Zyova Noa – Тень Велеса: Сердце из Черного Янтаря (страница 3)
С криком, смесью ужаса и торжества зверя, она впилась зубами в мясо. Теплая кровь хлынула ей в рот, по подбородку, на руки. Вкус был диким, железным, непохожим на курицу или говядину. Он был… живым. Она рвала зубами волокна, глотая куски почти не жуя, давясь, но не останавливаясь. Голод был сильнее страха, сильнее разума. Черный свет камня лизал ее лицо, руки, окровавленное мясо, превращая трапезу в какой-то первобытный, жуткий ритуал. Она ела, рыча, как зверек, забыв про Тошку, забыв про дом, забыв про все, кроме всепоглощающей потребности наполнить пустоту.
Когда последний окровавленный кусок исчез у нее во рту, она откинулась назад, тяжело дыша. Руки и лицо были в липкой крови. Живот болел от непривычной тяжести. Но голод утих. Камень погас, вибрация прекратилась. На поляну вернулся серый свет дня. И вернулось осознание.
Она посмотрела на свои окровавленные руки. На пятна на рубашке. На пустой, залитый кровью лист лопуха. На мертвую тишину вокруг. Ужас медленно поднимался по пищеводу, смешиваясь со съеденным мясом. Что она только что сделала? Что это было? Чем она питалась? Откуда этот кусок? От оленя? От кабана? Или от… человека? Мысль была такой чудовищной, что Элис сглотнула рвотный позыв. Камень на шее был холоден и безмолвен. Но внутри Элис что-то изменилось. Насыщение пришло, но не облегчение. Пришло знание вкуса крови и дикой плоти. И ощущение, что черный свет камня теперь живет и в ней самой. Она была сыта. Но ее душа была запачкана чем-то куда более страшным, чем грязь леса. Она приняла дар из рук Тьмы. И этот дар навсегда связал ее с Глухоманью и его Рогатым Хозяином еще крепче, чем следы когтей на осине. Она больше не была просто потерянной девочкой. Она стала частью пищевой цепи Чащи. Ее первой ступенькой снизу.
Глава 4 Шелк из Паутины и Теней
Сытость была тяжелой, чуждой гирей в животе Элис. Вкус крови и дикого мяса, теплый и металлический, все еще стоял во рту, смешиваясь с горечью отвращения к самой себе. Она отползла от кровавого листа лопуха, вытирая липкие руки о мокрый мох, но пятна на рубашке и портах не исчезали. Они были меткой другого рода – свидетельством ее падения, принятия дара из когтистой лапы невидимого хозяина леса. Тошка, валявшийся в стороне, смотрел на нее своими стеклянными глазами с немым укором. Элис отвернулась. Даже плюшевый мишка казался теперь частью того мира, который ее выбросил. Мира света и хлеба. Здесь царили кровь и черный свет камня.
Она бродила бесцельно, движимая смутным желанием смыть с себя позор трапезы. Лес после поляны казался еще более угрюмым и наблюдающим. Тени между деревьями сгущались, принимая знакомые, рогатые очертания, которые распадались при ближайшем рассмотрении. Воздух вибрировал тем же напряженным безмолвием, что и перед появлением мяса. Элис чувствовала – Он следит. Пристальнее, чем прежде. Удовлетворенно. Она съела его дар. Она стала его.
Ноги сами привели ее к небольшому лесному озерцу, скрытому в чащобе. Вода была темной, почти черной, гладкой как зеркало, лишь изредка вздрагивающей от падающих с крон капель. Отражение, вставшее перед Элис, заставило ее вздрогнуть. Грязь, спутанные соломенные волосы, синяк под глазом от падения, огромные, полные немого ужаса синие глаза. И пятна. Темные, бурые, засохшие пятна крови на светлой ткани рубахи и портов. Она выглядела как маленькое лесное чудище. Не та неземная красота, что пугала деревню, а нечто дикое, одичавшее, запачканное.
