка пахло воском и старыми страницами. Король уже ждал у стола, на котором разложены карты и обрывки красной ткани с рунами, пробежавшими по ней словно язвы. Выражение его лица было сжатым, как у человека, которому приходилось выбирать между верой и долгом.
«Разведка подтверждает, — сказал глава шпионской службы без предисловий. — Рун стало больше. Они появлялись сначала у старых могил, теперь — на воротах деревень. И — самое важное — их рисуют кровью. Кто‑то умышленно пробуждает то, что было забыто».
Я наклонился над картой. По краям её тянулись пометки: первые нападения, точки наблюдения, пути отступления. Возле одной пометки была подпись: «разведчик заметил одинокую фигуру в плаще, после доклада упал замертво».
«Они собирают силы, — продолжил тот. — Возможно, рунный круг. Нам надо понять их мотивы. И быстро».
Я почувствовал, как в груди сжимается старый шрам — не на коже, а внутри. Это обещание, которое я дал, — оно касалось не только меня и моих близких. Это был долг перед городом.
«Я пойду, — сказал я, и голос мой прозвучал легче, чем я ожидал. — Но не один. Нужна разведка и подкрепление. И — если возможно — кто‑то, кто умеет читать руны».
Вехт кивнул. Его глаза поблекли, но в них зажегся план.
«Агнетта может помочь. Храмовники знают старые языки. И Мейра…» — он остановился, будто проглотил слова, которые могли причинить боль.
Мейра стояла в дверях, и её присутствие казалось нужным в этой комнате. За несколько дней она успела вернуть себе ту тихую величавость, что всегда была ей присуща. Но теперь в её взгляде читался не только страх — там была слепая решимость.
«Если ты уедешь, — сказала она тихо, — я не стану ждать. Я помогу в госпитале. Я устала находиться дома, зная, что ты рискуешь. Я не буду сидеть сложа руки, ожидая, когда земля поглотит тех, кого мы любим. Я уже потеряла отца в эту войну. Я не потеряю и тебя, даже если для этого мне придётся самой взять в руки меч».
Её слова были как нож и как бальзам одновременно. Они ранили гордость, но облегчили совесть. Я подошёл, взял её за руку — рука была холодна, но крепка.
«Ты не должна», — шепнул я.
«Нет, — ответила она. — Ты не один герой в этой книге жизни».
Вечером мы собрали команду: двое стражников, Вехт с сумкой, полной лекарств и редких трав, Агнетта с молитвенником и свитком пергамента, на котором она пыталась читать старый знак. Я снова дал Мейре короткое обещание — вернуться. Она кивнула и, стиснув губы, отпустила меня. В ее прощальном взгляде я прочел не столько страх потери, сколько веру.
Мы двинулись к границе пустошей на рассвете. Туман стелился низко, и первые лучи рассеивали его, как пальцы, раскрывающие старую рану. Дорога к руинам была бесплодной — только редкие статуи, сломанные колонны и высохшие деревья, чьи ветви казались скелетами давно умерших гигантов.
Агнетта шептала молитвы, Вехт осматривал следы, стражники держали оружие наготове. Асфальт сменялся тропою, и на одном из камней я увидел свежие следы крови, ведущие в узкую долину, где земля была словно подпаленной — трава чернела, а в воздухе витал металлический запах.
Мы подобрались ближе и увидели руны, выведенные кровью на песке. Они были старым, изломанным письмом — но в каждой линии чувствовалось намерение, что требовало жертвенности.
Агнетта опустилась на колени, провела пальцем по символу и прошептала:
«Это — не просто призыв. Это петля».
«Петля?» — переспросил я.
«Попытка связать этот мир с чем‑то, что было изгнано,»— объяснила она.
Вехт осмотрел центр круга. Там, в небольшой ямке, что‑то преломляло свет — как кусок зеркала, покрытый черной смолой. Рядом черным пятном валялся порванный стяг, на нем были следы прошлого — символы, которые я видел на баннере одного из отрядов при битве у Содрии.
Мой разум заскользил к воспоминаниям о ночи, когда я дал обещание, к лицам тех, кто пал.
Связь стала очевидной — руны это чья‑то жажда мести или попытка воскресить что‑то древнее. И если это так, то угроза была не только внешней — она затрагивала корни самого королевства, нашу веру и страхи.
Мы решили вернуться с доказательством в город. Но когда мы обернулись, чтобы покинуть долину, небо над ней помрачнело; ветер поднялся в струнные завывания, и земля дрогнула. Рунный круг загудел, как будто кто‑то перевел дух. Темная фигура появилась на краю видимости — высокое очертание в рваном плаще, его лицо скрывала тень. В руке он держал кинжал, кончик которого сиял, будто он оттуда, где рвется грань между настоящим и прошлым.
Молчание разорвал мой рык. Я понял, что нельзя тратить время на разговоры и бросился вперед, но кто‑то схватил меня за рукав — это был Вехт.
«Оставь его на меня, — сказал он спокойно, хотя руки дрожали, когда он заряжал арбалет. — Ты нужен городу».
Фигура сделала шаг вперед и произнесла голосом, что напоминал скрежет камня:
«Тарис из рода Тенебрис. Тот, кто дал слово. Ты — ключ к пророчеству».
Глава 3 – Чужая кровь.
Мы встретились взглядами. Лицо незнакомца всё ещё скрывала тень, но голос звучал устало, без враждебности.
«Я не за твоей кровью, Тарис. Я пришёл помочь. Спасти тебя и то, что ты носишь в себе».
Слова прозвучали странно — вроде бы обнадёживающе, но с тяжестью. Я напрягся. Слишком много раз мне обещали помощь, а забирали то, что дорого. Но спросить всё же стоило.
«Ты вышел из рунного круга. Почему я должен тебя слушать?» — я держал меч наготове, но не поднимал.
Он шагнул ближе. Под плащом блеснул металл — не броня, а знак старой гильдии. Когда он поднял голову, я увидел глаза. Кроваво-красные.
Вампир. Я думал, это страшилки для детей. Оказывается, нет.
«Ты ошибаешься, — ответил он. — Я пришёл разорвать круг. Руны питаются верой. Не твоими словами — узами между людьми. Я предлагаю сделку. Твоя помощь нужна нам, наша — тебе. Я хочу исправить то, что ты, сам не зная, разбудил».