А Карст – Warsword story II (страница 29)

Глаза учителя вспыхнули как пламя чёрного костра.

— И теперь, тварь… — его голос сорвался на рык, — я ОБРЕКУ ТЕБЯ к тем же мучениям, что пережил сам!

С яростным, первобытным ревом он выбросил руки вперёд и, словно гигант, швырнул Арана прочь — так, что тот отлетел, теряя контроль, а земля и трупы разлетелись под ударом.

Гром расколол небо.

Начиналась настоящая битва.

Дождь лил без конца, превращая площадь в сплошную кровавую лужу. Трупы, разрушенные дома и сгоревшие остатки рынка отражались в красной воде, смешанной с дождем, словно сама земля плакала вместе с небом.

Аран поднялся, тяжелый плащ и волосы липли к лицу, меч сверкал в его руке, покрытый каплями крови и дождя. Его дыхание было тяжёлым, каждое движение — напряжённым и готовым к удару.

Учитель поднял свой двуручный меч, и его истерический смех разорвал воздух. Он стоял на горе тел, словно демон, повелитель хаоса, его доспехи блестели в отражении пламени и дождя. Каждое движение было наполнено дикой, безумной энергией — и эта энергия зловеще вибрировала по площади.

— Пришло время, сынок! — прокричал он, голос смешался с гулом грома, — посмотрим, кто из нас сильнее!

Мечи встретились глазами Арана и его учителя, и в этой мгле дождя, крови и разрушения застыла тишина, словно сама земля затаила дыхание перед бурей.

Аран сжал рукоять ещё сильнее. Металл дрожал под пальцами, его сила души вспыхнула, свет в глазах заиграл ярче, готовый вырваться наружу. Два старых мира, два гнева, два сердца, скованные прошлым, столкнулись в этой площади смерти.

Аран поднял меч, и сила души вспыхнула, яркая и ослепительная, готовая разорвать всё вокруг. Он бросился на учителя, собираясь стереть его одним ударом. Но мастер протянул руку, и энергия Арана была поглощена, словно сама жизнь подчинялась его воле.

— Не только у тебя есть дар, Аран! — рыкнул он. — Дерись как воин!

Они столкнулись. Металл разрезал воздух, дождь смешивался с кровью, взлетающей из мгновенно затягивающихся ран. Их удары могли бы разрубить обычного человека на части — и они разрубали тела на атомы, но сами в мгновение регенерировали. Латные пластины трескались, мышцы разрывались, но тут же срастались, и бой продолжался, как вечная машина разрушения.

Аран вонзал меч в грудь учителя — доспех и плоть разлетелись в клочья, а мастер с ревом вырвался, уже целый, словно ничего не случилось. Удар двуручным мечом обрушил землю под ногами Арана, трупы и обломки взлетели в воздух, но он уже встал, меч сверкая в руках, капли крови и дождя летели во все стороны.

Каждый новый удар был жестоким, отчаянным и кровавым. Они разрубали друг другу конечности, ломали кости, разрывали тела, а потом мгновенно регенерировали, чтобы нанести следующий удар с ещё большей яростью.

— Так, сынок… — прокричал учитель, — так дерутся настоящие воины!

Они кружили друг вокруг друга, лезвия разрезали дождь, каждый удар сопровождался криками боли и ярости, но никто из них не мог умереть. Каждый взмах меча оставлял за собой разрушение — куски камня, пламя от поджаренных тел, искры, летящие от столкновения металла.

С каждым мгновением бой становился всё более кровавым и безжалостным. Город вокруг дрожал под ними, площадь превратилась в хаос, смешав дождь, кровь и металл в непрерывный вихрь разрушения. Их регенерация делала их удары ещё более безумными: каждое смертельное ранение превращалось в новый шанс разнести противника в клочья.

Это была не просто битва — это была вечная мясорубка, дуэль двух богов войны, где единственное правило — выжить через разрушение, через кровь и хаос, пока не останется только ярость.

Учитель вырвался вперёд с такой силой, что земля под ногами треснула. Его двуручный меч пронзил рот Арана, и кровь фонтаном хлынула наружу. Но мгновенно, как будто ничего не случилось, рана затянулась.

— Ты слишком мягок, Аран! — прорычал мастер, глаза сверкали безумием.

Он не остановился. Лезвие рассекло тело Арана напополам, мясо и латные пластины разлетелись в стороны. Но тут же, мгновенно, Аран встал, тело срослось, спина выпрямилась, и взгляд снова загорелся огнём.

— Ты думаешь, это меня остановит?! — закричал он, сжимая меч, — Я вечен!

Учитель рыкнул и снова набросился, каждый удар разрывал землю и воздух вокруг, разбрасывая обломки и кровь в потоках, но каждый раз Аран восставал, как феникс, регенерируя мгновенно и нанося ответные удары с дикой яростью.

Дождь заливал их, смешиваясь с кровью, превращая площадь в вязкую лужу хаоса. Аран и его учитель двигались как смерчи, сталкиваясь, разбрасывая трупы и обломки вокруг.

