А. Дж. Финн – Женщина в окне (страница 95)

Потом ухмыляется.

– Шутка. – Он указывает на телефон ножом для писем. – Я успел изменить код. Как раз перед тем, как вы проснулись. Я не дурак. Не собираюсь оставлять рядом с вами работающий телефон.

У меня перехватывает дыхание.

– А из того, что в библиотеке, я вынул батарейки. Говорю, чтобы потом не удивлялись.

Я цепенею.

Он машет в сторону двери.

– Так или иначе я уже две недели прихожу сюда по ночам, разгуливаю по дому, наблюдаю за вами. Мне здесь нравится. Тихо и темно. – У него задумчивый голос. – Мне даже интересно, как вы живете. Такое чувство, будто я исследую вашу жизнь. Типа, пишу очерк. Я даже… – Он улыбается. – Сфотографировал вас на ваш телефон. – Гримаса. – Или это было слишком? Чувствую, что да, перебор. О-о… но спросите меня, как я разблокировал ваш телефон.

Я молчу.

– Спросите. – В его голосе слышится угроза.

– Как ты разблокировал мой телефон? – шепчу я.

Он широко улыбается, как ребенок, который знает, что сейчас скажет что-то умное.

– Вы сами научили меня.

Я качаю головой:

– Нет.

Он закатывает глаза.

– Ну хорошо – научили не меня. – Он наклоняется ко мне. – Научили ту старую суку из Монтаны.

– Лиззи?

Он кивает.

– Ты… шпионил за нами?

Он глубоко вздыхает.

– Господи, вы и правда глупая. Кстати, я не учил плавать детей-инвалидов. Я бы скорее сам утопился. Нет, Анна, я и есть Лиззи.

У меня отваливается челюсть.

– Или был, – говорит он. – В последнее время она часто выходит из дому. Думаю, ей намного лучше. Благодаря сыновьям – как там их зовут?

– Боу и Уильям, – не задумываясь отвечаю я.

Он снова хихикает.

– Черт меня дери. Не могу поверить, что вы это помните. – Смеется громче. – Боу. Клянусь, я придумал это с ходу.

Я с изумлением смотрю на него.

– В тот день, когда я впервые зашел к вам, на ноутбуке был открыт тот дурацкий сайт. Дома я сразу создал аккаунт. Познакомился со всякого рода одинокими лузерами. ДискоМики, или как его там. – Он качает головой. – Это так смешно. Но он свел меня с вами. Надо же было с чего-то начать, чтобы вы не удивлялись новому знакомству. Ну ладно. Вы рассказали Лиззи, как шифровать пароли. Заменять буквы на цифры, и прочее дерьмо. НАСА отдыхает.

Мне никак не проглотить застрявший в горле ком.

– Или использовать дату рождения – так вы сказали. А вы говорили мне, что ваша дочь родилась в День святого Валентина. Два и четырнадцать. Вот каким образом я влез в ваш телефон и сделал ту фотку, на которой вы храпите. Потом я поменял пароль, чтобы подшутить над вами. – Он грозит мне пальцем. – Я спустился и влез в ваш настольный компьютер. – Наклонившись ко мне, он говорит с расстановкой: – Конечно, паролем было имя Оливии. Для компьютера и почтового ящика. И конечно, вы просто поменяли местами буквы. Как посоветовали Лиззи. – Он качает головой. – Но ты офигенно тупая, а?

Я ничего не говорю.

Он сердито смотрит на меня.

– Я задал тебе вопрос, – говорит он. – Ты ведь офигенно тупая, да?

– Очень, – говорю я.

– Очень – что?

– Очень глупая.

– Кто глупый?

– Я.

– Просто офигенно тупая.

– Да.

Он кивает. В окна хлещет дождь.

– Значит, я создал аккаунт «Джимейл». На твоем компьютере. Ты писала Лиззи, что твои родные при разговоре по телефону всегда говорили: «Угадай кто» – и этого никак нельзя было пропустить. Угадай кто, Анна? – Он хихикает. – Потом я послал снимок на твой адрес. Жаль, я не видел твоего лица.

Он снова хихикает.

В комнате не хватает воздуха. Тяжело дышать.

– И я просто обязан был вставить в аккаунт имя моей матери. Готов поспорить, это привело тебя в экстаз. – Он ухмыляется. – Но ты рассказала Лиззи кое-что еще. – Он снова наклоняется вперед, направив нож для писем мне в грудь. – У тебя был роман, потаскуха. И ты угробила своих близких.

Я лишаюсь дара речи. У меня ничего не осталось.

– А потом ты свихнулась из-за Кэти. Это было безумие, у тебя крыша поехала. Вполне объяснимо, понимаю. Я пырнул ее на глазах у отца, и он тоже чуть не рехнулся. Хотя, честно говоря, я думаю, он испытал облегчение, что ее не стало. Мне-то точно полегчало. Я уже говорил, она меня достала. – Он придвигается ближе ко мне. – Подвинься.

Я подгибаю ноги, упираюсь в его бедро.

– Надо было зашторить окна, но все произошло так быстро. Во всяком случае, отрицать это было совсем просто. Проще, чем лгать. Проще, чем говорить правду. – Он качает головой. – Мне, типа, немного жаль папу. Он просто хотел защитить меня.

– Он пытался защитить тебя от меня, – говорю я. – Пусть даже он и знал…

– Нет, – безразличным тоном возражает Итан. – Он пытался защитить вас от меня.

«Я бы не хотел, чтобы мой сын путался со взрослой женщиной», – сказал Алистер.

Не ради Итана, но ради меня.

– Но что поделать? Один из психологов сказал родителям, что я просто испорченный. – Он вновь пожимает плечами. – Прекрасно. Охренительно.

Гнев, сквернословие – его куда-то заносит. Кровь стучит у меня в висках. Сосредоточься. Вспоминай. Думай.

– Знаешь, мне и копов немного жалко. Тот мужик всё пытался поладить с тобой. Ну просто святой. – Опять хмыкает. – Другая – настоящая стерва.

Я его почти не слушаю.

– Расскажи о матери, – бормочу я.

Он смотрит на меня.

– Что?

– Твоя мама, – кивая, говорю я. – Расскажи мне о ней.

Пауза. Грохотание грома.

– Что… рассказать? – осторожно спрашивает он.

Я откашливаюсь.

– Ты говорил, ее дружки плохо с тобой обращались.