А Карст – Warsword : story one (страница 13)

Он достал свои хлысты, которые развернулись в кольца стали. С треском и визгом они разрубали первых культистов, будто ткань. Крики разорвали зал.

Александор телепортировался прямо в гущу врагов. Его молот вызвал ударную волну, от которой десяток тел разлетелись клочьями, руны на стенах дрогнули. Он призывал мечи, копья, пики — оружие падало с воздуха, как дождь.

Анастасия шагнула к алтарю. Её руки вспыхнули белым светом, и каждый, на кого падал её взор, воспламенялся изнутри. Женщина больше не молилась — она проклинала.

И тут в дальнем углу, на кресте из чёрного железа, они заметили фигуру.

Прикованный человек. Его руки были распяты, кожа изрезана символами. Лицо залито кровью. Но в глазах — узнаваемое выражение: страх и хитрость.

—

Тимуджин… — прошептал Дионисий.

Он был здесь, пленённый, как собака. Но губы его дрожали, и он шептал:

—

Пощадите… прошу… я всего лишь слуга…

Анастасия, не выдержав, бросилась к нему и ударила. Её кулак, казалось, сломает череп. С каждым ударом лицо Тимуджина превращалось в месиво. Зубы летели на камень, кровь брызгала на её руки, но она не останавливалась.

Александор подошёл, положил руку ей на плечо.

—

Довольно. Он не стоит твоей злобы.

Она тяжело дышала, но отступила.

И в этот момент, на алтаре, они увидели письмо. Свиток, запечатанный красным воском.

Александор сорвал его, прочитал вслух:

«Я знал, что конец придёт. Вы найдёте меня, и не будет спасения. Но вы опоздали. Чернобог уже здесь, и его тьма растеклась по вашему миру. Моя смерть ничего не изменит».

Подпись: Дмитрий.

Зал содрогнулся, будто слова сами по себе были заклятием.

Александор сжал письмо, глаза его загорелись кровавым светом.

Троица подошла к кресту из чёрного железа. Прикованный Тимуджин выглядел, как ободранная туша: кожа вся в зарубках, символы чернели на груди, лицо превратилось в окровавленную маску. Но даже в таком состоянии глаза его сверкали бешеным фанатизмом.

Александр схватил его за волосы и поднял голову.

—

Где Дмитрий? Где твой хозяин?

Тимуджин с трудом закашлялся кровью и прохрипел:

—

Ты думаешь… я предам его? Он — наш свет… наш бог во тьме. Даже если бы он сам вырвал моё сердце, я бы благодарил его.

Анастасия ударила его в лицо, зубы с треском вылетели на камни.

—

Тварь! Он продал твой народ Чернобогу! Он убил тысячи!

Тимуджин улыбнулся кровавым ртом.

—

И ещё убьёт миллионы. Но ради него я приму всё.

Александр сжал кулак так, что костяшки побелели.

—

Где он, пёс?! — рявкнул он и вонзил кинжал в плечо пленника.

Тимуджин застонал, но глаза его всё равно горели безумием.

—

Сколько бы вы ни резали меня… я всё равно умру с его именем. Дмитрий — выше вас. Он уже вознесён.

Эти слова стали последней каплей.

Александр сорвался. Он схватил Тимуджина за грудь, разорвал цепи, удерживавшие тело, и, подняв его, как тряпичную куклу, проревел:

—

Я вырву из тебя верность вместе с костями!

И с нечеловеческой яростью он разорвал его пополам прямо перед алтарём. Хруст костей, визг рвущихся сухожилий и фонтан крови заполнили зал.

Тело рухнуло на каменные плиты, и в ту же секунду руны на стенах вспыхнули багровым светом, будто сама смерть Тимуджина была жертвоприношением.

Анастасия отшатнулась, её дыхание сбилось.

—

Александр… ты…

— Молчи, — выдохнул он, вытирая кровь с шлема. Его глаза горели яростью. — Я клянусь… я найду Дмитрия. И вырву его сердце, повторил он вновь.

В зале повисла мёртвая тишина. Только кровь Тимуджина стекала по плитам, образуя тёмные символы на полу.

После похода в логово культистов дорога домой казалась вечностью. Ночь глотала каждый его шаг. Лишь мерцание луны и скрип доспехов напоминали, что он всё ещё жив. В груди тяжело давила усталость, а в голове звучали крики утопленников и предсмертный вой тех монстров, которых они разорвали в лесу.

У калитки его встретила тишина. Дом казался мёртвым — ни огня, ни движения. Дионисий толкнул дверь, она скрипнула, как будто жаловалась. Внутри пахло воском и прелой землёй.

—

Хоуп? — позвал он, снимая плащ.

Она сидела у зеркала, в одной сорочке, бледная, как сама луна. Лицо её отражалось тускло, и свеча бросала по комнате длинные тени.

— Ты вернулся… — её голос был тихим, словно чужим.

Дионисий подошёл ближе. Он заметил странное: волосы жены закрывали половину шеи, а кожа была почти прозрачной. Он коснулся её плеча, и она вздрогнула.

— Что с тобой? — спросил он.

Она медленно убрала волосы, и он увидел две алые точки на шее. Тонкая струйка крови ещё блестела.

— Это… пустяк, — Хоуп отвела взгляд. — Я просто… чувствую себя иначе. Но теперь это не важно. Главное, что ты рядом.

Она поднялась и обняла его с какой-то новой силой. Её пальцы вцепились в доспехи, словно когти. В её дыхании чувствовался холод, не похожий на дыхание живого человека.

— Ложись со мной, — прошептала она, притянув его к кровати. — Я так долго ждала…

Её губы жадно искали его. Она целовала его с отчаянной страстью, будто боялась, что это их последняя ночь. Дионисий поддался, разрываясь между радостью и тревогой.

И вдруг он почувствовал, как её губы скользнули к его шее. Объятие стало сильнее, руки — словно железные обручи.