«Смыть…» – прошептала Элис, голос хриплый от недавних рыков. Она подошла к воде, замеряя перед ледяной гладью. Черная глубина пугала. А что, если там, под водой, живут те, чье мясо она?.. Она сжала кулачки, отгоняя мысль. Сбросила стоптанные лапти. Потом, дрожащими пальцами, стала расстегивать пуговицы на рубашке. Ткань была грубой, пропахшей потом, страхом и теперь – кровью. Она стянула рубаху, потом порты, оставаясь в тонкой, грязной сорочке. Воздух ледяными иглами уколол кожу. Она быстро наклонилась, зачерпнула горсть воды, начала тереть пятна на рубахе. Вода становилась розовой, но пятна лишь расползались, становясь больше, проступая сквозь ткань еще явственнее. Как клеймо.
Отчаяние снова сжало горло. Она бросила рубаху, схватила порты, яростно терла – результат тот же. Кровь въелась навсегда. Она не просто носила метку когтей на земле – она носила ее на себе. Элис зарыдала, бессильно швырнув мокрую одежду на берег. Она осталась стоять у черной воды в одной сорочке, мелко дрожа от холода и унижения. Что теперь? Ходить так? Умереть от холода? Или… ждать нового «дара»? Мысли путались, окрашиваясь в черный цвет камня на ее шее.
И тут камень отозвался. Не светом, не вибрацией. Теплом. Направленным, как луч фонаря. Элис подняла голову. Тепло вело ее взгляд не в воду, а вдоль берега, к завалу из упавших вековых стволов, покрытых густым мхом и паутиной. Паутина… Ее было невероятно много. Она висела толстыми, серебристо-серыми полотнищами между стволами завала, переливаясь в скупом свете, пробивающемся сквозь кроны. Казалось, какое-то гигантское, невидимое существо оплело это место своим саваном.
Тепло от камня усиливалось, подталкивая Элис вперед. Страх боролся с любопытством и странной, зовущей силой камня. Она подошла ближе. И увидела его.
Висело на одной из толстых, как канат, нитей паутины. Платье. Не похожее ни на что, что она видела в деревне. Не домотканое, не грубое. Оно было темного, глубокого цвета – не черного, а скорее цвета запекшейся крови, смешанного с тенью вековых елей. Ткань переливалась, как крылья той самой синей бабочки, за которой Элис пришла сюда, но отливы были глубже, зловещее – темно-синие, фиолетовые, почти черные. Платье было простого покроя, без рукавов, с глубоким вырезом, но длинное, до самой земли. И оно выглядело… живым. Ткань дышала, чуть колыхаясь в неподвижном воздухе, будто сотканная не из нитей, а из самой лесной мглы и теней.
Камень на шее Элис вспыхнул. Тепло сменилось ярким, но холодным янтарным светом. Свет ударил в платье, и оно заиграло. В переливах ткани проступили узоры – не вышивка, а словно вплетенные в саму материю: извилистые линии, похожие на корни, острые, стилизованные листья, и крошечные, мерцающие точки, как звезды в черном небе или… как пузырьки в ее кулоне. Узоры светились тем же медово-холодным светом, что и камень, создавая жутковатое созвучие.
Элис завороженно протянула руку. Кончики пальцев коснулись ткани. Ожидала липкости паутины, но материал был гладким, прохладным и удивительно плотным, как тонкая кожа. Он пульсировал под ее пальцами слабой, едва уловимой вибрацией, в такт с мерцанием камня на ее шее. Страх уступил место странному, гипнотическому очарованию. Это платье было частью Чащи. Частью Его мира. И оно было для нее.
Мысль сбросить грязную сорочку и надеть это лесное одеяние вызвала новый приступ стыда. Это было предательство. Предательство самой себя, бабушки, теплого молока и солнечных полян. Но холод пробирал до костей. Пятна крови на старой одежде смотрели на нее как обвинение. А платье… оно манило. Обещало принадлежность. Защиту от холода. И, возможно, защиту от страха? Оно было создано силой леса. Силой Рогатого. Раз она приняла его мясо, почему бы не принять и его одежду?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.