А. Крылов – Окуджава, Высоцкий, Галич... : Научный альманах. В двух книгах. Книга 1 (страница 28)

Начиналась передача традиционно для тех времён — с цитирования писем радиослушателей.

Одесситка Лена Славина пишет: «Мне очень нравится Новелла Матвеева. Почему именно она. Да потому, что она пишет не только чудесные стихи, но и песни. И не только их пишет, но и сама их исполняет, а главное, потому, что она наша, юношеская. Её поэзия пропитана романтикой, почти каждая её песня — это бригантина, которая уносит в неведомо прекрасные странствия».

Вот ещё одно письмо. Бамовец Алексей Надеждин пишет: «Всякое произведение поэта — это сам поэт в более или менее явной форме. Но в стихах или песнях Новеллы Матвеевой ничего нет о ней самой. Можно лишь догадываться, а хочется не гадать, а знать о ней, и как можно больше. Её взгляды, мысли, её новые стихи и песни. Не можете ли вы встретиться с Новеллой Матвеевой или рассказать нам о ней, ведь она один из наших капитанов, “Юность”?»

Ну, что же, друзья, сегодня мы вам предлагаем встречу с Новеллой Матвеевой.

— Новелла Николаевна, мы хорошо знаем, что вы очень не любите, когда говорят о вас, и тем более не любите говорить о себе. Мы командированы именно для того, чтобы узнать о вас как можно больше и узнать именно от вас. Расскажите, пожалуйста, когда и как всё это началось?

— Как я стала писать стихи, вы хотите спросить? Стих как-то естественно так, мне просто очень захотелось писать обязательно, и вот с тех пор я стала писать. Это так примерно лет с четырнадцати, более или менее последовательно.

Новелла Матвеева. Фото М. Баранова

— А впервые когда вы напечатались?

— А напечаталась впервые ещё, кажется, до 1958 года в какой-то нецентральной газете. А в 1958 году в «Комсомольской правде» и в других газетах[102].

— А первый ваш сборник когда вышел?

— Первый сборник вышел в 1960 году[103].

— А сколько теперь сборников?

— Всерьёз я назвала бы: «Кораблик», «Душа вещей» и «Ласточкина школа» — последняя книжка.

— А когда вы начали писать песни? Когда появилась первая ваша песня?

— Сначала я сочиняла только мелодии. Мне казалось, что я сочиняла бы так мелодии, если бы была композитором. А что касается текстов, то они отстали сильно. Я только позже стала делать слова к этим мелодиям.

— Значит, ваши песни рождаются не от стихов, а от мелодии?

— Главным образом от мелодии. Бывает, что одновременно. Бывает, слова сначала, но это редко.

— А почему вам недостаточно только мелодии, ведь мелодия также выражает определённое настроение, чувство, к чему ещё и слова?

— Интересный вопрос. Потребность, наверное. Во-первых, невозможность закрепить мелодию, так как я хотела бы, потому что профессионализма у меня нет. Может быть, если бы я умела записывать мелодии, я бы из них делала не песни, а какие-нибудь пьески музыкальные. Я не знаю, что бы было, если бы было больше профессионализма-Но так как его нет, то я закрепляю мелодию словами. Ну и потребность в какой-нибудь картине. Так как мелодия мне рисует картину, я всегда что-то вижу, когда является мелодия, то, наверно, потому я и сочиняю.

— Видимо, потому что музыка — это прекрасная абстракция, а слова — конкретность, которая наполняет её. Всегда ведь хочется какой-то определённости.

— Я просто никогда об этом не задумывалась. Мне просто хотелось всегда писать песни, причём такие, которые хотелось бы мне петь. И я решила, что я должна сама себе в этом помочь.

— Скажите, вот вы пишете стихи, песни. Всегда ли они создаются по вдохновению?

— Когда как бывает. По вдохновению в том смысле, что они приходят откуда-то, неизвестно откуда, и неожиданно. Вот это, что касается мелодии. Мелодия уж подсказывает, о чём она, то есть какие должны быть слова. Слова более опосредованы, видимо. А мелодия, когда она удачна и вполне самостоятельна, потому что мелодии тоже разные бывают. В этих случаях мелодия, видимо, приходит по вдохновению.

— Пушкин говорил, что «…искать вдохновение всегда мне казалось смешной и нелепой причудой. Вдохновение не сыщешь, оно само должно найти поэта». А вот Роден говорил, что «…вдохновения вообще не существует, и не надейтесь на вдохновение. Единственные добродетели художника — мудрость, внимательность, искренность и воля». А вот что же такое вдохновение? То ли это что-то такое свыше или, может быть, это награда за каждодневный будничный изнурительный труд писателя, поэта.