Аран сделал резкий шаг в сторону, чтобы уклониться от удара меча, но мастер схватил его за плечо и резко дернул, вонзая кулак в живот. Металл доспехов скрипнул, а кости сотряслись, но мгновенная регенерация тут же срастила повреждения. Аран вывернулся и ударил коленом в грудь учителя, потом вонзил пальцы в лицо, оставляя следы крови на коже.

Мастер рыкнул и схватил Арана за шею, поднял над головой и бросил об каменные обломки. Аран отлетел, ударившись спиной о разваленный фонарь, но снова вскочил, срывая с пола осколок железа и впиваясь им в предплечье противника.

Каждое столкновение было грязным и жестоким. Они кусались, впивались друг другу в руки, плечи и даже шею, оставляя следы зубов, разрывая плоть и латные рукавицы.

Учитель выхватил из земли обломок трубы и ударил по ногам Арана — тот подпрыгнул, ухватил мастер за запястье, прокрутил его через себя и бросил в кучу трупов, словно он был пустой куклой.

Аран вкрутился в воздухе, завалив противника на бок, и нанес серию ударов кулаками по лицу и груди, каждый удар сопровождался рёвом боли. Мастер мгновенно восстановился, с рыком поднялся, вонзил пальцы в плечо Арана и раскрутил его, сбрасывая на землю с силой, которая разбрасывала трупы вокруг, как щепки.

Каждое движение было пируэтом разрушения: они кружились, падали, перекатывались, вонзали друг другу мечи, швыряли металлические обломки, бились кулаками, впивались зубами, хватали за волосы, перекручивали конечности.

Вдруг учитель остановился на мгновение, и его глаза вспыхнули дьявольским светом. Он протянул руки, и сила души Арана, яркая и ослепительная, вдруг потянулась к нему, словно его саму пожирала тьма.

Аран почувствовал, как его тело ослабло. Мышцы дрожали, меч почти выскользнул из рук. Энергия, которая всегда была его опорой, теперь уходила в руки учителя, оставляя лишь пустоту и боль.

— АРАН! — взревел мастер, схватив его и вбив лицо в горы трупов. Кости и тела хрустели, капли крови смешивались с дождём, размазываясь по лицу . — Всё это изза тебя! — кричал он, голос рвался, гремел громом и резал слух, словно сама земля отвечала на его гнев.

Аран задыхался, хрипя от боли, его глаза наполнялись страхом и яростью одновременно. Но мгновенная регенерация восстанавливала тело. Каждый вдох давался с трудом, каждый рывок был борьбой за контроль над собой.

Учитель сжал его ещё сильнее, впиваясь взглядом в глаза Арана, как будто пытался выжечь всю его силу и волю. Кровь, дождь и запах смерти вокруг создавали вязкую, почти осязаемую атмосферу ужаса.

— Ты оставил меня! — продолжал мастер, — Ты бросил нас! И теперь всё, что я сделал, — это ответ!

Аран стиснул зубы, вспыхнула сила души, пытаясь вырваться наружу, но учитель уже поглощал её почти полностью, держал баланс между жизнью и смертью в своих руках. Каждый момент был борьбой не только физической, но и духовной, где один неверный вдох мог стоить всего.

Аран уже почти не чувствовал собственного тела. Сила души уходила в учителя непрерывным, пульсирующим потоком. Всё перед глазами дрожало, сгущалось в туман. Кровь на лице смешивалась с дождём и трупной грязью. Мир становился всё более далеким, расплывающимся.

Колени Арана подломились — и он рухнул на гору мертвецов, словно одна из тех безжизненных тел. Пальцы дрожали, не слушались. Сердце билось медленно, как будто утопало в чёрной смоле.

Учитель наклонился к нему, схватил за волосы и приподнял голову, заставляя Арана смотреть прямо в его безумные, сияющие глаза.

— Посмотри на меня, щенок, — прошипел он, — посмотри, что ты сделал.

Он резко дернул голову Арана назад, и тот тихо застонал, почти беззвучно.

— Ты слабеешь… — Учитель улыбнулся звериной ухмылкой. — Прекрасно.

Аран попытался поднять руку, но она бессильно упала. Веки дрожали. Сознание ускользало, как вода сквозь пальцы.

— Я пока схожу в столицу, — спокойно сказал учитель, словно говорил о прогулке под дождём. — И убью всё, что тебе дорого.

Он встал, взял двуручный меч, легко положил его на плечо. Его силуэт на фоне дождя и огня казался чем‑то нереальным, как кошмар, который вырвался в реальность.

— Всех твоих друзей. Тех, кто тебя приютил. Тех, кто верил в твоё жалкое искупление. Всех.

Он повернулся, ещё раз глянул через плечо:

— А потом… вернусь за тобой. Чтобы ты увидел, каким пеплом стала твоя надежда.

Улыбка растянулась ещё шире.

— Не умирай пока… мне нужно, чтобы ты всё чувствовал, когда я вернусь.

Учитель шагнул прочь, растворяясь в дыму и дождевых струях, оставляя Арана на кровавой горе, едва живого, едва думающего, едва существующего.

Сознание потухло.

Темнота сомкнулась.

В покоях верховного мага Ветры, ей было сорок шесть лет, но благодаря тайному поглощению душ преступников она выглядела едва ли на двадцать. Серо-синие волосы растекались по подушке, покрытой мягким бархатом, дыхание ровное, как у спящей кошки.