Зоя Ясина – Мандариновый раф для хорошей девочки (страница 18)

Она что-то ещё трещала, я смотрела на часы. Уже шесть вечера. Что она сказала? Зачем увезла моих детей к себе? Это же в другом конце города!

— Вы сказали — забрать через пару часов?

— Ну! Ты что, спишь там? Приезжай! Посидим у нас, и потом домой поедете! Автобусы хорошо ходят!

— Вы зачем детей к себе увезли?

— Замёрзли мы!

— Ехали бы домой. К нам домой. Сюда… — меня шатает. Опёрлась на стол. Стою. Ненавижу её тихо, свекровь свою. Обычно нормально отношусь. Мы всегда с ней ладили. А тут вдруг злость меня взяла. Опять захотела свекровь, чтоб было по её.

— Было ближе до нас, чем до тебя! И почему бы внукам у бабушки не побыть?

— Я перезвоню, — шепчу я. Бросаю телефон и опять в ванную. Выползаю под настойчивое пиликанье. Что за женщина? Не поняла с первого раза? Перезвоню же, сказала… Подобрала телефон, а там Паша… У меня даже руки затряслись. Вообще не до него сейчас. Ответила, а самой совсем плохо.

— Да?

Он что-то бодро начал трещать, а я слушаю его голос, а сама тихонько плачу. Собираюсь кое-как, говорю:

— Паш, некогда мне. Мне надо ехать, детей с другого конца города забирать.

А он, наверное, понял, что нехорошо мне.

— Мороженка, ты там живая?

— Пока да, — честно отвечаю я. — Но я, кажется, чем-то отравилась.

— Жди, я приеду, — ответил и сбросил вызов. А я как сидела в одном натянутом сапоге, так и сижу.

Глава 19. Мой герой

Я разулась, разделась и легла. Паша пообещал приехать, и мне сразу стало спокойно. Даже не ожидала от себя. Только что мучилась, запихивала в себя уголь активированный, думала, что делать, если будет в транспорте тошнить. Дура, нет? Если мне нехорошо, то можно детей у бабушки оставить.

Только вот сама Валентина такого варианта не предложила — потому что Наденьке будет некомфортно. Надя, наверное, рада бы была. С другой стороны — детей хорошо любить, когда они чужие и ненадолго. Вымотались тётка с бабушкой, может, тоже…

В инстаграм Надин зашла — там уже новые фото. Когда человек успевает? Мои сидят, довольные, набегались, наигрались. Действительно, красота-то какая! Так всё вырезано интересно изо льда. Что ж я сама не поехала?

Вспомнила, что… Опять в ванную побежала. Стошнило меня углём, он не растворился даже… Это всё салатик. Позвонила Наташе, спросила, как чувствует она себя? А подруге ничего, разве что “пить надо меньше”. Это она так сказала и загоготала.

Я призналась, что плоховато мне, спросила осторожно про салат. Наташа обиделась. Говорит, не в салате дело. Я перед ней извинилась и трубку бросила. Больше думать не на что. На клубнику разве. Так вроде с Пашкой всё хорошо.

Маме позвонила, она ела то же самое. Не стала пугать её, что плохо мне. И про Надю со свекровью рассказывать не стала… А то этот разговор надолго затянется. Спросила про самочувствие. Мама как огурчик. Спросила её ещё раз про салат этот.

И тут моя дорогая мама и вспомнила, что контейнер закрыла, а сразу в холодильник не убрала. Уже после поставила в холод, как прибирать со стола стала.

Вот оно и дало эффект… Постоять под закрытой крышкой в тепле.

Мама поинтересовалась, чего это я прицепилась к салату? Я ответила просто, что думаю — выбрасывать или нет? Мама посоветовала выбросить. А я уже всё, что осталось, выбросила. Когда вот так отравишься, как то в один момент мнительной становишься.

Почистила зубы, выпила тёплого крепкого чаю. Прополоскало меня сразу же этим тёплым крепким чаем. Сил совсем не осталось. Не доехала бы я до свекрови. А она ещё что-то названивать опять начала.

