Зоя Орлова – Звёздная кошка (страница 4)

Глава 3

На городском кладбище было тихо и безлюдно. Мать Дайны считала, что именно в утренние часы лучше всего приходить на родные могилы, когда никого не будет поблизости и можно поплакать. Дайна молча соглашалась. Её скорбь давно спряталась на самом донышке сердца, и никто не сможет ей помешать. А плакать Дайна разучилась ещё тогда, в свои тринадцать, когда стояла вместе с матерью у гроба любимого отца Отто Брума.

Миссис Брум, как всегда в этот день, долго сидела на скамеечке возле могилы, рассказывала, как прожила ещё один год без любимого мужа, и выдёргивала мелкие сорняки, проросшие среди могильных цветов. Дайна молча слушала, протирая салфеткой небольшой гранитный обелиск с портретом отца.

Всё вроде было, как всегда, как каждый год в этот день. Только сегодня Дайну почему-то так и тянуло смотреть на помпезный склеп с лепниной и ангелочками, справа от отцовской могилы. Ей казалось, что там кто-то стоял и наблюдал за женщинами. Но никого, кроме маленькой серой пичужки, возле склепа не было. Птичка прыгала по вычурной лепнине, вертела головой и негромко попискивала. Птичка как птичка. Но ощущение чужого внимательного взгляда не отпускало Дайну. Она выпрямилась, посмотрела на пичугу в упор и подумала: «Первый раз вижу такую птицу на нашем кладбище. Синиц видела, трясогузок, ещё какую-то птичку с голубым брюшком, а такую – ни разу. И чего ей тут надо?»

Словно услышав эти мысли, пичуга остановилась, сверкнула глянцевым глазком и нырнула в густой куст. Дайна усмехнулась и принялась снова мыть памятник.

Миссис Брум тихо плакала, досказав свой отчёт. Дайна присела рядом и обняла её. Горло сдавило и тоже хотелось плакать, только слёз не было. Она закрыла сухие глаза и прижалась лицом к материнскому плечу. Справа раздался шорох, Дайна обернулась. Из куста, в котором скрылась странная птица, выскочила тёмная тень, сильно напоминавшая кошку с длинным хвостом, и метнулась по тропинке вглубь кладбища. «Что за чертовщина? Надо сказать сторожу, чтобы не приваживал тут бездомных кошек, – мысленно возмутилась Дайна. – Не место им здесь».

Наконец, миссис Брум встала, погладила портрет мужа на обелиске и сказала:

– Попрощайся с отцом.

Дайна приложила указательный палец к своим губам, а потом к губам отца на портрете, и женщины направились к выходу с кладбища.

Подъезжая к родительскому дому, Дайна подумала, как же одиноко он выглядит среди таких же домов рядом. И дверные проёмы, и потолки в этот раз показались ей ниже, чем раньше.

– Мам, может тебе завести кого-нибудь?

– Кого, например? – спросила в ответ мать, выкладывая из пакета продукты, которые они купили по дороге.

– Не знаю. Птичку какую-нибудь или хомяка.

– От птичек много мусора, а хомяков я боюсь, – сказала миссис Брум. – На собаку нужна лицензия. А кошку… После Дусечки, сама понимаешь… Исключено.

Дайна пожалела, что спросила об этом. Она ведь прекрасно знала, что ответит мать.

Мэр Гонор-сити ещё несколько лет назад всерьёз озаботился тем, чтобы собаки в его подопечном городе были только с хозяевами, а хозяева, в свою очередь, были обучены правильному содержанию и воспитанию своих питомцев. На этот вид домашних животных в Гонор-сити ввели специальную лицензию.

Бродячих собак действительно стало намного меньше, а те, что остались на улице, научились хорошо прятаться. Законопослушные хозяева домашних псов исправно оплачивали раз в год свои лицензии. Мэр был доволен, что придумал такой замечательный способ пополнять городской бюджет.

А Дусечка? При воспоминании об этом существе у Дайны защемило сердце. Она помнила Дусечку с тех пор, как начала осознавать себя. Пушистая трёхцветная кошка была не просто домашней любимицей, она была нянькой для малышки Дайны, а для её родителей – успокоительным и обезболивающим. Дусечка – настоящий ангел-хранитель семьи Брум.

В тот вечер, когда мать Дайны получила последний привет от мужа, Дусечка была сама не своя, жалобно мяукала и подвывала, и всё искала местечко, куда бы забиться. А в тот момент, когда сердце храброго полицейского Отто Брума остановилось, кошка легла в любимое кресло хозяина и замолчала. Так и пролежала там девять дней. А на закате девятого дня вытянулась и замерла с широко открытыми глазами, в которых расплылся чёрный зрачок.

Похоронили Дусечку под крыльцом, молча, без слёз. Всё уже было выплакано за эти бесконечные скорбные дни. И тогда Дайна дала себе зарок, что никогда больше не заведёт никакое домашнее животное.

