А. Каллет – 100 миллионов морских свинок (страница 28)

*Так трактуют закон представители Управления по санитарному надзору. Юрист, тщательно изучивший дела, связанные с положениями Закона о продуктах питания и медикаментах, настаивает на том, что она является неверной, и что чиновники предпочитают игнорировать возлагаемую на них законом ответственность.

Опять таки, производителю продуктов питания, желающему обойти требования, предъявляемые к консервам, всего-то и надо, что найти способ «упаковывать» свой товар таким образом, который никак не регулируется. Например, можно продать свои товары группе потребителей, приобретающих их наравне с обычными консервами, однако если продавец упаковывает свой товар в вёдра, баночки, кеги, бочонки или бочки, то на него не распространяются правила Закона о продуктах питания и медикаментах, применимые к его конкурентам. Похожая ситуация имела место и в ранние дни попыток правоприменения Закона, когда упаковщики мяса избегали указания массы нетто на упаковке не смотря на требования закона, утверждая в судах, что завёрнутая в бумагу ветчина или ломтики бекона не являются «продуктами питания в упаковке» в том понимании, которое приводится в тексте Закона.

Одним из самых слабых мест правовой системы, управляющей оборотом продуктов питания и медикаментов, является поправка, которая принималась с целью устранения пробела в законе, появившейся из-за решения Верховного суда от мая 1911 года. В соответствии с этой поправкой, неправильно маркированным считается любое лекарственное средство, в отношении которого заявлялись как ложные, так и мошеннические лечебные, профилактические или смягчающие (течение болезни) свойства. В исходном Законе открыто признавалось, что доказать намерение (в упомянутом выше значении «мошеннический») очень сложно, а часто и вовсе невозможно; так что для того, чтобы исключить возможность избежания ответственности подсудимым посредством заявления об отсутствии умышленного стремления ввести покупателя в заблуждение, в процессе голосования Конгресс отверг поправку, в соответствии с которой предполагалось введение в текст определения элементов состава преступления слова «умышленно». Будь это слово добавлено в текст закона, то оно бы давало обвиняемому возможность снять с себя ответственность во всех делах, в которых органы государственной власти были бы неспособны доказать наличие у него действительного намерения совершить неправомерные деяния.

Однако более поздняя поправка о патентованных лекарственных средствах, отражающая рост превосходства производителей продуктов питания и медикаментов над законом о лекарственных препаратах, сформулирована так, что для признания виновности требуется не только несоответствующая маркировка лекарственного препарата, но и доказательство того, что при его продаже производитель имел злой умысел. Разумеется, при таком подходе невозможно привлечь к ответственности производителя за несоответствующую маркировку и продавца за преднамеренное введение в заблуждение о свойствах товара – а именно такую комбинацию они часто и используют, в итоге чего потребители оказываются обмануты точно также, как если бы несоответствующая маркировка и преднамеренное введение в заблуждение о свойствах товара было предпринято одним и тем же лицом. Невозможно что-либо предпринять и против производителя, достаточно умного для того, чтобы несоответствующе маркировать свои товары, при этом избегая таких деяний, которые могли бы предоставить доказательства их деятельности «при отсутствии обоснованного сомнения», требуемых для успешного судебного преследования.