— На мой взгляд, вдохновение — это подъём всех сил. Но так как для подъёма этих сил нужны особые условия, особое стечение обстоятельств, а это не всегда бывает, то приходится уповать на труд. Поэтому мне кажется, и Пушкин прав, и Роден прав. Но целиком Роден не прав, что его вообще не бывает, что без вдохновения можно обойтись. Ну, может быть, у кого-нибудь его и не бывает, я не отрицаю. На этом основании делать вывод, что его вообще не бывает ни у кого, — мне кажется ошибочным… Потом, мне кажется, что вдохновение является во время работы, так же как аппетит приходит во время еды — сравнение, может быть, грубое и не только, — это работа приходит во время вдохновения. То есть какие-то расчётливые приёмы — они могут придти за вдохновением, а вдохновение может придти за самой что ни на есть расчётливой спокойной работой.

— И, наверное, вдохновение — это попутный ветер, а грести надо в любую погоду.

— Да, если человеку есть что сказать человеку, он так или иначе должен работать. Вдохновение можно нагнать. Конечно, не нагнать его нарочно, ни в коем случае, потому что это смешно.

— Это смешно не потому, что невозможно, это невозможно, это вообще какое-то кривляние. Странный человек — который думает, что можно выработать у себя вдохновение путём каких-то вспомогательных средств, а так многие думают, между прочим. Вот у вас бывали такие минуты, когда вы можете сказать: да, это было вдохновение?

— Да, бывали.

— Что это за ощущение? Ощущение всевозможности?

— Ощущение, как будто что-то необыкновенное происходит: радость, лёгкость, всемогущество в той области, в которой работаешь.

— Как часто можно слышать: ах, если бы я был поэтом!., ах, если бы я был артистом!.. Восклицающие люди видят результаты творческой работы, — им кажется, что это нечто праздничное, нечто, между прочим, легко достижимое. Скажите, то нечто, что сопутствует творчеству, справедливо ли назвать муками, и насколько они мучительны?

— Мне кажется, творчество не мучительно, если бы можно было всегда беспрепятственно работать, чтобы не было быта, всяких таких обстоятельств, которые мешают работать. Оно мучительно как раз тем людям, которые считают его лёгким, а такие трудности самого творчества внутри творчества — они и неизбежны, и они даже приятны, потому что их надо преодолевать, и когда удаётся — большая радость.

Песня «Синее море» написана к «Дикой собаке Динго»[104], она мне во сне явилась, эта мелодия. Я заснула, она явилась, — я проснулась, стала её напевать, чтобы не забыть. Потом всё-таки забыла — и казалось, что она у меня уже вылетела из головы, — потом вдруг она вспомнилась, даже лучше, чем во сне. Можно подумать, что пока я её забыла, пока её не вспомнила — она сама как будто бы немного уточнялась.

— Наверное, поэзия — это совсем не обязательно стихи, и совсем не обязательно музыка. То есть люди могут воспринимать жизнь, окружающее как истинные стихи и в то же время не уметь сочинять музыку и писать стихи. Как вы считаете, что, по-вашему, такое — поэзия?

— Поэзия, поэт — это характер, это склад натуры. Поэтому сейчас вы правы: не обязательно поэт тот, кто пишет стихи, и наоборот, тот, кто не пишет стихи, — не поэт. Поэзия, она разлита как-то по разным людям и по разным явлениям, и нельзя, видимо, определить, в чём она есть, в чем её нет, — можно только чувствовать.

— Это, наверное, какое-то особое восприятие окружающего.

— Вообще, вся цель всех поэтов в том, чтобы человек стал прекраснее.

Беседу вёл Эмиль КОТЛЯРСКИЙ

Михаил АНЧАРОВ

ПИСЬМА ИЗ АРХИВА ПИСАТЕЛЯ

В архиве М. Л. Анчарова — писателя, драматурга, художника, одного из основоположников современной авторской песни — сохранились письма его читателей, друзей, коллег по литературной работе, а также письма самого Михаила Леонидовича.

Первую часть публикации составили три архивных текста 1945–1947 годов, один из которых точнее следовало бы назвать не письмом, а рапортом об увольнении. Все эти документы, по всей видимости, были отправлены автором и получены адресатами, но последние два не известны биографам писателя в окончательных редакциях.

Другие письма относятся к январю 1966 года. Они написаны в тот период, когда после выхода в свет в 1965 году повести «Золотой дождь», напечатанной в журнале «Москва», и романа «Теория невероятности» — в журнале «Юность», к Анчарову пришла литературная известность. Критики откликнулись положительными рецензиями на эти публикации, театры стали заказывать их инсценировки, а читатели стали отправлять в редакции журналов свои отклики, адресованные автору. В том же году вышла первая книга Анчарова «Теория невероятности» (М.: Молодая гвардия, 1966), в которую вошли названные повесть и роман, немного позже состоялась публикация новой повести «Сода-солн-це». По каким-то причинам письма, составившие вторую часть подборки, были разложены в конверты, но не отправлены адресатам.