А-А Ошовски – За гранью тишины (страница 13)
Он доковылял до холодильника, только для того, чтобы обнаружить, что он абсолютно пуст. Взгляд невольно метнулся в сторону осколков стекла на полу в луже алкоголя. Уилл усмехнулся, коротко и нервно, сам не зная, смеется ли он над собой или над своим собеседником. Возможно, над обоими.
– Ты ведь не оставишь меня в покое, да? – тихо проговорил он, глядя в пустоту.
С минуту в воздухе повисла гробовая тишина. Уилл мог слышать собственное дыхание. Оставаться спокойным и заглушать крик собственных мыслей, стоило ему титанических усилий. Он остался стоять. Руки опустились, будто что-то внутри обмякло и сдалось. Он все повторял себе, что так будет лучше, вспомнить все, стать собой. Но каждая минута тишины доказывала обратное. Тиканье настенных часов стало почти невыносимым. Один… два… три. Уилл насчитал три тысячи шестьсот пятьдесят три щелчка, прежде чем понял, что не заметил, как прошло время. Он нервно облизнул пересохшие губы.
Глава 6
Мир продолжал жить, будто Уилла и не существовало. Люди вставали, завтракали, шли на работу. Каждое утро мимо его окна с ревом проезжала машина, оставляя за собой шлейф выхлопов. Соседки во дворе, как по расписанию, обсуждали рецепты ужина, ожидая мужей. Всё шло своим чередом. Только Уилл застыл, вырванный из этого ритма, словно тень, которую никто не замечал.
Три дня. Три дня без Спенсера. И чем дальше, тем тише внутри. Джек предупреждал, что так будет. Уилл не верил, отмахивался, но теперь слова Джека, холодные и такие гадкие, оседали в голове, как пыль. Это было невыносимо, как будто все, что было для него реальным, растворилось в каком-то чуждом ему вакууме. И когда Уилл в очередной раз собрался наведаться в магазинчик за углом, Джек возник перед ним, преграждая путь. Ни слова, ни жеста – только взгляд, тяжелый, как бетон, и Уилл отступил, чувствуя, как горло сжимает невидимая рука.
Он лежал на кровати, уставившись в потолок, где трещины складывались в неясные узоры. Ветер за окном выл, ломая ветки, будто природа рвалась на волю. Шумный, живой мир казался чужим, далёким, словно Уилл смотрел на него через мутное стекло. Сердце стучало не в груди, а где-то в стенах, будто дом дышал за него, пропитанный сыростью и тоской. Джек был здесь. Просто стоял в углу, ничего не говорил. Но с каждым днем становился четче. Ярче. Человечнее. От этого было только хуже. Он стал появляться все чаще, но оповещал о своем присутствии уже реже.
Уилл не ответил. Мысли путались, цепляясь друг за друга, как ржавые звенья. Он обхватил колени, пытаясь удержать себя, но внутри что-то пустело, медленно и неотвратимо. Погода за окном прояснялась, но в доме все оставалось неподвижным, как в могиле.
Его мир свелся к этому пространству, к этому мгновению, в котором все было чуждо и бессмысленно. Он чувствовал себя лишь частью фона, как если бы его не существовало, как если бы все вокруг продолжали идти, а он застрял где-то на полпути, не понимая, куда двигаться дальше. Часы тикали где-то вдали, но время потеряло смысл. Только капли из крана и тень в углу напоминали, что он не один. Или наоборот, что никого больше не осталось.
Тем временем Спенсер сидел в своей машине, припаркованной неподалеку от дома Уилла. Снова. Он знал, как это глупо. Но был здесь. Потому что не мог иначе. Потому что видел в Уилле не просто друга, а отголосок того, что Спенсер потерял, и того, что еще мог спасти.
Темные окна дома смотрели на него, как пустые глаза, и знакомая тяжесть давила на грудь. Спенсер зажмурился, и перед ним возник Джейк: бледный, с мутным взглядом, лежащий неподвижно в то утро, когда всё рухнуло. Он тряс брата за плечо, но Джейк уже не дышал.
Спенс провел ладонью по лицу и сжал пальцы на затылке. Спенсер провел ладонью по лицу, сжал пальцы на затылке. Память о брате была как рана, которая никогда не заживала. После Джейка он научился жить в одиночестве, цепляясь за лесопилку, где шум пил заглушал тишину, но Уилл ворвался в его жизнь, как забытый аккорд из детства – той ночи, когда они с Джейком сидели у реки, мечтая о свободе. Теперь это воспоминание жгло, потому что Уилл тонул, а Спенсер снова был бессилен.
"Это не он. Это не он", – шептал он, вытирая потные ладони о джинсы, но образ брата не уходил. Он всплывал сам собой. Спенс выдохнул и ударил кулаком по рулю, в надежде, что физическая боль отвлечет его. Воспоминания разрывали его на части.
Вдох. Выдох.
"Нет. Уилл не Джейк." – повторил Спенс, затем он взялся за ручку двери машины и с силой толкнул.
Дверь распахнулась, и холодный воздух ударил ему в лицо, как пощечина. Он ненавидел Уилла за то, что тот заставлял его переживать этот кошмар снова, но уйти было выше его сил. Спенсер направился к дому, чувствуя, как сердце колотится, а ноги тяжелеют с каждым шагом.
В дверь тихо постучали.
Уилл не шелохнулся. Он знал, кто это. Спенсер. Слишком много времени прошло, и теперь его присутствие стало больше напоминать оковы, чем поддержку. Спина Уилла напряглась, словно от удара, а грудь сдавила тягучая тяжесть. Он хотел спрятаться, исчезнуть, но не мог заставить себя даже отвернуться от двери.
Через несколько долгих секунд та медленно открылась. Шаги Спенсера были почти бесшумными, но с каждым приближением Уилл чувствовал, как его собственные страхи накатывают, будто волна холодной воды. Спенсер остановился в проеме спальни, не поднимая глаз, будто боялся увидеть то, что уже знал. Уилл лежал, осунувшийся, бледный, с красными веками, словно не спал месяцами. Его взгляд был пустым, не просто усталым, а чужим, будто кто-то другой смотрел изнутри.
Спенсер почувствовал холод в груди. Перед ним был не Уилл. Перед ним было что-то иное.
– Ты снова не отвечал на звонки, – голос Спенсера был мягким, но в нем чувствовалась какая-то усталость.
Спенсер опустился на стул у окна. Его рука теребила старое кольцо на пальце, его взгляд пытался найти ответы, которые так и не пришли. Уилл не повернулся, даже не сделал вид, что слышит. Лежать на кровати казалось единственным, что он еще способен делать. Его тело будто сливалось с ней, а глаза бессмысленно упирались в потолок.
"Как же ты хреново выглядишь, Уилл."
Спенсер вдруг встал. Неожиданно, как будто его тело снова не выдержало этой немой пропасти между ними. Его лицо исказилось от чувства вины, но он попытался заглушить это сдержанным жестом. Он встал рядом с кроватью, пытаясь встретиться с глазами Уилла, но тот продолжал смотреть в пустоту.
– Ты ведь мне веришь, да? – слова сорвались с его губ, как если бы он боялся услышать ответ.
– Я… не знаю, – прошептал Уилл.
Это не был отказ, но и не согласие. Это была пустота, в которой не было места для веры, надежды или привязанности. Спенсер закрыл глаза, словно от удара. У него было такое чувство, что этот парень, такой, каким он его знал, ушел навсегда, но не мог понять, почему. Почему он все еще держится? Почему не сдается?
– Ты все еще хочешь, чтобы я был здесь? – Спенсер сделал шаг назад, как будто сам себе задал вопрос и сам же на него ответил. Его одолевали чувства, что он не может сбежать от призраков прошлого. Но все же, он снова возвращался и снова был рядом с Уиллом, несмотря ни на что.
Молчание было давящим. Уилл наконец поднял взгляд, встретившись с глазами Спенсера. Это был короткий момент – взгляд, полный боли и страха, но все же взгляд. И в нем мелькнуло нечто похожее на просьбу.
Спенсер не двинулся. Он понял, что эта борьба уже не за Уилла, а за того, кого он не смог спасти. За себя.
– Я останусь, – наконец сказал он, с трудом сдерживая дрожь в голосе.
И сердце Уилла стукнуло мягче.
На следующее утро Спенс проснулся с тяжестью в груди. Сон все же настиг его, но оставил чувство беспокойства, как будто ночью произошло что-то важное, но ускользающее от сознания.
В доме было тихо. Слишком тихо.
Он поднялся с дивана, натянул на себя футболку, вошел в спальню. Он сам открыл дверь. Темнота и духота обволакивали, как паутина. Он нашел Уилла, тот сидел на полу, как камень. Он не поднял головы, не дернулся. Только рисовал что-то пальцем на паркете.
– Ты чего там? – осторожно спросил Спенсер.
Уилл замер, его палец остановился.
– Ты наблюдаешь за мной, Спенс? – голос был тихий, без эмоций.
– Ну, вообще-то да. – Спенс скрестил руки на груди. – Ты сидишь на полу и ведешь себя странно.
– Просто думаю, – ответил Уилл, не оборачиваясь.
Спенс почувствовал, как по позвоночнику пробежал холодок. Что-то в его тоне было не так.
– О чем?
Уилл медленно повернулся, и его улыбка, пустая, как разбитое стекло, заставила Спенсера вздрогнуть.
– Что когда слишком долго смотришь в темноту, она начинает смотреть в ответ.
Спенс нахмурился.
– Ты хоть понимаешь, как жутко это прозвучало?
Молчание. Уилл встал, медленно, как будто это стоило ему усилий. Повернулся. Улыбнулся. И Спенс понял: в этой улыбке нет ни капли жизни.
– Не бери в голову.
Спенс пристально посмотрел на него. Глаза Уилла были затенены, как будто он все еще не до конца проснулся, или же наоборот, не спал вовсе.