А Карст – Warsword : story one (страница 11)

Показалась улыбка, слишком широкая и слишком неестественная. Джокер вышел, словно тень, его когти царапнули пол. — «Ты хорошо справляешься, Шакал», — прошипел он, голосом, похожим на скрежет металла. — «Тёмный совет доволен тобой. Контроль над улицами твоего города почти полон. Кровь, наркотики, рабство… Всё идёт по плану».

Шакал усмехнулся, поправив кольца на пальцах.

— «Мне приятно слышать это, господин. Я всегда делал всё для дела. Люди гниют под моими сапогами, и мне это нравится».

Джокер сделал шаг вперёд, его глаза горели жёлтым огнём.

— «Скоро тебе доставят новую партию оружия. Эрнандес лично привезёт её через границу. Плазменные винтовки, генераторы, даже прототипы тяжёлых орудий. С этим ты укрепишь свою власть и окончательно подавишь конкурентов».

Шакал встал, широко раскинув руки, как актёр на сцене:

— «Значит, город будет принадлежать мне… и совету. А те, кто не склонится — будут сожжены».

Джокер захихикал, звук был словно нож по стеклу.

— «Вот это правильные слова. Продолжай в том же духе, Шакал. Тьма любит тебя».

Он растворился в дыме, оставив после себя запах гари и серы.

Шакал снова сел, сделал глоток вина и прошептал сам себе:

— «Эрнандес… не подведи меня».

Глава 9

Год 3275, месяц Солнца

Таверна гудела от смеха и пьяных голосов. За одним из столов сидел мужчина, которого уже разнесло от дешёвой водки. Его взгляд был мутным, но голос всё ещё звучал как у проповедника на площади.

—

А вы знали!.. Я ведь когда-то был благородным рыцарем Ордена Света, — гордо начал он, но слова тут же переросли в бред. — Столько нечестивцев я перебил… даже инквизиции помогал давить гедонистов. Ха-ха! Я им «грушу» в зад совал… — он заржал, заметив удивлённые лица. — Ну, «груша» — орудие пыток. Не подумайте, я не садомит. В их делах я не участвовал… Господи, прости меня.

Люди вокруг хохотали, глядя, как старик машет руками, будто всё ещё держит в них меч. Молодой парень, всё же решивший спросить серьёзно, наклонился:

—

Но… вы же уже не рыцарь. Почему?

Мужчина осёкся. Смех исчез с его лица. На секунду в мутных глазах блеснула боль.

—

Моя… милая жена… Фаина… — его губы дрогнули. — Она умерла.

Он выронил кружку, всхлипнул и, шатаясь, залпом выпил остатки из другой. Сердце не выдержало: он упал на пол, корчась от боли. С мочой, с криком — и с последним выдохом.

Таверна замерла. Никто больше не смеялся

На его могиле потом выбили: «Верный Ордену. Падший от вина и боли».

Ночь. Луна резала небо бледным серпом. Анастасия стояла у тёмного леса, из которого сочился туман. Тёмные волосы спадали на её плечи, зелёные глаза сверкали отражённым светом.

По правую руку от неё — Александор, воин Ордена Света. Его чёрно-красная драконья броня с алым плащом выглядела как воплощение войны. По левую — Дионисий, рыцарь-монах, в суровом бело-сером доспехе, капюшон скрывал лицо.

—

Ты уверена, что это тот человек? — голос Александора был тяжёлым, как железо. — Что именно он?

— Я проверяла долго, — твёрдо ответила Анастасия. — Когда приехал наёмник Руберт, я следила за ним. Узнала всё, что нужно о его культе. Я сообщила старейшинам. Наш Орден скрыт — поэтому Рыцарский Орден будет получать наводки будто бы «от разных людей».

Туман дрогнул. Из него выползла первая тварь: морда пираньи, тело льва, движения — человеческие.

— Утопленники, — рявкнул Александор и метнул в них молот.

