А Карст – Warsword story II (страница 27)

Лицо фигуры не сияло светом, как в легендах.

Глаза не хранили теплоты героя.

И шаги… шаги были слишком тяжёлыми, слишком гулкими, слишком чужими.

А Лиара всё бежала.

И тень над ней становилась всё больше.

Фигура, что приблизилась, выглядит так, будто вышла из древней легенды — но не из тех, что рассказывают у костра с улыбкой. Это не герой-спаситель, а грозный воин, созданный для битв, где сама земля трещит под ударами.

Перед людьми острова Тсеу стоял высокий — более трёх метров — рыцарь, полностью закованный в массивные, почти монолитные доспехи цвета зимнего металла.

Броня украшена острыми, словно ледяные шипы, выступами — ни одной округлой линии, всё углы, пики, лезвия. Создаётся ощущение, что сама его защита предназначена для нападения. На груди — сложный символ, напоминающий печать или знак старинного ордена.

На плечах лежит огромная белая меховая мантия, которая при каждом шаге колышется, словно хвост снежной бури. Мантия подчёркивает его размеры, делая фигуру ещё величественней — и ещё более пугающей.

Шлем высок, вытянут, увенчан коронообразными шипами. Сквозь прорези в нём пробивается тусклое холодное свечение — два ледяных огонька вместо глаз. Никаких человеческих черт не видно.

В руках он держит гигантский меч, тяжёлый и изогнутый, как осколок замёрзшей молнии. Клинок украшен изящным, но зловещим орнаментом — будто на нём выгравированы древние руны, удерживающие силу холода.

Нога его ступает тяжело, но уверенно, и каждый шаг слышится как глухой удар молота по камню.

Эта фигура не похожа на героя праздников. В ней чувствуется сила древнего воина, возможно — стража забытых земель или повелителя стихийного холода.

От него веет не злом, но всепоглощающей мощью существа, которое привыкло решать судьбы мечом.

Он выглядит как тот, кто приходит не праздновать… А возвещать перемены.

Лиара подбежала почти вплотную — и только теперь поняла, каким огромным он был на самом деле. Она подняла голову, запрокинув её так высоко, что шея заболела. Вблизи воин казался горой металла и льда. Его плащ колыхался, словно белое крыло механического зверя.

Только сейчас девочка ощутила холод, исходящий от него — настоящий, зимний, морозящий до костей. Праздничный смех позади неё стих, будто мир задержал дыхание.

Лиара тихо пискнула, инстинктивно прижав руки к груди:

— Вы… кто?..

Воин остановился. Его шаги замерли так резко, что звук эхом отдался в каменных стенах гавани. Он медленно повернул голову вниз — туда, где стояла эта крохотная девочка, едва достающая ему до колена.

Секунду никто не двигался.

Сквозь прорези его шлема вспыхнули тусклые голубоватые огоньки. Они задержались на лице Лиары, будто изучая, рассматривая… сомневаясь.

Он не наклонился — слишком тяжёл был его доспех.

Но его ладонь на мгновение ослабила хватку на рукояти гигантского меча.

И затем он произнёс — низко, гулко, но не яростно:

— Заблудившийся…

Слово прозвучало так, будто шло из глубин пещеры или из-подо льда. Девочка вздрогнула.

Воин продолжил, едва слышно, будто сам себе:

— Я ищу… имя. Моё… имя.

По толпе прокатилась дрожь. Эльфийские стражи подняли луки. Люди застыли, боясь спугнуть тишину. А Лиара, боясь, но всё же набравшись смелости, сделала шаг назад… и не убежала.

Она подняла глаза:

— Но… вы не Аран Велис?

Огоньки в его шлеме вспыхнули чуть сильнее.

Тяжёлое дыхание вырвалось из прорези, словно туман.

— Нет. Я не тот, кого вы ждёте.

Пауза.

— Я пришёл… за ним.

Женский крик прорезал оцепеневший воздух:

— Лиара!

