Зоя Ясина – Цветочная лавка леди Дафны, или Лорд – от дела руки прочь! (страница 4)

– Ты надо мной смеёшься! – Дафна фыркнула. – Не так важно, кто я: молодая девица, вдова или женщина, которая ведёт своё собственное дело, как ты себе представляешь, что мужчина может поселиться в моём доме? Мы не родственники!

– Я тебя скомпрометирую? Поползут слухи?

– Само твоё предложение оскорбительно! – Дафна состроила ему рожицу.

– Однако я не вижу, чтобы ты оскорбилась.

– Потому что уверена, что ты шутишь! Вот же право дело, что за человек – растрачивать время на такие пустые беседы!

– Обожаю видеть, как ты смеешься.

– А как гневаюсь?

– А ты злишься?

– Возможно, – Леди Дафна заметила горничную, которая робко стояла у входа за шторой.

– Велма, принесите нам чаю, – распорядилась Дафна.

– Да, леди, – девушка поклонилась и исчезла.

– Что обо мне будут думать слуги? – прошептала Дафна гневно.

– А тебя волнует, что они будут думать?

– Они будут сплетничать и обсуждать это, уж поверь мне! – Дафна продолжала шептать.

– Мне определённо стоит отвезти тебя в Ивовую Яму! Одну!

– Что ещё за новые бредовые идеи, Генри?!

– Нет, конечно же, я составлю там тебе компанию.

– Час от часу не легче!

– Право слово, если ты так боишься молвы, то я могу сделать так, чтобы ни один неприятный слух тебя не коснулся!

– Ты предлагаешь мне сварить себе же зелья, помогающее потерять слух?

– Не в этом дело, Дафна. Просто злые языки не посмеют ничего сказать, если… – лорд Генри замер, рассматривая Дафну. Сердце леди Лэмпард учащённо забилось и в какую-то секунду, кажется, наоборот, совсем замерло. Он скажет это? Прямо сейчас скажет. Чтобы не компрометировать Дафну своим обществом, лорд Генри Редгрейв должен на Дафне жениться. Неужели он сделает ей предложение? Прямо сейчас?

Нет, Дафна определённо этого не вынесет.

– Злые языки неспроста называются злыми. Частенько им и повода не требуется, – быстро перебивает Дафна лорда Генри на половине фразы и с облегчением замечает Велму с подносом.

– Спасибо, дорогая, – машинально говорит она горничной, – будь добра, поставь наш чай на столик.

– Вам что-нибудь ещё нужно, леди? – спрашивает Велма, оставив на столике чай.

– Нет, можешь быть свободна!

Горничная уходит, Дафна присаживается в кресло. Она почти уверена, что прерванный её же самой и после ещё и вошедшей горничной разговор не возобновится. Поэтому Дафна сразу же спрашивает сама. О том, что её сейчас больше всего интересует.

– Мы не договорили про малышку Бертину Пиннер. Ты можешь простить мне мою подозрительность, Генри, я знаю. Ты в курсе, что это моё природное любопытство… Я никак не могу поверить, что Бертина сама спрыгнула с моста!

– Ты не веришь?

– Нет.

– Почему?

– Она определённо была совершенно счастлива накануне свадьбы.

– Ты не допускаешь несчастного случая?

– О, Генри! Погода была прекрасной. Чуть туманной, что для нас не редкость, но молодой леди совершенно точно нет никакой надобности перевешиваться, и уж тем более, перелазить через перила моста, чтобы что-то разглядеть в воде.

– Но достоверно известно, что она спрыгнула сама?

– Ничего достоверно не известно. Я не разговаривала с жандармами.

– Милая Дафна, а ты собираешься?

– О, Генри, с какой стати золотым козырькам со мной об этом говорить? Я не свидетельница. Единственное, что я могу рассказать – это то, что Бертина в последние дни не была ничем опечалена и должна была зайти ко мне, чтобы выбрать цветы для свадьбы.

– И именно в то трагическое утро всё случилось…

– Не называй то утро трагическим. Тела не нашли. Я всё ещё верю в лучшее… И, знаешь, – Дафна поставила на место чашку с чаем, так ни разу не отпив из неё. – Я бы хотела поговорить с этими свидетелями. Что именно они видели? Уверены ли они в том, свидетелями чего явились? Далеко ли они стояли? Как именно в девушке они опознали Бертину? Особые приметы? Шляпка? Одежда? Может, до этого она успела с ними поздороваться?

