А. Каллет – 100 миллионов морских свинок (страница 30)

«Вы хотите сказать, что сахарин⁵⁵ вреден для здоровья?»

«Да мистер президент, именно об этом я и говорю» - ответил Вилей.

«Но доктор Рикси дает мне его ежедневно» - заявил президент.

«Возможно, он полагает, что вы склонны к диабету» - прокомментировал Вилей.

«Любой, кто утверждает, что сахарин опасен - идиот» - резко возразил президент. Тысячи долларов налогоплательщиков были потрачены на «легализацию» этого, потенциально ядовитого, консерванта и подсластителя.

Основывая своё мнение на бизнес ориентированных рекомендациях, в категорию идиотов Рузвельта попадет много людей. Эти рекомендации исходят как раз от производителей, которые отстаивали право использовать это опасное вещество в качестве подсластителя в консервированной кукурузе, а также в качестве консерванта, способного предотвратить выбивание крышек плесенью у бутылок с кетчупом.

Еще одним примером того, насколько безответственны должностные лица администрирующие Закон о продуктах питания и медикаментах, является применение диоксида серы (E220) при изготовлении сухофруктов. Вот что заявил в своей речи 1907-го года министр сельского хозяйства Джеймс Вилсон:

«Мне стало приходить множество сообщений о том, что в Сан-Франциско случилось нечто серьёзное. Тогда я отправил туда сообщение о своем намерении прибыть к ним в определённый день, что и сделал…

По прибытии, я обнаружил, что мэр города, банкиры, предприниматели и фермеры пребывали в большом волнении. Они желали услышать мою оценку ситуации. Я обратился к ним со словами: “Не знаю, что сказать вам господа, для начала вы говорите, а я послушаю”. Смысл их речи был следующий: Суммарный оборот по городу, связанный с выращиванием фруктов и приготовлением сухофруктов оценивается в $15,000,000. Заключены контракты с крупными восточными торговцами. Люди берут займы у банков, которые возвращают после продаж, после чего все повторяется. Но вы там у себя в Вашингтоне говорите, что мы можем использовать лишь 350 миллиграмм диоксида серы на килограмм. И люди с востока, заключившие с нами контракты, не смогут предложить нам хороших условий, так как они опасаются быстрой порчи товара».

«После того, как я потратил целый день, выслушивая этих почтенных граждан, я сказал им следующее: “Я понимаю, в каком сложном положении вы находитесь, господа. Не думаю, что принимая данный закон, американский Конгресс намеревался положить конец вашему коммерческому предприятию. Там, в Вашингтоне, нам было недостаточно известно о том, как вы ведете дела и в дальнейшем, чтобы направлять вашу активность не разрушая ее мы исправим это недоразумение. А сейчас я скажу, как вам следует себя вести. Делайте все так, как делали раньше, а я тем временем посодействую, чтобы вашу продукцию не изымали и не подавали на вас в суд до тех пор, пока мы разберемся лучше в количестве миллиграмм на килограмм и всем таком прочем…”»

Когда же химики, которым было поручено исследовать влияние обработки сухофруктов диоксидом серы, предоставили отчёт о своей работе, министр Вилсон запретил его публиковать. Это было первым случаем из последующей череды сокрытия информации и рекомендаций по данной теме, оплаченными за деньги налогоплательщиков (Подобное утаивание неблагоприятной для влиятельных лиц информации является для Управления по санитарному надзору обычной практикой).

Была найдена безвредная альтернатива, но широкая огласка этого открытия стала бы самой неудобной палкой в колесах индустрии сухофруктов применяющей диоксид серы и тогда, и теперь. Этот доклад по сей день остается неопубликованным и поэтому безвольным, технически неграмотным и социально индифферентным министрам сельского хозяйства ничего не остается, как наблюдать за дальнейшей травлей населения.

На данный момент ограничений по допустимому содержанию диоксида серы в сухофруктах не существует. Как ни странно, исключение составляют сухофрукты закупаемые государством для собственных чиновников и служащих, пациентов больниц и военнослужащих.

До сегодняшнего дня, в сфере санитарного контроля, в Америке никто и никогда не утруждал себя проведением экспериментов или тщательным изучением технической литературы, чтобы определить безопасный уровень содержания этого консерванта. Консерванта, который полностью запрещен в некоторых штатах и Японии (за исключением абрикосов). В таких странах, как Германия, Австрия, Болгария и Франция он регулируется настолько строго, что привычные и разрешенные в Америке сухофрукты, там будут подвергнуты эмбарго.