Продажа трудновыявляемой и смертельно ядовитой воды с радием, о которой говорилось в одной из предыдущих глав, считалась абсолютно законной из-за другого большого пробела в законе, однако Управление «в связи с финансовым положением правительства» не рекомендует «в настоящий момент» издания законов с целью предотвращения междуштатной торговли подобными продуктами, а также сотнями других ядов. Такого мнение доктора Данбара, заместителя начальника Управления по санитарному надзору, считающего, что Министерство финансов не может не способно справиться с предотвращением смерти граждан и налогоплательщиков от воды с радием и других смертельно опасных товаров, оборот которых на данный момент не регулируется законом, и являющегося типичным представителем носителя мнения, распространённого среди политиков в Вашингтоне и столицах штатов, о том, что поражение, каким бы серьёзным оно ни было, не имеет значения, если это малоизвестное поражение, о котором общественность по большей части не знает, и за которое, соответственно, не может винить правящую партию. Миллионы слышали о смертях вследствие употребления воды с радием (как и о имевшем место несколько лет назад смертельном отравлении нескольких работниц, изготавливавших светящиеся в темноте от радиевой краски часовые циферблаты), но лишь немногие осознали, что за невежеством и мошенничеством продавцов от всех болезней стоит некомпетентный, безразличный и достаточно хладнокровный государственный режим, нежелающий действовать в условиях какой бы то ни было общественной необходимости, если только общественное мнение, включая мнение наиболее влиятельных коммерческих предприятий, чьи интересы затрагивает тот или иной вопрос, не будет требовать вмешательства со стороны государства. Сведущие в данном вопросе люди были уверены, что смерть Баерса оказалась достаточно скандальной, чтобы шокировать Управление по санитарному надзору и побудить его к действию. Однако мы в очередной раз недооценили безразличие Управления к общественному здоровью и самодовольство, с которым его чиновники относятся к обстоятельствам, выставляющим их в дурном свете. Не будет предпринято никаких положительных действий, хоть бы даже и дачи рекомендации об ужесточении федеральных законов и законов штатов, касающихся контроля за ядовитыми веществами, так что через некоторое время смерти от отравления радием вскоре вновь дадут о себе знать, но уже в другой форме – возможно, это будут дрожжевые кексы с радием или, может быть, тоник для волос всё с ним же; и мы нисколько не сомневаемся в том, что в прессе вновь появятся сообщения о смертях и отравлениях (если только в дело не будет вовлечён продукт или финансовые интересы в области производства медицинских препаратов могущественного и финансово состоятельного предпринимателя из сферы торговли продуктами питания и медикаментами, а происшествия не слишком ужасны или многочисленны, чтобы не допустить шумихи в прессе по их поводу). В Законе о продуктах питания и медикаментах много слабых мест (с чисто экономической стороны) в том, что касается защиты прав потребителей, о которых вести разговор в данной книге не представляется возможным. Однако они должны быть тщательно изучены в другом месте специалистами в области медицины, права и экономики с целью и в качестве основы для принятия эффективного и правоприменимого закона о продуктах питания и медикаментах.

Приказ о почтовых аферах, как уже отмечалось, в некоторых случаях используется для дополнения Закона о продуктах питания и медикаментах, однако руководитель Объединённой ассоциации производителей медицинских препаратов, могущественной и эффективной организации производителей «готовых» препаратов, не столь давно был рад сообщить, что при подобном делопроизводстве ассоциации удалось «прийти к соглашению без уголовного разбирательства, и, за исключением одного случая, уладить всё без каких-либо изменений в установившейся деловой практике». Что же касается мнения изготовителей лекарственных средств относительно правоприменительной деятельности Управления по санитарному контролю, то следующий комментарий того же бизнес лидера даёт представление о том, сколь мало слудет производителям лекарственных средств от всех болезней беспокоиться об академическом и невнятном правоприменении Закона о продуктах питания и медикаментах:

 

«За 1931 год, не смотря на то, что многие из наших членов сталкивались с наложением арестов и получением предупреждений, всё же в каждом случае, когда к нашему юридическому отделу обращались с просьбой предоставить помощь, ему удавалось так повернуть ход этих (судебных, прим .перев.) дел, что предпринимательская деятельность развивалась в привычном русле». [курсив наш.]

 

Мы не способны перечислить все случаи неспособности Управления обеспечивать правоприменение простых положений Закона. Несмотря на то, что основной целью принятия закона была зашита наших продуктов питания и медикаментов от добавления в них ядовитых и вредных веществ, судя по свидетельствованию перед Комитетом по ассигнованиям и одному из официальных отчётов Министра сельского хозяйства, Управление больше всего заботится о том, чтобы избегать противодействия (большим компаниям, прим. перев.) и, разумеется, заключении в тюрьму людей, причастных к нарушению большими корпорациями положений Закона. Действительно, Управление подчёркивает помощь, которую оно оказывает своей правоприменительной деятельностью производителям, страдающих от недобросовестной конкуренции с предпринимателями, добавляющими в свою продукцию запрещённые вещества и практикующие несоответствующую маркировку, и продающими товары той же категории. Однако, как отмечает доктор Виллей, любое упоминание правонарушений со стороны производителей в Законе о продуктах питания и медикаметах имеет уголовный характер, и ни одно из них не подразумевает коррекционных или образовательных мер, коие Управление рассматривает в качестве основного посыла закона, содержащего такие никогда не применяемые на практике наказания, как штраф размером до 300 долларов или тюремное заключение сроком до года. А ведь угрозы таких наказаний для корпоративных должностных лиц было бы достаточно для того, чтобы заставить даже наиболее могущественные корпорации быть намного осторожнее (а, как нам теперь известно, сейчас они об этом даже не беспокоятся), ходя по грани законности при изготовлении и продаже своей продукции. У офиса начальника Управления по санитарному надзору или министра сельского хозяйства нет никакого права на то, чтобы, преследуя общие идеи господ Хардинга, Кулиджа и Гувера, менять изначальный уголовныйпосыл документа, имеющего своей целью защиту общественных интересов, на коррекцию ошибок и образование производителей, чтобы установить взаимопонимание производителей и федеральных чиновников с их изменёнными и уменьшенными обязанностями.