А. Фонд – Конторщица-5 (страница 24)

– То есть подвоха нет? Просто поехать и посидеть на собрании?

– На трёх собраниях. Три дня же.

– И всё? – настороженно уточнила я.

– Остальное я расскажу тебе при встрече, – вздохнул Быков. – Вот что ты за человек такой, Лида! Ничего от тебя не скрыть. Тебе бы в милиции работать, все преступления сразу раскрывались бы.

– А когда встреча? – поморщилась я, прикидывая, как свинтить с работы, ведь с Иваном Аркадьевичем договаривались, что я после отгулов буду работать в поте лица. А я только-только вышла, так мало того, что прогуляла считай два рабочих дня, так еще два дня разборки с этим письмом (удружили родственнички!).

Мне сейчас как раз уезжать не желательно, раз лидочкина мать лично приехала и намерена идти до конца – ничем хорошим всё это для меня не закончится. И мне как раз именно сейчас нужно сидеть здесь и контролировать ситуацию, а чёртов «опиюс» решил меня в командировку внезапно услать.

А с другой стороны – чёрт с ней. Если подо мной стул зашатался и меня уволят (к примеру), так хоть в командировку съезжу за государственный счет. А то засиделась я уже на одном месте.

Всё это мелькнуло у меня в голове за полсекунды, а Быков сказал:

– А давай сейчас пообедаем вместе и обсудим. Место, как обычно, – наше.

В трубке пошли гудки.

Я вздохнула и аккуратно положила трубку на рычаг.

Посидела, грустно рассматривая содержимое ящика, этой косметикой я больше пользоваться не буду. Затем набрала внутренний номер:

– Ало, Татьяна? Можешь заскочить ко мне до обеда буквально на минуточку? Нужна твоя помощь. Выручай – прихвати помаду, тушь, пудру и карандаш, как обычно я у тебя беру. Жду.

Я откинулась на спинку стула и приготовилась ждать Репетун. Идти на деловой обед неподготовленной, пусть даже с Быковым, я считала дурным тоном.

Интересно, что за задание он опять мне решил подсунуть? Надеюсь, больше не придется документы подменивать? В прошлый раз случайно получилось, повезло, что я с Велимиром была знакома. Кстати, вопрос с Велимиром так и не решился. Но что-то он больше не звонит. Интересно, сам отшил влюбленную секретаршу или что? Но раз не звонит, значит, всё у него там хорошо.

К ресторану «Нивушка» я подрулила в полном боевом раскрасе, как и полагалось каждой порядочной советской женщине. Единственно, мой мэйкап сильно отличался от общепринятого – я полностью игнорировала блестящие тени и перламутровые помады, особенно вырвиглазных расцветок.

Быков уже занял столик и, в ожидании меня, что-то записывал в блокнот.

– Четверг – рыбный день, а я варенную рыбу не сильно и люблю, – проворчала я, заглядывая меню. – Хотя моя Римма Марковна рыбу-фиш готовит так, что все рестораны Европы стыдливо краснеют.

«Опиюс» решил, что это шутка и добросовестно немножко похихикал.

– Салат из сельди, салат из морской капусты или килька с луком, – ворчливо прочитала я, – рыбный рассольник или уха, рыбные котлеты с гречкой или рыба под маринадом с картофелем. Зашибись выбор.

– А что бы ты хотела? – хмыкнул Быков, терзая вилкой кусок салата «шуба».

– Ну, на пример, обжаренные ломтики савары в облегчённом сливочном соусе Бер Блан и с чёрной икрой. Крем-суп из морского гребешка с трюфелями и эстрагоном. И запечённые устрицы в сморчковом соусе, – мечтательно вздохнула я, вспомнив гастрономические туры с Жоркой по мишленовским ресторанам.

Быков вылупился на меня, как на диковинку.

– Но что имеем, то и придется есть, – подытожила я и заказала рыбную котлету.

– Что-то ты сильно не в духе, – внимательно посмотрел на меня Быков, – устала? Или неприятности?

– Мать продолжает войну, – пожала плечами я. – Мало ей писем во все инстанции. Теперь сама лично приехала разборки устраивать. И мало того, что перед людьми позорит, так ещё вчера вечером припёрлась ночевать ко мне. Со скандалом.