Доктор Вилей, когда стоящие над ним должностные лица не вмешивались и были сомнения насчет некоторого вещества, следовал общему принципу – исключить это вещество из оборота в законном порядке. Ради общественного блага, права сотен миллионов потребителей следовало ставить выше прав нескольких тысяч или даже сотен тысяч производителей, торговцев и фермеров.

Этот здравый принцип распространялся также на ядовитые или потенциально ядовитые вещества, ущерб от которых сложно было бы измерить или ощутить, но которые могли вступить во взаимодействие с другими сомнительными веществами или иным способом косвенно повлиять на здоровье. Так, как было в случае с отравлением мышьяком - одно и то же ядовитое вещество может накапливаться внутри потребителя вместе с различными видами еды, напитками, лекарствами и даже поступать из обоев в спальне. Это происходит незаметно и одновременно с другими веществами вроде диоксида серы, алюма (сульфата алюминия – E520), сульфита натрия, бензоата натрия (E211), нитритов, меди, свинца, олова, сурьмы, цинка и алюминия.

В настоящее время, в большинстве штатов, сотрудники Управления по санитарному надзору работают по противоположному принципу. И это происходит несмотря на то, что подобное недвусмысленно исключено в положениях действующего Закона о пищевых продуктах и медикаментах. В чрезвычайно важных случаях Управление предпочло придерживаться такой позиции: Если существуют сомнения и отсутствуют убедительные доказательства вреда здоровью, использование рассматриваемого вещества разрешено до тех пор, пока Управление не установит (если установит) достоверный факт угрозы общественному здоровью и благосостоянию. Существует ли на самом деле подобная опасность - Управление никогда не устанавливает. Например, так было в случае с диоксидом серы – прошло двадцать три года и потерялся не только предмет спора, но и увеличилось использование этого консерванта. А все вследствие процесса “административной эрозии” – произошло ослабление правовой защиты.

Мы уже отмечали, что первые несколько месяцев правоприменения данного закона отметились жалобами и обращениями производителей к государственным чиновникам, включая самого президента, у которых они искали свое спасение от надвигающегося законопроекта. Одна из таких жалоб привела к тому, что Рузвельт собрал третейскую комиссию «Referee Board of Consulting Scientific Experts». Его приемник, президент Тафт, способствовал переформулировке определения чистого виски в рамках Закона о пищевых продуктах и медикаментах.

Сегодня это может показаться лишь исторической формальностью, однако это нанесло серьезный ущерб дальнейшей практике правоприменения данного закона. Испытав на себе давление бизнеса, Тафт также как и его предшественник, не имея на то законных оснований, назначил специальную комиссию для рассмотрения возникающих проблем и переопределения терминов в более “мягкую” форму, а не ту, которая уже была утверждена Бюро по вопросам химии. Все это, несмотря на то, что эти термины уже были оправданны и признаны справедливыми в нескольких судебных разбирательствах. В итоге, у виски изменилось значение. Стандарт приготовления виски упал до уровня хорошего самогонного виски времен Вольстеда.

Проведенные господами Рузвельтом и Тафтом конференции и заседания, имевшие своей целью “улучшить” труды честных техников из Бюро по вопросам химии, прекрасно справились со своей задачей. После них ни один сотрудник Управления не забудет о том, что организация вовлечена в политику, что означает - вовлечена в бизнес, если вы реалист то понимаете это - вопросы научности, в контексте управления и распределения продуктов питания и медикаментов более не поднимаются.

В результате имеем – санитарные нормы и законы запрещают лишь немногие злодеяния - прямое мошенничество или причинение вреда здоровью, а также экономические нарушения для товаров, транспортируемых через границу штатов (Закон также регулирует корма для животных), лишь в том случае, когда товар находится в «оригинальной упаковке». Закон не защищает потребителей после того, как оригинальная упаковка изменена. Даже если у продукта истек срок годности, он загрязнен, опасен для здоровья или ядовит. Теоретически, за этим должны следить местные власти штатов со своими собственными законами (что означает дело пущено на самотек).

Закон запрещает импорт в США и перевозку между штатами измененных или неверно маркированных товаров, однако сами эти определения давно устарели и поглощены непрерывно развивающейся наукой, технологиями выращивания, производства и хранения. Выявление факта изменения или неверной маркировки лежало на плечах лишь одного Бюро по вопросам химии (Бюро могло делегировать проверку третьем лицам, но лишь под своим руководством). Согласно прежнему Закону, измененные или неправильно маркированные товары, перевозимые через границу штата или находящиеся в оригинальной упаковке после транспортировки, могли быть конфискованы по факту своего существования, а не из-за претензий к владельцу.