А. Фонд – Конторщица-5 (страница 25)

– Мы вчера с вами провели беседу по жалобе вашей матери, – попенял мне Колодный, – высказали вам устное внушение. Было такое?

– Было, – подтвердила я.

– Вам было рекомендовано помириться с матерью. Было такое?

– Было.

– Тогда почему вы не выполнили предписание парткома?

– Так вы же срок дали две недели, – примитивно отмазалась я, – а прошло меньше суток. Не успела.

– А вот ваша мать пришла ко мне в слезах и утверждает, что вы выгнали её из дома в непогоду, на ночь глядя?

– Выгнала, – согласилась я.

– Почему?

– Мать и сестра начали оскорблять и выгонять Римму Марковну, которая проживает у меня. Она – фронтовичка, ветеран Великой Отечественной войны. Да и просто пожилой человек. И явно не заслужила такого неуважительного и хамского отношения. Вот я и сделала выбор.

– Неправда! – вспыхнула Лариска, – эта приживалка в нашей квартире живет! Незаконно! Ещё и шубу ей купила!

– Я бы попросил не употреблять такие выражения, – резко оборвал Ларискины причитания Колодный и повернулся ко мне, – вам есть что сказать?

– Конечно, есть. Да, действительно, у меня живет Римма Марковна. У неё слабое здоровье, а в её комнате в коммунальной квартире условия для пожилого человека плохие, у соседей много детей, они шумят постоянно. А у меня дома тихо, комфортно. Вот я и предложила ей некоторое время погостить у меня, пока она не поправит здоровье. Сердце, знаете ли. Недавно вон инфаркт был. Могу справку принести показать.

– Да у неё там не одна приживалка! – мстительно фыркнула Лариска, игнорируя мои слова, – устроила притон из нашей квартиры!

– И это правда. Ещё у меня в квартире живет Света. Девочка, семи лет, сирота. Это дочь сестры моего бывшего мужа. Отец у неё умер, мать сбежала заграницу. Не хотелось ребёнка в детдом отдавать. Дети должны жить в семье. К сожалению, моя семья не поддерживает это моё решение. Отсюда и все конфликты.

– Врёт она все! – закричала Лариска. – не слушайте её!

– Да что вы ей верите! – наконец, раскрыла рот и Шурка. – Она же у нас дурочка, в дурдоме лечилась! Вот и чудит. Вы бы, товарищ, заставили её к родной матери ездить и помогать. А то совсем разленилась! Как завела приживалок этих, так к нам и носа не сует!

Мы с Колодным переглянулись.

– Гражданка, – сказал Колодный, – ваш вопрос ясен. Вы заявление написали?

– Написала, – прошипела Шурка, злобно зыркнув на меня.

– Вот и хорошо. Оставляйте тогда заявление. Будем разбираться дополнительно.

– Как разбираться? Долго? – опешила Шурка.

– От двух недель до двух месяцев, – сказал Колодный, – нужно заново комиссию создать. Проверить все факты. Поехать к вам в деревню, на месте посмотреть…

– Так это когда ещё всё будет! – возмутилась Лариска, – а я что, сама два гектара сахарной свеклы зачищать буду?

Первый раунд «войны» с Шуркой и Лариской закончился моей позиционной победой. То, что сперва я восприняла, как зло, обернулось на благо. Тот же Колодный воочию увидел, что из себя представляют родственнички Лиды и сделал правильные выводы. А, значит, есть шанс на благоприятный исход этого дела.

Вот чем они думают? Чем больше они скандалят и пытаются заставить и прогнуть меня, тем меньше у них шансов на благополучный исход дела. Почему некоторые родители считают, что дети должны по первому зову бежать и все выполнять, только потому, что те их родили и воспитали? Дети разве просили об этом? Неужели нельзя включить мозг и относиться к детям с уважением? Разве разница в возрасте является поводом, чтобы хамить и гонять другого человека? Хотя перекосы бывают и в другую сторону, когда деткам буквально дуют в жопку и в результате из них вырастают хрупкие капризные одуванчики, совершенно неприспособленные к жизни в реальном мире. И при этом такие детки считают, что им все должны, и страшно удивляются, и негодуют, когда вокруг них не водят хороводы. Мне кажется, если Лида была из первой категории, то Лариска – из второй. И это у одной-то матери.

В общем, еле-еле Колодный выпер лидочкиных родственниц из кабинета. При этом они визжали и вопили так, что из соседнего крыла аж Жердий с Лактюшкиной прибежали. С одной стороны, неприятно, что теперь всё депо «Монорельс» будет об этом знать (хотя и так все знали), а с другой, может, увидев всё это, симпатии коллег хоть немного станут на сторону Лиды, то есть меня.

Но, когда я вернулась к себе в кабинет, я была настолько взбудоражена, что не могла сосредоточиться и работать. И опять я решила сходить на пару минут на улицу и купить себе сливочный пломбир. Это была моя и Лидочкина слабость. Здесь у нас полностью с ней совпало. Мороженное меня всегда успокаивало и примиряло с самыми сложными ситуациями.

