А Карст – Warsword (страница 37)

— Те, кто укрывает души, обречённые на очищение, сами падут в огне. Отступите, и вам будет дарована лёгкая смерть.

— Мы не отступим, — твёрдо сказала Лина, прижимая меч к груди. — Эти люди невиновны.

На мгновение в его глазах мелькнула тень — то ли сожаления, то ли презрения. Крылья расправились, заполняя весь подвал сиянием.

И тогда Мей прошептала, не оборачиваясь:

— Лина… если он ударит, не будет ни нас, ни их.

Тишина повисла, и в этот миг каждый понял — сейчас решится их судьба.

Воздух в подвале стал тяжёлым, словно сам мир сжимался от силы архангела. Михаил поднял меч, и пол осветился узором небесных рун. Камень под ногами начал трескаться.

Жители плакали, дети кричали, а Лина стояла, держа клинок, хотя её руки дрожали.

— Он сейчас убьёт всех нас… — прошептала она.

Но в этот миг Мей закрыла глаза и резко опустила ладони на пол. Её голос зазвучал глухо, словно из другого мира:

— *Сфера разлома. Поглощение.*

Черно-красные символы вспыхнули под ногами, накрывая всех присутствующих. Сначала люди завизжали, подумав, что это сама тьма их поглощает, но затем пространство дрогнуло, и свет Михаила словно отдалился.

Мгновение — и все оказались в сыром, тёмном пространстве. Каменные стены, запах мха и костров, прохлада горного ветра. Это было логово Мей — тайное убежище в горах, о существовании которого никто не знал.

Жители повалились на камни, тяжело дыша, не веря, что они живы. Лина, опустив меч, всё ещё смотрела вокруг с напряжением:

— Ты… телепортировала всех нас?

Мей стояла на коленях, кровь текла из её носа, руки дрожали. Она устало усмехнулась:

— Почти всех. Архангела я забрать не рискнула. Он останется там… злым и очень злым.

Люди бросились к ней, кто-то благодарил, кто-то плакал. Но Лина подошла ближе, коснулась её плеча и тихо сказала:

— Ты спасла их… значит, у нас всё ещё есть шанс.

Мей подняла взгляд — её глаза светились багровым пламенем, но в них читалась решимость.

— Теперь они в безопасности. Но он найдёт нас снова. И в следующий раз придётся сражаться.

Подвал церкви дрожал, когда печать Мей схлопнулась. Сотни огненных перьев Михаила зависли в воздухе и тут же растворились в пустоте — его клинок ударил в каменный пол, но там уже никого не было.

Архангел медленно поднял голову, и его лицо, обычно безупречно спокойное, исказилось гневом. Свет вокруг начал сгущаться в слепящий ореол, стены церкви загорались от одного его дыхания.

— Ведьма… — прохрипел он, и голос его отдавался эхом, словно гром над горами. — Ты думаешь, что можешь спрятать их? Ты думаешь, что можешь украсть души у света?..

Он поднял меч к небу, и каменный свод над ним треснул, открыв алое сияние заката.

— Я найду вас. И тогда не будет пощады. Ни ей, ни тем, кого она прячет.

Его глаза вспыхнули, как два солнца, и на мгновение вся Бронская округа озарилась небесным светом, словно её выжигали дотла. Но Михаил остановился, не разрушив всё до основания.

Он сложил крылья, и его голос стал холодным, как сталь:

— Пусть бегут. Пусть думают, что спаслись. Свет всегда настигнет тьму.

С этими словами он взмыл вверх, оставив лишь пепел и раскалённые руины деревни, — как метку, что он будет охотиться за беглецами.

В лагере, разбитом у подножья пустынных гор, стояла тяжёлая тишина. Сухой ветер трепал знамёна, в кострах догорали угли. Трое сидели в круге — рядом, но каждый словно в своём мире.

— Первая цель — Белоридия, — наконец сказал он, глядя на карту, раскинутую на камне. — Если мы хотим объединить уцелевшие земли, начинать нужно с нашего короля.

— Но он не примет нас, — перебила девушка с голубыми глазами. Её голос был холоден, словно в нём не было места надежде. — Его сердце давно отдано церкви. А церковь давно не служит людям.

