А. Дж. Финн – Женщина в окне (страница 96)

Теперь он смотрит на меня со злостью.

– Я говорил, они поколачивали меня.

– Да. Уверена, это часто случалось.

– Угу. – Продолжает сердито смотреть на меня. – А что?

– Ты сказал, что считал себя испорченным.

– Я сказал, что так говорил другой психолог.

– Я в это не верю. Не верю в то, что ты просто испорченный.

Итан наклоняет голову:

– Не веришь?

– Нет. – Пытаюсь выровнять дыхание. – Не верю, что люди так устроены. – Приподнявшись, опираюсь спиной о подушки, разглаживаю одеяло на бедрах. – Ты устроен не так.

– Правда?

Он свободно держит лезвие в руке.

– В детстве с тобой случались нехорошие вещи. Были вещи, которые тебе не надо было видеть. То, что ты не мог контролировать. – Мой голос крепнет. – Но ты смог это пережить.

Он вздрагивает.

– Она не была тебе хорошей матерью. Ты прав.

Он судорожно сглатывает. Я тоже сглатываю.

– Думаю, ты был сильно травмирован к тому времени, когда тебя усыновили. Полагаю… – Рискнуть? – Полагаю, родители очень тебя любят. Даже если они не идеальны, – добавляю я.

Слегка нахмурившись, он смотрит мне в глаза.

– Они меня боятся, – говорит он.

Я киваю.

– Ты сам это сказал, – замечаю я. – Сказал, что Алистер пытался защитить меня, не давая нам сталкиваться.

Он не двигается.

– Но думаю, он и за тебя боялся. Хотел и тебя защитить. – Я протягиваю руку. – Думаю, когда они забрали тебя домой, то спасли тебя.

Он наблюдает за мной.

– Они любят тебя, – говорю я. – Ты заслуживаешь любви. И если мы поговорим с ними, я уверена, они сделают все, чтобы защищать тебя и в дальнейшем. Оба. Я знаю, они хотят… найти с тобой общий язык.

Я протягиваю руку к его плечу.

– Не твоя вина в том, что происходило с тобой в детстве, – шепчу я. – И…

– Хватит пороть чепуху.

Не дав прикоснуться к себе, он резко отодвигается. Я убираю руку.

Я его потеряла. Чувствую, как кровь отливает от лица. Во рту пересохло.

Он наклоняется ко мне, заглядывает мне в лицо блестящими выразительными глазами.

– Чем от меня пахнет?

Я качаю головой.

– Давай. Понюхай. Чем от меня пахнет?

Я вдыхаю. Вспоминаю о том первом разе, когда вдыхала аромат свечи. Лаванда.

– Дождем, – отвечаю я.

– И?..

Не могу заставить себя это сказать.

– Одеколоном.

– «Романс» Ральфа Лорена, – добавляет он. – Хотел, чтобы тебе было приятно.

Я снова качаю головой.

– О да. Чего я никак не могу решить, – в задумчивости продолжает он, – будет ли это падение с лестницы или передозировка. В последнее время ты такая грустная, и все такое. И на кофейном столике полно таблеток. К тому же ты такая развалина, блин, и вполне можешь оступиться на лестнице.

Я не верю в происходящее. Смотрю на кота. Он снова спит, улегшись на бок.

– Я буду по тебе скучать. Никто больше не будет. Ни одна душа ничего не заметит, а после никто не станет горевать.

Я подтягиваю к себе ноги под одеялом.

– Разве только твой психолог, но спорю, он сыт тобой по горло. Ты писала Лиззи, что он смирился с твоей агорафобией и чувством вины. Господи Исусе. Еще один хренов святой.

Я закрываю глаза.

– Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, сука!

Изо всех сил лягаю его ногами.

Глава 96

Я попала ему в живот. Он сгибается пополам, а я поджимаю ноги и снова лягаю его, теперь уже в лицо. Пяткой ударяю его в нос. Он валится на пол.

Отбрасываю одеяло и выскакиваю из постели, выбегаю в темный коридор.

Надо мной по стеклу светового фонаря хлещет дождь. Я спотыкаюсь на ковровой дорожке, опускаюсь на колени. Хватаюсь слабой рукой за перила.

Вдруг лестница освещается белым светом вспыхнувшей над головой молнии. И в этот миг я бросаю взгляд между балясинами, вижу каждую освещенную ступень, спираль лестницы, уходящую вниз, вниз, до самого дна.

Вниз, вниз, вниз.

Я моргаю. Лестничный пролет вновь погружается во тьму. Ничего не видно, ничего не слышно, кроме барабанной дроби дождя.

Я поднимаюсь, бегу вниз по ступеням. Снаружи слышатся раскаты грома. А потом…

– Ты, сука. – Слышу, как он, хромая, выходит на площадку. – Сука.

Балясина скрипит, когда он ударяется об нее.

Мне надо попасть в кухню. К резаку, лежащему без чехла на кухонном столе. К осколкам стекла, сверкающим в контейнере для мусора. К домофону.

К двери.

«Но разве ты сможешь выйти на улицу?» – шепотом спрашивает Эд.

Надо. Оставь меня в покое.

«Он догонит тебя в кухне. Ты не успеешь выйти наружу. И даже если успеешь…»

Я спускаюсь на следующий этаж и кручусь, как стрелка компаса, пытаясь сориентироваться. Кабинет. Библиотека. Кладовка. Ванная.