Я ответила. Сказала, что детей заберу. Сил объяснять, почему не могу говорить нормально — нет. Попрошу Пашу меня довезти. Хотя бы туда. Не думаю, что он откажется. Сейчас полежу, отдохну. Должно легче стать.

А легче не становится. Мармелад пришёл, я обняла его, положила к животу. Он сопротивлялся поначалу, а потом пригрелся и замер. Сколько-то времени мы так и лежали. Когда в дверь позвонили, я поползла открывать еле живая.

На пороге стоял Паша с каким-то пакетом в руках. А сам весь такой зимний, свежий, морозный. Холодом от него веет. Или просто надо дверь входную закрыть.

— Ну впусти, что ли, — и сам заходит, подталкивая меня обратно вглубь квартиры. — Выглядишь ты, Мороженка, неважно.

Я головушку понурила. Тут можно только согласиться. Не стала смотреть, как он верхнюю одежду снимает. Пошла обратно, чтобы снова прилечь на диван. В ногах у меня запутался мой кот.

— Мармелад, брысь! — выдохнула я, отпихивая котика.

— Мармелад? — удивился Паша. Он поставил пакет и взял кота на руки, мордой к себе. — Ты кота нормальным кошачьим именем не могла назвать?

— Чем не нормальное имя? Я — Мороженка, кот мой — Мармелад. Ой… извини, Паша!

Я побежала в ванну. “Побежала” — громко сказано. Засеменила, перебирая рукой вдоль стеночки. Дверь за собой прикрыла, плотно закрыть не успела. А самой так стыдно, что Паша где-то там за дверью…

Спустила воду, быстро вытерла бумагой ободок унитаза, поднялась, чтоб умыться. За спиной уже стоял Паша.

— Ты как?

— Да выйди ты, ради Бога! — выкрикнула я.

— Почему? — спросил Птолемеев.

— Не хочу, чтоб ты на меня смотрел, — я умылась, повернулась к Паше. Он ткнул пальцем в полотенца.

— Которое?

— Вон то, — показала я. Он снял с крючка моё полотенце для лица и подал мне.

Промокнув губы, я, посторонив Пашу, вышла из ванной и сразу направилась к дивану.

— Я купил тебе энтеросорбент, регидрон, и ещё… — Пашка полез в принесённый пакет. — И ещё какую-то фигню порошковую. Возможно, БАД. Я бы его не пил.

— А купил зачем? — кое-как спросила я, ища глазами кота.

— В аптеке всучили. Быстрее было купить, чем разбираться.

— Дай, я посмотрю, — я протянула руку.

— Да я сам посмотрю. Лежи, — и Паша скрылся на моей кухне. Вышел с кружкой. Протянул мне.

— Пей.

— Что это? — я взяла и сразу выпила. Надо же. Сразу же его послушалась. Сорбент развёл.

— Спасибо, Паша.

— У тебя дома есть что поесть?

— Про еду мне лучше не говори.

— Ну ладно, — он присел рядом. Мармелад подошёл и прыгнул Паше на колени.

— А ты чего пришёл, Кошак? — Паша опять поднял его и снял с себя. Посадил рядом со мной и погладил. Я на это всё внимательно смотрела.

— Ты любишь кошек, Паша?

— Да вроде нет. Кот и кот. Он мне не мешает, — Паша на меня взглянул. — Алевина Морозова, детей откуда забирать?

— Сейчас я встану, и… подожди немножко, — я начала подниматься. — Мне станет лучше, и…

— Пока лежи, — Паша уложил меня обратно.

— Я тебя хотела попросить подвезти меня. Извини, что внезапно… — мне стало совсем стыдно. Паша точно не за этим вот собирался вечером приехать. Может, думал, тут как обычно. Дети спят, бабушка дома. Можно забирать. А у меня всё сегодня наперекосяк. Как встретишь год, да… Вроде встречала я год ой как неплохо! Вот мне сразу и аукнулось…

— Куда тебя подвезти? Ты ещё куда-то в таком состоянии собралась?

— Так детей забрать надо. Они у бабушки.

— Которая через дом живёт?

— Нет, это мама моя. А дети… — я замялась. — У свекрови бывшей. Ну… то есть у другой бабушки.

А это значит — ехать не ближний свет.