— Он прав, — произнесла вторая, сжимая рукоять своего огромного меча так, будто это придавало ей уверенности. — Этот человек верит в священные догмы, и ради них он погубит собственное государство. С ним мы не союзники…

— Но и врагами быть не можем, — отрезал паладин. — Пока.

Они обменялись взглядами. В лагере царила тревожная решимость. Каждый понимал: король Белоридии был не только правителем, но и символом веры, которую теперь использовали боги и их прислужники. Церковь держала его сердце в цепях, а вместе с ним и целое государство.

— Если мы не вырвем его из лап этой веры, — тихо сказала слепая воительница, — Белоридия падёт первой. А за ней падут и все остальные.

Ветер сорвал угол карты и унес её прочь, будто предвещая, что впереди их ждёт не дипломатия, а борьба.

Лагерь был погружён в тревогу. Новости, принесённые гонцом, не оставляли сомнений: церковь объявила их еретиками и потребовала от короля казни за союз с «демоническими силами».

— Значит, всё идёт к войне, — мрачно произнёс паладин, скрестив руки на груди. — Но если уж идти против трона и церкви, нам нужны союзники.

Он поднял взгляд на костёр, пламя которого отражалось в чёрных доспехах.

— Я обращусь к Лилит. Она хитра, она знает, как дернуть за ниточки. Её интриги опасны… но, возможно, только она сумеет обрушить власть жрецов изнутри.

Слепая воительница резко поднялась, сжав рукоять своего меча.

— Я не доверяю этой женщине. У неё на устах ложь и яд. Я пойду другим путём. — Её голос стал твёрдым. — В Белоридии ещё живы те, кто ненавидит короля и церковь за их цепи. Люди, что прячутся в подполье, мечтают о равенстве и свободе. Революционеры. Если мы поддержим их, они поднимут народ.

Батори молчала, глядя в сторону. В её глазах отражался огонь, но внутри полыхало нечто иное — сомнения и усталость.

— Вы оба ищете обходные пути, — тихо сказала она. — А я пойду прямо. К трону.

Они обернулись.

— Ты хочешь… говорить с ним? — недоверчиво спросил паладин.

— Да, — кивнула она. — Он — король. Его вера держит народ, его слово значит больше, чем наши мечи. Я попробую убедить его.

Через несколько дней каждый выбрал свой путь.

Паладин исчез в тени, и лишь шёпот его цепей напоминал, что он идёт навстречу Лилит.

Слепая воительница направилась в подземные катакомбы Белоридии, где в кромешной тьме собирались революционеры, готовые к восстанию.

А Батори шагала в тронный зал — одна против короля и его веры.

Но всё кончилось так, как предсказывало её сердце: король отказался слушать. Его разум был скован догмами, а каждое слово жрецов для него было истиной.

Она вышла из дворца с холодным лицом и тяжёлым сердцем, понимая — они стоят на грани войны.

Она сидела у костра, уставившись в огонь. Остальные что-то обсуждали, но слова тонули в гулком шуме её памяти. Вспышки разговора в тронном зале не отпускали.

Зал сиял золотом и мрамором. Огромные витражи с изображениями святых пропускали свет, будто сам небесный суд наблюдал за каждым шагом.

На возвышении сидел король — старый, но величественный. Его глаза, полные фанатичной веры, смотрели на неё, словно сквозь.

— Ты смеешь являться ко мне, — его голос гремел, как колокол. — Ты — та, кто несёт в себе скверну.

Батори сделала шаг вперёд, не отводя взгляда.

— Я пришла не за оправданием. Я пришла спасти Белоридию. Бог ведёт сюда легионы ангелов и демонов. Если мы не объединимся, твоё королевство падёт.

Король усмехнулся, опершись на скипетр.

— Если это испытание, то мы пройдём его с верой. Церковь — мой щит, а небеса — мой меч. Мне не нужны твои тёмные дары.

В её груди вспыхнул гнев, но она сдержала себя.

— Ты хочешь верить, что молитвы удержат мечи, — произнесла она тихо, но твёрдо. — Но когда небеса придут сжечь твою землю, вера не остановит их клинки.