А Карст – Warsword (страница 36)

И тогда Вечный впервые за столетия закрыл глаза.

Пещера была холодной и влажной, стены её источали вечный мрак, но в глубине, за множеством изгибов и коридоров, находилась его обитель. Здесь, в каменной нише, стояла массивная ложа, укрытая шкурами зверей и тканями, добытыми из разграбленных караванов.

Он посмотрел на девочек — они сидели тихо, прижавшись друг к другу. В глазах старшей всё ещё горела тень недавнего ужаса, младшая уже засыпала прямо у неё на руках.

Молча, без объяснений, он подошёл, поднял их обеих и уложил на свою собственную постель. Шкуры сомкнулись вокруг них мягким коконом, и впервые за этот день их дыхание стало спокойным.

Секунду он смотрел на них — на то, как старшая невольно улыбнулась во сне, будто впервые позволила себе поверить в безопасность.

Он отвернулся и ушёл к выходу.

Там, у самого свода пещеры, он сел, сжимая в руке боевой молот, и уставился в темноту тоннеля. Взгляд его горел, как у хищника, выслеживающего любого, кто осмелится проникнуть сюда.

— Никто не тронет их, — пробормотал он, и его голос был похож на раскат грома.

В темноте сгустились тени, и, будто откликаясь на его волю, из камня поднялись острые шипы — сторожи его убежища.

Мир мог рушиться, армии Бога и демонов могли сжигать царства дотла, но здесь, в его логове, маленькие сестры спали в безопасности.

И в этот миг даже он сам не мог понять:

Он защищает их как собственность…

Или как то единственное, что осталось от человечности в его душе.

Ночь застыла над горами, и даже звёзды здесь казались чужими. В глубине пещеры слышался ровный, тяжёлый вдох — это спала младшая девочка, прижавшись к сестре. Но старшая проснулась, резко распахнув глаза, словно от кошмара.

Она подняла голову. Пещера была чужой, мрачной, но там, у выхода, в отсветах магического огня сидел он. Огромная фигура, чёрная тень на фоне камня. Молот лежал у его колена, а в воздухе вокруг всё ещё дрожали шипы, вырастающие из пола, будто живые. Его взгляд был устремлён наружу — в ту сторону, где бушевал мир.

И девочка услышала, как он тихо, почти шёпотом, произнёс слова, не предназначенные для чужих ушей:

— План уже запущен. Бог хочет поглотить всё. Демоны, ангелы, люди… всё будет стерто. Только прах и пустота.

Он говорил, будто сам с собой, будто с памятью о прошлом или с врагом, которого ненавидел.

Девочка не поняла смысла этих слов, но она смотрела на его силуэт, на суровую неподвижность, на этот мрачный, непоколебимый облик. Для неё он и вправду был героем — тем самым, о котором рассказывала мать в сказках. Великан, что встаёт между тьмой и беззащитными.

И в этот момент в пещере послышался странный звук. Тяжёлые шаги, цоканье, и резкое шуршание крыльев. Из глубины вышло существо — огромный волк с чёрной гривой, из его спины расправлялись кожистые крылья, а вместо задних лап у него были мощные конские ноги.

Глаза зверя горели янтарным пламенем. Он приблизился к хозяину, тяжело уткнулся мордой ему в плечо и сел рядом, словно страж.

Мужчина медленно провёл рукой по шершавой гриве зверя, не оборачиваясь.

— Даже ты чувствуешь, да? — тихо сказал он. — Всё идёт к концу.

Девочка затаила дыхание, боясь пошевелиться, чтобы не разрушить этот миг. В её сердце поселилась новая уверенность: где бы они ни оказались, пока рядом этот человек и его чудовище, они будут в безопасности.

Утро пришло не сразу — пещера почти не пропускала солнечного света, лишь тонкая полоска золотого сияния пробивалась у входа. Мужчина всё так же сидел, настороженный, с рукой на рукояти молота. Его зверь — крылатый волк с конскими ногами — лежал неподалёку, свернувшись кольцом, но даже во сне уши его дрожали, ловя каждый звук.

Старшая девочка проснулась первой. Сестра ещё спала, и она осторожно выскользнула изпод её руки. Голая ступня коснулась холодного камня, но страх в сердце уступил место любопытству.

Она сделала несколько шагов к чудовищу. Его дыхание было тяжёлым, горячим, из пасти вырывались клубы пара, будто из кузницы. Девочка протянула руку — дрожащую, крошечную, — и почти коснулась густой чёрной шерсти.

Глаза волка распахнулись мгновенно. Янтарное пламя вспыхнуло в зрачках, и девочка замерла, не в силах вдохнуть.

Мужчина уже повернул голову, готовый сорваться с места, но вдруг произошло то, чего он не ожидал: зверь не зарычал. Вместо этого он медленно поднял голову, прижал уши и позволил девочке коснуться его гривы.