– Надеюсь, ты за вечер с нею помирилась? – нравоучительно сказал Быков с видом доброго дедушки.

– С чего бы это? – удивилась я, – наоборот, выгнала её.

– Что, на ночь глядя?

– Ну да, а что?

– Лида, родную мать? Выгнала?

– Выгнала. И пусть скажет спасибо, что без членовредительства. Практически мирным путём.

В эту минуту принесли заказ, и он умолк.

Я пододвинула тарелку с рыбой и обречённо посмотрела на еду:

– Так что я должна сделать в командировке?

– Нужно встретиться с одним человеком и передать ему пакет.

– Пакет? А что там? Оружие? Наркотики? – настороженно спросила я.

– Шутница, – проворчал Быков, правда без улыбки, и добавил. – Это обычные бумаги. Там всего лишь медицинская карточка.

– И всё?

– В первый день передашь. В третий день – заберёшь обратно. Имя-фамилию и адрес получишь перед выездом вместе с пакетом.

– Ну ладно, – чуть растерянно пожала плечами я и, спохватившись, спросила, – а в какой город я хоть еду? Билеты же взять надо.

– Билеты тебе заказали уже. А едешь ты в Кисловодск.

Стоит ли говорить, что настроение у меня сразу скакнуло в верх и даже рыбные котлеты я доела с энтузиазмом, правда небольшим, но всё же.

Напоследок я спросила у Быкова:

– Вы не подскажите, Лев Юрьевич, где бы мне посмотреть списки парторгов нашего района, в деревнях которые были.

– Так зайди у Марины глянь.

– Мне за сорок девятый год нужно, – сказала я.

– А зачем?

– Курсовую в институте пишу, – выкрутилась я.

Мне не хотелось говорить о том, что я решила найти родного отца Лиды. Нет, я не ожидала поддержки и остального, мне от родной матери вполне хватило. Но мне нужно понимать, что за родня у Лиды, а то внезапно явится ещё и папаша и начнет тоже права качать, согласно Конституции. Хотелось подстраховаться.

– В пятницу после обеда будет Бэлла, – поморщился Быков, вспоминая, – зайди, я ей скажу, пусть архив посмотрит. Там у неё всё должно быть.

Соответственно и на работу я прискакала вся воодушевлённая и почти добрая.

А на работе меня сразу же вызвал Иван Аркадьевич и дал задание нам с Кашинской подготовить план совершенствования подготовки специалистов с высшим и средним специальным образованием без отрыва от производства согласно свеженькому постановлению Совмина СССР № 552.

Я «взяла под козырёк» и пошла работать.

Но только-только ввела Кашинскую в курс дела и разделила роли, кто из нас чем будет заниматься, как прибежала Людмила и сообщила, что меня опять вызывают к Колодному.

Хорошее настроение начало стремительно опускаться вниз. Нет, была ещё небольшая надежда, что там просто расписаться по результатам устного внушения нужно, но интуиция вопила, что всё будет ой как плохо.

И моя интуиция не ошиблась.

– Добрый день, – я вошла с лёгкой улыбкой.

В кабинете у секретаря парткома сидели лидочкина мамашка и сестра Лариска. И если Шурка изображала несправедливо обиженную неблагодарной и злой дочерью мать, то Лариска вся прямо светилась от злорадства и торжества.

Правда при виде моего югославского брючного костюма, сестричку серьёзно так перекосило, что слегка примирило меня с данной ситуацией.

– Товарищ Горшкова, проходите пожалуйста, – махнул рукой в сторону стула Колодный.

Я сначала даже не поняла, что за изменение в его поведении такое. Прошлый раз он держался совсем по-другому. Сесть мне тогда не предложил, наезжал. А тут прямо обрадовался, как родной.

Однако не заморачиваясь по поводу такой дипломатии, я дисциплинированно села на предложенный стул и приготовилась слушать.

– Лидия Степановна, – продолжил Колодный и уточнил, – гражданка Скобелева – ваша мать?

– Да, – подтвердила я.