Миссис Брум разливала чай, резала аккуратными ломтиками бисквит и раскладывала по тарелкам. Дайна наблюдала за матерью и с болью отмечала, как изменились её движения – стали медленнее, осторожнее. В них появилась некоторая неуверенность. Хотя другой человек этого бы не заметил. Но Дайна помнила материнские руки, ловкие, сильные, решительные, а временами мягкие и нежные. Это всё проклятая болезнь, артрит, который постепенно уродовал пальцы, сковывал приступами боли и судорог волшебные мамины руки.

– Что сказал врач? – спросила Дайна, не в силах дальше прятать беспокойство.

– Что он может мне сказать? То же, что всем пожилым пациентам: «Что вы хотите, мэм, это возрастное». Вот и всё. Мы же читали с тобой ту статью, помнишь? Аутоиммунное заболевание, до конца не изучено. Вылечиться невозможно. Лекарства только замедляют процесс и надо постоянно разрабатывать руки. Вот, разрабатываю.

Мать достала из кармана резиновое кольцо-эспандер и несколько раз сжала его.

– Нет, я не верю, что ничего нельзя сделать, – заговорила Дайна, нервно теребя чайную ложку. – У меня такое чувство, что здесь что-то не так. Может диагноз неверный, может это какая-то другая форма артрита. Я не знаю, но интуиция мне говорит, что это можно лечить. Только я не знаю как. Пока не знаю.

– Дайна, доченька, это непросто – принять своих родителей старыми и больными. Так бывает. Это я тебе как педагог говорю. Детям всегда кажется, что мама и папа не могут быть старыми, не могут быть слабыми или впасть в старческий маразм.

– Просто я очень боюсь за тебя, – сказала Дайна дрогнувшим голосом.

– За меня? Что такого ужасного может со мной случиться, а? Вот сама подумай. Это я должна сходить с ума от страха за свою единственную дочь! Это ты служишь в полиции, а не я. Это ты решила стать как отец, упрямая девчонка. А я… Я, как и раньше, когда был жив твой папа, просто волнуюсь, просто не сплю по ночам, просто молюсь за вас обоих. Это жизнь, дочка, такая вот жизнь. Учись принимать её, как есть, и не изводи себя понапрасну, – ответила миссис Брум. – Ой, а с ложкой-то что?

Дайна посмотрела на чайную ложку, которую вертела в руке. Та оказалась завёрнута в спираль, как штопор. От неожиданности Дайна бросила её на стол.

– Вот видишь, что творится, когда ты так нервничаешь? – заметила мать с укоризной. – Так ты всё в доме переломаешь. Возьми себя в руки, Дайна. И привыкай к мысли, что твоя самая лучшая в мире мама тоже может болеть и стареть.

Дайна вздохнула и обняла мать.

– Прости, мамочка, я больше так не буду. – Она поцеловала мать в щёку. – Я переживаю за тебя, ничего не могу с собой поделать. А если попробовать обратиться к целителям? Я знаю, в городе такие есть. Конечно, они теперь шифруются, но я же сыщик, мам, я найду самого лучшего!

– Даже думать о таком не смей! – воскликнула миссис Брум. Это прозвучало резко и категорично. – Выбрось из головы эту ересь! Нет никаких целителей, это всё шарлатанство. Кому они помогли, можешь назвать? Хотя бы одного? Ещё не хватало, чтобы твоя репутация офицера полиции пострадала из-за этого. Я запрещаю, слышишь? Запрещаю говорить о подобном. Я педагог, твой отец был полицейским, ты тоже служишь закону. А все эти целители, гадатели и прочие фокусники закон нарушают. Я буду лечиться только у врачей. И хватит об этом.

Миссис Брум решительно хлопнула рукой по столу. Последний раз её мама так злилась и кричала, когда Дайна была ещё школьницей. Храбрый детектив невольно втянула голову в плечи и тихонько спрятала изуродованную ложку в карман.

– Хорошо-хорошо, мамочка, ты только не сердись, – затараторила Дайна, растерявшись от такого напора, – я всё поняла. Тема закрыта. И вообще… я чай пью с тортиком, – поспешно добавила она и по-детски захлюпала из чашки.

Мысленно Дайна обругала себя идиоткой.

Люди, называвшиеся целителями, с некоторых пор стали вне закона в Гонор-сити. Это тоже была инициатива мэра. Говорят, он обратился однажды к одному из таких специалистов, чтобы снять с себя приворот. Получилось или нет – неизвестно. Зато весь город обсуждал скандал, который устроила мэру его жена. После этой истории все специалисты-эзотерики стали неугодными и попали под действие нового закона, запрещавшего подобную деятельность.

В университете Гонор-сити и в других местных вузах закрыли факультеты эзотерики и астрологии. Кампании поувольняли штатных парапсихологов и прогнозистов. Район города, где располагались гадальные, магические и целительские салоны, зачистили от «скверны», а помещения отдали под магазины и конторы.

Однако специалисты-волшебники из города не ушли. Они просто хорошо спрятались и продолжали работать подпольно, подняв расценки на свои услуги, и принимали людей только по рекомендациям надёжных клиентов. Дайна, как офицер полиции, всё это знала. Она решила во что бы то ни стало найти целителя, который поможет её матери.