– У тебя столько вопросов, Дафна.

– Конечно же, мой дорогой Генри! – она снова взяла чашку, но так и оставила её в руках. – Скажи мне, почему ты сообщил, что именно поэтому ты здесь?

– Ну уж раз ты сама так заинтересовалась этим делом, Дафна… Скажу то, что могу рассказать.

– То есть, не всё?

– Думаю, что скажу достаточно.

Дафна приготовилась слушать, и Генри продолжил:

– Меня попросил мой добрый старый друг. Дело в том, что юный Джон Мотт – его близкий родственник. И вот наш дорогой юноша берёт крупную ссуду в банке – под поручительство, и не отдаёт её.

– Но… возможно, деньги понадобились ему накануне свадьбы?

– Это бы звучало разумно, хотя сам тот факт, что молодой человек женится, будучи стесненным в средствах… весьма сомнителен. Джон ручался, что отдаст деньги. Репутация его до этого момента была безупречной, но сам он… слегка наивен. Поэтому его родственник и забеспокоился.

– Думаешь, Джон мог вляпаться во что-то незаконное?

– Ничего не могу сказать по этому поводу, кроме того, что Джон исчез. Его нет ни в Брейвиле, ни, как понимаю, здесь, в его доме в Рейвенхилле. А сейчас выясняется, что его невеста спрыгнула с моста.

– В свете событий, которые ты мне рассказываешь, – начала Дафна неуверенно, – прыжок как-то можно будет объяснить. Жених Бертины попал в ситуацию, из которой не смог выпутаться, порвал с невестой, и бедняжка Бертина, не зная всей истории, или, как раз, зная, решила, что жизнь её закончена и… сделала отчаянный шаг.

– Настолько ли слабы и беспомощны девушки? – усмехнулся Генри. – И такие предположения я слышу от бизнес-леди с Книжной улицы!

– Ты прав, Генри. Я, конечно, получила какую-то пищу для размышлений. И теперь я хотя бы понимаю, что раз у Джона появились проблемы, это могло быть именно тем, что взволновало Бертину. Ведь до сего момента её жизнь казалась мне безоблачной.

– Мы так мало знаем, что творится за закрытыми дверями чужих домов, милая Дафна!

– Ты, конечно, прав, Генри. Но я работаю в магазине, и мои продавщицы вовсю сплетничают с горничными из этих самых домов. Поэтому кому-то что-то да известно о том, что там творится за закрытыми дверями.

Допив чай, Генри распрощался с Дафной, сославшись на дела и обещал обязательно зайти ещё раз как можно скорее. Тепло расставшись с сердечным другом, Дафна вернулась к работе в магазине.

Вечером за лечебной настойкой явилась девица – непримечательная брюнетка среднего роста – Катарина Линц.

– Здравствуй, Катти! – поприветствовала её Дафна, предпочитающая в вечернее время сама стоять за прилавком. Дело в том, что ближе к ночи как раз чаще всего приходили за сильнодействующими зельями – и Дафна строго следила, что кому продаётся. Катарина, или Катти, была постоянной покупательницей. Её работодательница, графиня Корнелия Рэйкард, после того, как её внезапно разбил удар, уже довольно продолжительное время болела, врачи помогали плохо, и Дафна готовила для Катти зелья, хотя, если разобраться, не имела никакого права заниматься врачебной деятельностью и сама у графини никогда не появлялась. Дом, построенный два века назад, в котором находилась больная женщина, не слишком располагал для светских визитов, хотя являлся настоящим городским музеем. Внутри была собрана знатная коллекция картин и предметов искусства. Всем этим владела семья графини Рэйкард, впрочем, сейчас уже только сама графиня. Хотя объявился и наследничек – из столицы, узнав о болезни тётушки, примчался её племянник – Димморт Рэйкард, которого раньше в Рейвенхилле никто и не видел…

– Катти, как обычно? Или хочешь взять ещё что-нибудь?

– Как обычно, леди Дафна.

– Хорошо, милая.

Дафна открыла ларец, припрятанный под прилавком, и осторожно достала зелье в скляночке из зачарованного, крепкого стекла. Содержимое столь драгоценно, что должно тщательно храниться. Баночка была тут же упакована в обёрточную бумагу и передана Кати в руки. Госпожа Линц сразу же спрятала зелье в сумку.

– Спасибо, леди Дафна.

– Возьмите цветы, госпожа Линц. Небольшой букетик белых лилий – подарок от меня!