Зоя Ясина – Мандариновый раф для хорошей девочки (страница 20)

— Тебе же сказано, иди… — Паша мягко подтолкнул меня к выходу. — Мы справляемся.

Они, наверное, ещё с час готовили. Потом пригласили меня на кухню, усадили за стол и поставили передо мной сваренный бульон.

В моей тарелке одиноко плавала половинка куриного яйца. У детей и Пашки в тарелках горкой возвышались ломтики курицы и овощи.

— А мне что, нельзя? — завистливо поинтересовалась я.

— Нет, тебе пока нельзя, — задумчиво выдал Паша, вглядываясь в меня.

— А если я голодная?

— То это хороший признак. Но пока попробуй бульон.

Я попробовала. Очень крепкий. И почти не солёный.

— Мам, вкусно? — с замиранием спросил Лёшка.

— Очень вкусно, милый, — ответила я. Сынишка расцвёл. Я привстала и потянулась за солью. Пашка досаливать не стал. Мои дети тоже…

Поужинав, я наблюдала, как они втроём убирают со стола. Снится мне это, что ли?

— Вашей маме надо отдохнуть, — вдруг сказал Пашка, забирая из рук Саши последнюю тарелку и ставя её в мойку. — Кто будет мыть посуду?

Мои детки насупились.

— Паш, да я вымою… — опять подорвалась я.

— Мама устала, ей надо прилечь, — продолжил Пашка.

— Я вымою, — тяжело вздохнул Лёшка.

— А я буду вытирать, — подхватила Сашка.

— Видишь, всё под контролем, — Паша подтолкнул меня из кухни, взял за плечи и повёл в спальню.

— Ты дорогу когда выучил? — прошептала я.

— Тут не так много вариантов, — Паша поцеловал меня сзади в шею.

— Что ты делаешь?

— Укладываю тебя в постельку.

— Паша… они же всю посуду разобьют.

— Не разобьют. Они отлично справляются.

— У тебя сын тоже за собой убирает?

— Конечно.

— Я думала, у вас няни и…

— Няня есть, она же и готовит. Но у меня с ней война по поводу самообслуживания. Ребенок должен сам за собой прибирать.

— А ты строгий, Паша?

— Нет, я нет — он покачал головой. — Я с твоей Сашей не знал, как общаться. У меня же пацан, не девчонка, — он хитро на меня взглянул. — Это с взрослыми девочками я знаю, что делать.

Я поняла, что он что-то задумал. А Паша уложил меня в постель, накрыл одеялом, вернулся и плотно закрыл дверь.

— Что ты делаешь? — спросила я. А у самой побежали по телу мурашки. Я по нему соскучилась.

Паша прилёг рядом, запустил одну руку мне под голову, чтобы я оказалась у него на плече. А второй полез под одеяло. А потом под мою футболку.

— Ты что? — я попробовала отодвинуться.

— Ты какая-то грустная… — он расстегнул на мне бюстгальтер. — Тебе надо расслабиться.

Сам он опять уткнулся носом мне в шею, а его рука принялась гулять по моему телу. Я не удержалась от вздоха, и Паша накрыл мне губы свободной ладонью.

— Ну-ка тихо.

Терпеть было мучительно и сладко. Я терпела, в какой-то момент осознав, что облизываю Пашкины пальцы. А он только посмеивался, тихо фыркая мне в волосы и целовал меня в шею. Я потянулась было к нему сама, по Паша убрал мои руки, шепнул, чтоб я не двигалась и крепче зажал мне ладонью губы. Не двигаться я не могла, не стонать тоже. Так и мычала в его пальцы. А потом, когда всё закончилось, Паша положил мне свою тяжёлую тёплую руку на живот, и мы так сколько-то лежали молча. Я даже не знаю, сколько прошло времени.

— Ну а теперь как сам? — спросила его, прижавшись поближе. — Сам разве не хочешь?

— Хочу. Но то, чего я от тебя хочу, тебе сейчас лучше не делать. Тебя лучше не взбалтывать.

Опять смеётся, ирод. А в дверь спальни стучатся.

— Мам, можно?

Лёшка за дверью. Я хотела было ответить, а Паша опять вернул мне на губы свою руку.

— Нет, — ответил за меня. — Мама устала и будет спать. А я сейчас выйду.

— Ты что моими детьми командуешь? — высвободилась я.

— Я не командую. Хочешь, чтобы Лёшка сейчас зашёл?

— Нет.

— Ну вот, — Пашка поднялся с кровати. — Он спросил, я ответил. И всё.

— Паш, ты куда?

— Посмотрю, что у них там. Ну и… мне надо ехать.

Я расстроилась. Знаю, что это по мне видно, наверное. Ну а как… Конечно, ему надо ехать. Он, надеюсь, хоть не сорвался сюда, к нам, от своей жены и сына. Сам ведь он позвонил. Просто так, потому что мы накануне переспали? Или были планы у него на нас на сегодня?

Они с Лёшкой ещё о чём-то говорили в коридоре. Я сразу вставать не стала. Опять задремала. Потом поднялась, заставила себя. Чувствовала себя куда лучше.

Вышла из спальни, почти десять. Дети играют в гостиной. Но тихо-тихо.

— А вы чего не спите? — спрашиваю.

— Так рано ещё, — оправдывается Лёшка.

— Ничего не рано.

— Мам!

— Ну ладно, — присаживаюсь на диван, смотрю на них.

— Не побоялись ехать с дядей Пашей?

— Нет.

— Неа! — отвечают снова почти в один голос.

— Ну и молодцы. Я чуток приболела. Простите меня.

— Мам, пожалуйста, не болей! — Саша подошла и обняла меня. А потом спросила. — А дядя Паша ещё приедет?

— Понравился он тебе? — ушла я от ответа, сама спросив осторожно. Сашка уверенно и часто закивала. Лёшка пока молчал. Ну ладно, не стоит ничего выдумывать. Дядя Паша и дядя Паша. Помог и помог. Мужчин посторонних в нашей квартире не сказать бы, что никогда не было. Друзья Петра заходили, знакомые. После развода нашего, конечно, уже нет. Но не должны уж мои детки сильно удивляться.

Проверила, закрыта ли дверь? Закрыта. Какие мои дети молодцы. Сами проводили Пашу. Зашла на кухню. Посуда вымыта, вытерта и составлена на столе. До шкафа не донесли, но всё равно умнички. Потрогала кастрюлю за бок, проверить, остыл ли бульон? Убрала в холодильник. Прошлась по квартире. Загнала своих чадушек спать. Сменила воду Мармеладу. Достала телефон, написала Паше: “Спасибо”.