Шерсть оказалась тёплой, мягкой, и девочка робко улыбнулась. Она прошептала:

— Я знала… ты не злой. Ты — как он. Просто страшный снаружи.

Зверь наклонил голову и, к удивлению мужчины, ткнулся мордой в её маленькую ладонь. Лёгкое урчание, почти мурлыканье, раздалось из глубины груди чудовища.

Мужчина нахмурился, но в его взгляде мелькнуло что-то похожее на облегчение. Он пробормотал себе под нос:

— Даже ты принимаешь её… .

Младшая девочка зашевелилась во сне. Её ресницы дрогнули, и вот она уже приподнялась на локтях, сонно протирая глаза. Увидев старшую, сидящую рядом с чудовищем, она сперва застыла от страха.

— Сестрёнка!.. — прошептала она дрожащим голосом. — Осторожно!

Но вместо рыка и когтей она увидела совсем иное. Огромный зверь, чьи крылья напоминали ночное небо, а ноги были сильными, как у боевого коня, лежал спокойно, позволял гладить себя и даже наклонил голову, будто признавая девочку своей хозяйкой.

Старшая улыбнулась и обернулась к сестре:

— Не бойся… он хороший. Смотри.

Она мягко взяла руку младшей и подвела её к шерсти зверя. Та дрожала, но не отдёрнула пальцев. Когда её ладошка коснулась густого меха, зверь тихо фыркнул и прикрыл глаза.

Младшая девочка впервые за всё время с момента гибели родителей улыбнулась. Улыбка была робкой, едва заметной, но она засияла ярче любого факела в тёмной пещере.

Обе сестры, прижавшись к боку чудовища, засмеялись. Смех звенел звонко, чисто, отражаясь от стен пещеры и будто разгоняя мрак.

Мужчина наблюдал за этим, нахмурив брови. Его лицо оставалось суровым, но в глазах мелькнуло что-то, чего он не позволял себе уже много лет — мягкость.

… если б знали, кто я на самом деле…

Грохот снаружи не утихал. Вой ангелов и демонов, чьи крылья рвали небо, сливался с криками погибающих. Камни дрожали, будто сама земля не выдерживала вторжения.

Лина, тяжело дыша, втащила очередной кусок обломанной балки к двери и прислонила её, чтобы укрепить баррикаду. Пот струился по её вискам, но руки не останавливались.

— Быстрее! — крикнула она остальным. — Ещё камни сюда!

Мей, опершись на алтарь, вытянула руки и соткала невидимую завесу из чар. Воздух в подвале задрожал, и стены будто стали толще. Но её лицо побледнело — такие заклинания отнимали много сил.

— Долго я так не смогу, — выдохнула ведьма. — Если они ударят всей мощью, заклинание треснет.

— Тогда нужно, чтобы никто не знал, что мы здесь, — резко сказала Лина. Она повернулась к жителям — женщинам, старикам и детям, прижавшимся к стенам. — Тишина. Ни звука.

Один мальчишка тихо заплакал. Мать прижала его к груди, закрыв рот ладонью, чтобы враги не услышали.

В подвале церкви пахло воском и сыростью. Неровные лучи света падали сквозь трещины в потолке, освещая лица людей, и каждый из них был полон страха. Но там же, среди них, теплилась и надежда.

Лина положила руку на плечо Мей:

— Мы удержим, сколько сможем. А если придут… — она сжала зубы. — Будем драться до конца.

Мей посмотрела на неё и кивнула.

В этот момент над ними что-то обрушилось, и потолок вздрогнул, осыпав их пылью и каменной крошкой. Жители в ужасе сжались, а Мей усилила магический барьер, и в подвале снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием.

Сначала это был лишь гул — низкий, давящий, словно сама церковь стонала. Затем в потолке проломился кусок каменной кладки, и сверху хлынул поток золотого сияния. Оно обжигало глаза, не оставляя ни единой тени в подвале.

Жители в ужасе упали на колени, прикрывая лица руками. Даже Мей, привыкшая к магии, не могла удержаться и зажмурилась.

Из пролома медленно спустился он. Огромные крылья из чистого света, доспехи, сиявшие так, будто в них заключили само солнце, и взгляд, пронизывающий насквозь. Архангел Михаил.

Его шаги отдавались в сердце каждого, словно удары молота. Он не говорил — но его присутствие само было приговором.

— Господи… — прошептала одна женщина и рухнула лицом к полу.

Лина, сжав кулаки, встала перед жителями, заслонив их собой. Меч в её руках казался жалкой искрой перед сияющим архангелом, но она подняла его, не дрогнув.

— Ты не пройдёшь! — голос её дрожал, но она не отступала.

Мей шагнула рядом, её ладони загорелись пламенем тьмы и огня. Чары на барьере трещали, не выдерживая давления ангельской силы.

Архангел лишь посмотрел на них. Его голос прозвучал безмятежно и холодно, словно приговор небесного суда: