39NKSY – Орбиты тишины (страница 10)
Первые дни командировки проходили обычно. Аня писала коротко: «Тут пыль», «Пятый опять чудит», «Местный кофе – преступление», «Твоя рубашка официально лучше гостиничного отопления». Илья отвечал тоже коротко, но старался добавлять лишнее слово, чтобы она не говорила потом про служебные уведомления.
На четвертый день она прислала фотографию аппаратной: старые шкафы, кабели, лампа под потолком, ее рука в кадре с поднятым большим пальцем. Подпись: «Если это место выжило десять лет без меня, то еще неделю потерпит».
Он написал: «Не геройствуй».
Она ответила: «Не командуй из теплого Центра».
Потом: «Скучаю».
Он смотрел на это слово долго. Написал: «Я тоже».
Стер.
Написал: «Возвращайся».
Стер.
В итоге отправил: «Я тоже скучаю».
Ответ пришел не сразу: «Зафиксировано. Неожиданно пригодно к жизни».
В последний вечер перед аварией они говорили по телефону.
Связь была плохая. Голос Ани шел с задержкой, иногда пропадал. На заднем плане кто-то двигал металлический шкаф, ругался, хлопала дверь.
– Ты устала, – сказал Илья.
– Гениальная диагностика.
– Серьезно.
– Я злая, грязная и хочу домой.
– В пятницу.
– Ты заберешь?
Он посмотрел на график смен на экране. Там была перестановка: ночное дежурство, спорный участок, «Веста-4» в наблюдении. Ничего критического. Но достаточно, чтобы не обещать уверенно.
Он мог сказать «да». Мог сказать: «Конечно». Мог закрыть график и решить потом.
Вместо этого сказал:
– Посмотрим по сменам.
На линии стало тихо.
Не совсем тихо – шум станции оставался, кто-то говорил далеко, трещала связь. Но Аня молчала.
– Ань?
– Да. Поняла.
– Я не сказал, что не приеду.
– Ты сказал именно то, что сказал.
Он устал. Она устала. Между ними стояли километры, графики, старые аппараты, недосказанное, его вечная осторожность и ее вечная просьба выбрать не потом, а сейчас.
– Давай не будем, – сказал он.
– Не будем.
– Я позвоню завтра.
– Если смены позволят.
Фраза была сказана почти спокойно. Это делало ее хуже.
– Аня.
– Спокойной ночи, Илья.
Связь оборвалась.
Он еще несколько секунд держал телефон у уха. Потом положил на стол и открыл рабочую почту. Там было новое письмо о регламенте тестов на «Береге-7». Он ответил на него сразу. На сообщение Ане – нет.
На следующий день все шло по расчету. Ровно и предсказуемо. Илья заступил на ночное дежурство в Центре орбитальной связи. За окном висел низкий снег. В сменной комнате на сорок втором этаже остывала гречка в контейнере. В аппаратной за стеной работали вентиляторы. На экране мерцала ретрансляционная дуга «Веста»: шесть старых аппаратов, выведенных еще в те годы, когда инженеры верили в долговечность металла больше, чем в долговечность людей.
Формально корректно
На третий день после аварии Илью перестали спрашивать, спал ли он.
В первые сутки спрашивали часто. Дежурный врач, начальник смены, человек из службы безопасности, незнакомая женщина с красной папкой, кто-то из отдела кадров, который говорил тихо и все время смотрел мимо. Вопрос звучал по-разному, но смысл был один: способен ли он отвечать, подписывать, вспоминать, не развалиться прямо в кабинете.
Илья отвечал:
– Да.
Это было неправдой, но не ложью. Он не спал, но способность отвечать сохранялась. Тело выполняло команды. Рука держала ручку. Глаза читали строки. Голос произносил слова в правильном порядке. Система внутри него еще не поняла, что питание уже пропало.
На третий день стало ясно, что он не разваливается.
И тогда его начали использовать.
Комната для опросов находилась на шестом этаже, хотя раньше Илья никогда ее не замечал. Маленькая, без окон, с серым столом и двумя стульями. На стене висели часы, которые шли слишком громко. Каждый раз, когда стрелка сдвигалась, Илья думал о метке времени.
02:13.
02:15.
02:19.
Он не хотел думать о них. Они приходили сами, как системные уведомления, которые нельзя отключить.
Первым с ним говорил представитель внутренней безопасности. Гладкий мужчина лет сорока, в хорошем костюме, с лицом человека, который давно научился выражать сочувствие, не включая его внутрь.
– Нам нужно восстановить последовательность ваших действий.
Илья кивнул.
– Да.
– С момента появления первого предупреждения.
– Хорошо.
– Вы видели изменение статуса?
– Да.
– Какой был уровень?