Толпа расступилась, и из неё вырвалась женщина — мать девочки. Лицо её было побелевшее, глаза расширены страхом. Она подхватила Лиару на руки, крепко прижимая к себе, будто пытаясь заслонить от ледяной тени, возвышающейся перед ними.

— Что ты делаешь?! — выдохнула она, оглядываясь на воина с ужасом. — Отойди от него… отойди!

Воин не двинулся. Он словно наблюдал за ними — за тем, как мать обнимает дочь, как дрожащие пальцы сжимают тонкие плечи девочки.

Снова вспыхнули бледные огни в его шлеме — уже не холодные, а… непонятные. Как будто это зрелище пробудило в нём какую-то далёкую память, чужую, потускневшую.

Лиара тихо прошептала:

— Мам, он не сделал мне ничего…

Но мать не слушала. Она поспешно отступила на шаг, удерживая девочку за спиной. Руки её дрожали.

— Кто вы такой? — выкрикнула она воину, пытаясь звучать храбро. — Чего вам здесь нужно?

Воин слегка приподнял голову, будто тень короны из шипов стала ещё выше. Он говорил медленно, каждое слово тяжёлым эхом:

— Я не пришёл и мир меня встретил мечами… прежде, чем услышал

Он перевёл взгляд на женщину и девочку.

— Я не знаю, что должен был прийти сюда… Пауза.

— На зов.

Мать крепче сжала дочь.

— Какой ещё зов?..

Воин повернул голову в сторону города, туда, где возвышался старый храм, а его глаза вспыхнули холодным светом.

— Того, кого вы зовёте Араном Велисом.

Он… часть меня .

Воин на миг застыл, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя… а затем всё изменилось.

Меч поднялся над головой воина и упал одним движением. Лиара и её мать — мгновение, крик, и их уже не было, располовиненные жестоким металлом, словно никогда и не существовали.

Толпа за ними застыла в ужасе, но мгновение спустя меч снова вонзился в плоть.«Он бросил свой меч, и тот, как торнадо, закружил в воздухе, оставляя за собой хаос.» И началось настоящее кровавое кошмарное шоу. Каждый удар превращал людей в хаотичную, кровавую массу, тела складывались друг на друга, кости трещали, а крики смешивались с глухим эхом ударов.

Некоторые были разорваны мгновенно, другие — выпотрошены и отброшены в стены домов и на каменные мостовые, где их тела рубились и скручивались, словно тряпки. Кровь брызгала в стороны, смешиваясь с пылью и обломками, а металлический звон доспехов и оружия переплетался с стонами и хрипом погибающих.

Меч вылетал из рук воина, словно живой, и снова возвращался к нему. Каждое его движение сметало людей с ног, превращая площадь в кошмарную, шинкованную гору. Камни и деревянные обломки поднимались в воздух, как тучи черной пыли, когда вой меча рушил дома и уносил жизни.

К ночи все было мёртво. Площадь, гавань и улицы были завалены телами, а воздух наполнился запахом металла и дыма. Дома стояли полуразрушенные, окна выломаны, двери сорваны с петель — и всё это молчаливо свидетельствовало о силе, которая прошлась по миру, словно зимняя буря.

Лиара, если бы могла поднять глаза, увидела бы лишь пустоту и тишину — и ледяные огоньки в шлеме воина, как последнюю память о тех, кто ещё недавно жил.

Воин смахнул кровь с меча, его пальцы в металлических перчатях скользнули по лезвию, оставляя на нём тёмные, липкие полосы. Он провёл рукой в латах по шлему — и кровь стекла по холодному металлу, оставляя за собой тёмные дорожки. В глазах отражалась жестокость прошедших боёв — каждый взгляд был наполнен кровью и смертью. Он поднял голову и посмотрел на город, чьи дома дрожали под тяжестью ожидания, и тяжёлые шаги, глухо отдаваясь по земле, повели его туда, где страх и хаос уже ждали.