А Карст – Warsword : story one (страница 28)
Лина несколько раз оборачивалась, будто чувствовала, что за ними кто-то наблюдает.
— Расслабься, — сказала Мей-ли, заметив её взгляд. — Если бы кто-то хотел нас убить, он бы уже попытался.
— Ты говоришь так, будто сама этого ждёшь.
— Конечно жду. Дорога без крови скучна, — её красноватые глаза вспыхнули в полумраке.
Им попадались странные следы: глубокие вмятины в земле, словно от лап огромного зверя, и царапины на коре деревьев. Лина старалась не смотреть слишком внимательно, но Мей-ли наоборот останавливалась, трогала когтистые отметины пальцами и тихо улыбалась.
Чем дальше они шли, тем тяжелее становился воздух. Казалось, сама земля гнила и дышала зловонием. Где-то в стороне завыла стая, и Лина крепче сжала меч.
— Мы скоро выйдем к поселению? — спросила она, чувствуя, как усталость и тревога давят одновременно.
— Скоро, — ответила Мей-ли, и её голос прозвучал так спокойно, словно сама тьма была ей родным домом.
Когда они остановились у поваленного дерева, Мей-ли снова не удержалась и заговорила:
— Знаешь, я всё хотела спросить… твой меч. Он явно не обычный.
Лина чуть напряглась, но потом медленно достала оружие. На первый взгляд это был длинный клинок, но стоило на него упасть лучу света, как по полированному лезвию пробежало золотое сияние. Металл будто хранил в себе кусочек солнца. Даже в тумане и мраке леса он светился мягким, но живым светом.
На самом деле он всё это время был закреплён за её спиной, и орёл нёс их обоих — девушку и её оружие, словно знал, что разделить их нельзя.
— Это Солнечный меч, артефакт древнего ордена берсерков. Его вручил мне сам глава ордена, после того как я выполнила их задание… одно, от которого зависела судьба целого города.
Она провела рукой по рукояти, и клинок тихо отозвался гулом, словно подтверждая её слова.
— Берсерки не раздают такие вещи направо и налево. Этот меч — символ доверия и крови, пролитой в бою. Я не раздумывала, когда он протянул его мне. Это было не наградой… скорее клеймом, знаком того, что я теперь обязана нести свет сквозь любую тьму.
— И ты приняла его, — тихо сказала Мей-ли, с оттенком уважения.
— У меня не было выбора, — усмехнулась Лина. — Когда смотришь в глаза главе ордена, понимаешь: отказа не существует.
Она на мгновение замолчала, глядя куда-то вдаль, и добавила почти шёпотом:
— Но в глубине души я знаю… он дал мне этот меч не только за заслуги. Он верил, что однажды я столкнусь с чем-то, для чего нужен именно этот клинок.
Мей-ли ощутила холод по коже. Словно сама дорога под их ногами на миг стала темнее.
Их разговор прервало зловещее шипение. Из тени деревьев, сливаясь с ночной мглой, выползали существа, похожие на исковерканные трупы животных и людей. Их пустые глазницы мерцали бледным светом, а пасти источали запах гнили.
Мей-ли тут же шагнула вперёд, её ладони засияли силой, готовые выплеснуть поток энергии. Но Лина положила руку ей на плечо и покачала головой.
— Подожди. Это мой бой.
Она медленно вынула из-за спины меч. Клинок казался почти обычным, но стоило ей поднять его над собой — золотое сияние, исходящее из рукояти, взорвалось настоящим светом, разгоняя тьму вокруг. Лес содрогнулся, словно сам воздух отозвался на силу артефакта.
Твари завыли, закрывая морды лапами и отступая. Свет жёг их плоть, оставляя дымящиеся дыры, а те, что были ближе всех, рухнули и рассыпались в прах, не выдержав прикосновения сияния.
— Вот он… — прошептала Мей-ли, потрясённо наблюдая, как нечисть в панике уходит в глубь леса. — Теперь я понимаю, почему тебе доверили этот клинок.
Лина тяжело вздохнула, опуская меч, сияние постепенно угасло.
— Глава ордена сказал мне:
Она провела пальцами по клинку, словно поглаживая живое существо.
— Но иногда я боюсь… что однажды он ослепит и меня.
Афина толкнула дверь — та поддалась, словно сама приглашала внутрь. В доме стояла тишина, нарушаемая только мерным тиканьем часов и запахом дешёвой водки.
За столом сидел Герцог Шафруа. Его лицо осунулось, но взгляд оставался тяжёлым и осмысленным. Он медленно поднёс стакан ко рту, не отрывая глаз от Афины.