Я вышла на проходную и, перекинувшись приветствием с бабой Валей, которая сегодня дежурила, через стекло входной двери увидела, как по улице медленно идут, о чём-то споря, Шурка с Лариской. Мне не хотелось с ними сейчас сталкиваться, и я резко притормозила на вахте.

Баба Валя что-то там рассказывала. Я что-то невпопад ей отвечала. Не вслушиваясь. А сама наблюдала за родственницами.

И тут к ним подошел… товарищ Иванов. Они немного поговорили и втроём куда-то пошли.

И, кстати, у меня сложилось впечатление, что они хорошо знакомы.

Глава 13

– Какая ещё, ипиегомать, командировка?! – вызверился Иван Аркадьевич. – Лида, ты точно там ничего не перепутала?! Может, ты с будуна?! Нет?!

Я молча пожала плечами. Но без резких движений, чтобы не провоцировать разъярённого шефа ещё больше. Да что тут говорить? Сама в шоке.

– Лидия, мы же с тобой как договорились? Как, я спрашиваю?! – продолжал метать громы и молнии шеф, а я не могла ничего опровергнуть. Мой косяк, но вариантов отказаться от поручения Быкова не было. И дело здесь не только в талонах на шубу Римме Марковне, но и в нашем деловом взаимополезном общении. Жертвовать долгосрочной стратегией ради сиюминутной похвалы Ивана Аркадьевича я не намерена.

– Ты и так прогуляла целых два дня!

– Я в отгулах была, – осторожно поправила его я, стараясь не злить ещё больше.

– Да хоть в Гондурасе, хоть на Луне! – со всей дури стукнул по столу кулаком Иван Аркадьевич, охнул и подул на руку. – Мы с тобой как договаривались, Лида? Как?! Что ты отдохнешь и дальше будешь работать без перерывов. А ты, мало того, что среду и четверг пробегала с этими жалобами, так теперь без ножа меня режешь!

Я молча слушала и терпеливо ждала, пока он перезлится. Так-то он был полностью прав.

– Ну вот что мне с тобой делать, Горшкова?! Что?! Кто план мероприятий по совершенствованию подготовки специалистов писать будет? Мне же в понедельник хоть умри его сдать надо! Постановление мы выполнять обязаны! – он схватился за голову и уставился на меня злыми глазами.

– Я до субботы всё напишу, – пообещала я.

– А доклад мне?

– И доклад напишу.

– А если Клавдия там косяки найдёт и не примет?

– Ничего страшного, я Кашинской все первоисточники оставлю, если вдруг что – она в рабочем порядке поправит, Клавдия Валериановна всегда так разрешает, – попыталась успокоить шефа я, – а хотите, я художника попрошу, пусть вам к докладу пару красивых графиков на плакатах нарисует?

– А он успеет? – чуть подобрел Карягин.

– Иван Аркадьевич, основные цифры у меня есть, сейчас прямо посажу его рисовать, а сводную таблицу до вечера закончу, он за завтра вполне нарисует. А не успеет – пусть в субботу и воскресенье выходит. До понедельника всё у вас будет.

– Ну тогда ладно, – окончательно смилостивился Иван Аркадьевич и закурил сигарету, – езжай тогда в свою командировку, Лида. Но больше так не делай!

Я подавила облегчённый вздох и уже развернулась уходить, как шеф меня окликнул:

– Что там с недоразумением с матерью? Чем всё закончилось?

– Да она уже сама сюда приехала, – поморщилась я. – Уже к Колодному даже добралась. Он вызывал, очную встречу делал…

– Это я знаю, слышал, – задумчиво кивнул Иван Аркадьевич и выпустил кольцо дыма, – ты мне вот что объясни, Лида, а почему ты ему сказала, что Света – это дочь сестры твоего бывшего мужа Горшкова, а не дочь твоего умершего мужа Валеева? Разве так не правильнее?

– А это я «соломки подстелила» на будущее, – объяснила я, кисло скривившись.

– В каком смысле?

– Светкина непутёвая мамашка в заграницах своих нагулялась, и буржуйский муж её под зад ногой нынче пнул. Так вот она решила обратно вернуться и Светку отобрать. Думаю, скоро очень большая война за Свету будет.

– Лида, ну что ты как маленькая, – покачал головой Иван Аркадьевич, – сама подумай, что она тебе может противопоставить? Ты – заместитель директора депо «Монорельс», член Партии, да ещё вдобавок входишь в наш городской Комитет советских женщин. А она – неблагонадёжная актрисулька с подмоченной репутацией.

– Именно поэтому я и стараюсь подстраховаться, – вздохнула я. – Когда происходит противостояние «ум» или «красота», всегда стопроцентно побеждает красота. Особенно если это касается женщин. И связи. Увы, но это так. И эта непутёвая актрисулька вполне может обаять какого-нибудь деятеля «наверху», и он может решить судьбу Светы в пользу Ольги. Это – раз. А во-вторых, я боюсь, что мои родственнички, Ольга и моя мамашка, в борьбе против меня очень быстро споются. А так у меня протокольно отмечено, что я взяла дочь сестры бывшего мужа, да ещё после нашего с ним развода, к себе, чтобы не допустить детдом.