Удар обрушился, и половина чудищ взорвалась в кровавую кашу. Остальные рванули вперёд. Дионисий метнул священные кресты — они впивались в тела, и чудовища раздувало, разрывая изнутри. Затем он выхватил два хлыста из сцепленных лезвий. В вихре стали и криков тела утопленников летели клочьями.

Александор, телепортируясь, призывал то копья, то мечи, то каменные шипы, что рвали врагов на части. Дионисий, окружённый толпой, вставил крест в доспех, скрестил руки, затем резко вознёс их к небу и издал боевой клич. Вспышка святой энергии смела орды. Поле опустело.

— Даже ничего мне не оставили, — с иронией сказала Анастасия, подходя ближе.

Утро. Храм был пуст. Тусклый свет пробивался сквозь витражи, окрашивая каменный пол в кроваво-красные и золотые тона. В воздухе пахло воском и гарью, будто сама молитва здесь давно сгорела.

Анастасия стояла на коленях у алтаря. Её губы шептали слова молитвы, а пальцы сжимали чётки так крепко, что костяшки побелели.

—

Значит… ты всё узнала, — раздался за её спиной низкий голос.

Она вздрогнула, но не обернулась сразу. Медленно поднялась, разворачиваясь. Перед ней стоял Дмитрий. Лицо его было измождённым, тень под глазами казалась глубже любой раны.

—

Да, — тихо сказала она. — Мы искали тебя долго.

Он усмехнулся — устало, безрадостно.

—

И зря. Я обречён. А вы… опоздали. Мир уже не спасти.

С этими словами он шагнул к ней, но внезапно замер. Его глаза расширились.

Из груди Дмитрия, пробив плоть и кости, вышла рука в чёрной броне. Кровь хлынула, заструилась по доспеху, закапала на каменные плиты алтаря. В пальцах, словно в когтях, билась ещё живое, искажённое сердце.

За его спиной, из тени колонн, вышел Александор. Его доспехи сияли мрачно-красным, словно отражая адский свет. Взгляд был ледяным.

— Это… за Дионисия, — глухо произнёс он.

Дмитрий, захлёбываясь собственной кровью, попытался что-то сказать, но лишь булькнул.

Александор сжал пальцы. Сердце взорвалось в его руке, расплескав мясо и кровь по алтарю.

Тело Дмитрия рухнуло на камень, распростёртое, как жертва на жертвеннике.

В храме повисла тишина, и только дыхание Анастасии дрожало, будто в холоде.

Пять дней ранее

Анастасия ступала по мощённой улице города, скрытая под капюшоном монашеского одеяния. С каждым её шагом туман ночи сливался с дыханием, и казалось, что весь мир затаил дыхание. Она шла за тем, кого Орден подозревал давно — за Рубертом, наёмником с глазами хищника.

Она втерлась к нему в доверие, умело пряча истинное лицо. Сестра милосердия, тихая, скромная, готовая помочь — именно так он её видел. Но каждое его движение, каждое слово она запоминала, чтобы донести в Орден.

И вот, в назначенный час, она вошла в церковь. Холодные каменные стены встретили её шёпотом молитв и запахом воска. У дверей стоял смуглый мужчина высокого роста. Его чёрные волосы блестели, глаза сверкали подозрением.

—

Приветствую, сестра, — сказал он.

Они обнялись, и Анастасия прошептала в его ухо заветный шифр. Мужчина лишь кивнул и повёл её в библиотеку.

Здесь, среди пыли вековых фолиантов и икон, спрятана была тайна. Он подошёл к статуе купидона, надавил на глаз мраморного младенца — и пол задрожал. С гулом открылся люк, из которого дохнуло могильным холодом.

—

Иди, — сказал он.

Анастасия ступила вниз. Коридор тянулся бесконечно, его стены были испещрены странными рунами, которые тускло светились синим и багровым светом. Шёпот, словно издалека, скользил за спиной: молитвы? Заклинания? Или крики душ, заключённых в этих камнях?