— Ну вот ты и пришла… — произнёс он низким, уставшим голосом. — Я знал, что за мной придут. Но не ожидал, что сама Афина снизойдёт до того, чтобы убить меня.
— Скажи спасибо, что вообще дожил до этой минуты, — холодно усмехнулась она. — Не многие получают такой подарок.
Шафруа отставил стакан и наклонился вперёд.
— Ты знаешь, что о тебе пишут? Официально — ты чиста, словно белый лист. Но те, кто чудом выжил после встречи с тобой, рассказывали другое. Они называли тебя чудовищем.
— Хм… чудовище? — Афина слегка склонила голову, улыбнувшись краешком губ. — А ты про Питера читал? Или твои информаторы не успели?
Глаза Шафруа сверкнули.
— Что ты сделала с ним?
— То, что должна была. Убила. Он полез в наш город, в наши дела, и заплатил за это. Вот и всё.
В комнате повисла напряжённая тишина.
— Ты больна… — наконец сказал Шафруа, его пальцы сжались в кулак. — Вы — зараза, которую мы должны искоренить. Вы взрываете города, травите людей, уничтожаете всё вокруг ради своих денег. Но деньги не спасут тебя, девочка. Государство всегда побеждает.
— О, я обожаю этот пафос про государство и патриотизм, — Афина лениво опустилась на ближайший стул. — Мой путь проще: деньги. Вот и всё. И давай не будем строить иллюзий, Шафруа. Ты здесь не потому, что сильный. Ты здесь, потому что проиграл.
Шафруа резко вскочил, схватил стакан и метнул его ей в лицо. Афина едва шевельнула головой, осколки прошли мимо. Он кинулся вперёд, ударил её коленом в живот и рванул к окну.
Стекло взорвалось осколками, его силуэт мелькнул на фоне серого поля.
Афина выпрямилась, провела рукой по губам, где выступила кровь, и усмехнулась:
— Ты бежишь… но от меня ещё никто не убегал.
Похоже, ему захотелось немного продлить свою жизнь. Хорошо, но это всё равно его не спасёт. Я выпрыгнула следом, осколки стекла порезали кожу, а голова ещё звенела после удара стаканом. Надо признать, Герцог Шафруа удивил меня — хоть он и старше меня раза в три, бегал он всё ещё неплохо. Даже смог оторваться.
Я неслась за ним, а он продолжал что-то выкрикивать — про патриотизм, про честь, про «будущее страны». Я почти не слушала: пусть говорит, через пару минут он всё равно замолчит.
Мне надоело, и я ускорилась. Догнать его труда не составило. Я сбила Шафруа с ног, повалив его на землю, и пару раз врезала кулаком с железными вставками прямо в лицо. Это было за стакан.
Решила не тянуть и застрелить его, но, потянувшись за пистолетом, вспомнила — я выронила его в доме. Герцог сразу понял, что у него появился шанс. Он резко вскочил и ударил меня, я успела блокировать два удара, но один всё же прошёл. Сильный. Меня пошатнуло.
Тогда я вспомнила про нож. Попыталась ударить, но Шафруа оказался не так прост. Он заломил мне руку и направил лезвие в моё плечо. Казалось, он уже уверен, что победил, и в этот момент его самоуверенность сыграла против него.
Я врезала ногой ему в живот, он согнулся. Поднявшись, я пробила кулаком снизу в нос, после чего снова обрушила на него серию ударов. Герцог рухнул, захлёбываясь кровью. Когда он попытался подняться, я вогнала нож ему в живот по самую рукоять. Это выбило остатки воли к сопротивлению.
Шафруа захрипел, искажённый болью, и сказал:
— Какая же ты удачливая сука. Даже когда всё живое погибнет, ты, наверное, будешь идти по выжженной земле, переступая через трупы.
Я холодно посмотрела ему в глаза:
— Удача — это миф, Шафруа. Всё зависит только от наших действий. А всё, что вокруг — ресурсы: природа, культура, люди. Всё это лишь средство для достижения целей.
Герцог скривился в кровавой улыбке:
— Ты совершила большую ошибку, девочка. Скоро сама поймёшь. Ваша деятельность приведёт к краху. И ты сгоришь в своём же огне.
— Какой трогательный момент. Но не надо этих пафосных речей, старик. Я и так продлила тебе жизнь своим бездействием. Хотя знаешь… могу тоже сказать тебе кое-что напоследок.
Я прижала рукоять глубже.
— Увидимся в аду, Шафруа.
— Судя по твоим делам… ты окажешься там первой, — прохрипел он, прежде чем его глаза закатились.
Очередной враг был убит мною.
Я вытерла кровь с лица и перчаток. Шафруа лежал на земле неподвижно, но его слова всё ещё звучали в голове. Увидимся в аду… Смешно.