Зоя Орлова – Звёздная кошка (страница 3)

«До цели пять метров… четыре… – звучал в наушнике у Дайны голос Фрэнка Мэйкписа. – Внимание! До цели два пятьдесят…» В нос ударил запах тухлятины и кошачьей мочи. Впереди забрезжил еле различимый, бледно-зелёный в спектре ночных очков, силуэт. Полицейские остановились.

– Всем стоять. Работает полиция, – ровным голосом произнёс Фрэнк, обращаясь к силуэту. – Если вы слышите и понимаете меня, кивните.

Существо молчало и не двигалось. И вдруг в темноте, как по команде, зажглись огоньки – жёлтые, оранжевые, зелёные, красные, голубые. Их было много, с тихим шуршанием они надвигались на людей со всех сторон.

Полицейские замерли, пальцы примёрзли к спусковым крючкам.

И вдруг все эти огоньки с воем рванули вперёд. Множество маленьких тел, с длинными и короткими хвостами, огибали человеческие ноги, как поток, и стекались к подножию белёсого силуэта.

– Чёрт, это же кошки! – воскликнул один из полицейских. – Тьфу!

Воющее стадо кружило вокруг странного существа, сверкая в темноте разноцветными фарами кошачьих глаз. Силуэт опустился, и полицейские услышали бесцветный, надтреснутый голос:

– Маленькие мои, кисоньки… А вот и я.

Когда патрульные сняли ночные очки и осветили это место фонарями, они увидели чумазую скрюченную старуху в каком-то рванье. У её ног копошились коты, кошки, котята, такие же грязные и нелепые, как сама старуха.

Это была Кривая Эльза, местная сумасшедшая. Она уже давно обосновалась в этом парке, в какой-то норе, и по ночам подкармливала окрестное поголовье бродячих кошаков. Поймать старуху не удавалось, она ловко пряталась. А со временем от этой затеи и вовсе отказались, ведь, в конце-то концов, Эльза никому не мешала, на глаза не лезла, а прикормленные ею кошки исправно защищали от мышей и крыс всю округу.

– Что будем с ней делать, сэр? – обратился к Фрэнку один из полицейских, худощавый тонкогубый блондин Виктор Боринг. – По инструкции полагается…

– Знаю, – быстро ответил Мэйкпис и переглянулся с Дайной. – Кроме бомжихи придётся же ещё и этим вонючим стадом заниматься. Оно вам надо?

– Животными займутся волонтёры, – заметил Боринг. – А старуху пристроят в лечебницу. Так положено.

– Да знаю я как положено. – с раздражением ответил Фрэнк. – Вечно ты, Виктор, со своими инструкциями.

– Инструкции не мои. Они обязательны к исполнению, как и устав полиции, – возразил офицер.

– Да, конечно. А ничего, что нас запрягли гоняться по улицам за всякой мелкой швалью, как сопливых стажёров? – огрызнулся Мэйкпис. – Это при нашем-то опыте и квалификации. Может, тебе это и нравится, Виктор, только я не собираюсь заниматься подобной ерундой. Хочешь – иди нянчись, – добавил он и кивнул в сторону бродяжки.

Всё это время Кривая Эльза спокойно кормила своё блохастое воинство, разбрасывая какие-то куски из тряпичной котомки.

– Коллеги, у нас есть конкретная задача, а это – не наша специализация, – поддержала Дайна. – И потом, эта почтенная дама вовсе не просит помощи. Скорее наоборот.

Полицейские обменялись красноречивыми взглядами. Никому не хотелось возиться с вонючей старухой и её кошками. И все прекрасно знали, что социальные работники, когда приедут, наверняка постараются запрячь полицейских по полной. Вот уж совсем не хотелось…

– Пусть живёт. Её уже лет десять поймать не могут. Вот пусть ещё столько же и ловят. И потом, она для них единственный бог, – сказал Фрэнк, мотнув головой в сторону кошек.

Дайна попробовала пересчитать животных, но сбилась со счёта. Кривая Эльза вдруг отвлеклась от своих подопечных и уставилась на неё мутными глазами.

– Кисоньки, смотрите-ка, а у девочки такая же метка, – прошамкала сумасшедшая, и её беззубый рот расплылся в улыбке.

Кошки затихли и повернули головы к Дайне. Кривая Эльза протянула к ней грязную руку, будто хотела погладить. Детектив Брум невольно отступила и осторожно провела пальцами себе по лбу. Нет, показалось, нет там никакой метки. Дайна выдохнула.

В этот момент зашумела рация: «Патруль полста-семь! Патруль полста-семь, доложите обстановку!».

– Полста-семь на связи. Три ноля, сэр, – ответил Мэйкпис, и рация смолкла.

Офицеры снова прошлись по парку, проверили камеры наблюдения и вернулись к автомобилю. Остаток ночи прошёл без происшествий.

***

Дайне всё время казалось, что от неё воняет так же, как от Кривой Эльзы с её кошками. Хотелось поскорее вернуться домой и встать под душ. Тем более что сегодня к ней обещал прийти Фрэнк. Они так давно не были вместе. Подходя к своему крыльцу, Дайна снова увидела котёнка. Обычный, серый в полоску, он сидел на бордюре и смотрел на прохожих. Когда Дайна проходила мимо, он зацепился лапой за её брючину и попытался забраться по ноге, как по дереву. Дайна остановилась, посмотрела маленькому нахалу в голубые круглые глазёнки и сказала: «Нет, малыш, нет и ещё раз нет». Она позвонила волонтёрам и сдала котёнка в приют.

***

Перед приходом Фрэнка у Дайны всегда начинало колотиться сердце. Однажды она даже засекла время по часам – за пятнадцать минут до встречи сердце начинало стучать быстрее и сильнее, казалось, даже в ушах отдавалось, и Дайну наполняла радость и предвкушение игры.

Вот наконец условный стук в дверь. Дайна открыла. На пороге стоял Фрэнк, в надвинутой по самые брови бейсболке, в клетчатой рубашке и потёртых джинсах, в руках большой пакет с логотипом сетевого магазина. Похоже, сегодня он играл в курьера.

– Ваш заказ, мэм! Как будете платить?

– Как всегда, – притворно вздохнула Дайна и впустила гостя.

Долгий поцелуй на пороге. Оставив пакет с продуктами на тумбочке в прихожей, Фрэнк приподнял Дайну и прижал к себе. Она крепко обняла его за шею.

Быстрые ласки. До мурашек знакомый запах кожаной портупеи и хорошего парфюма. Как всегда, немного кололись седые усы Фрэнка. Дайна обнимала его широкую крепкую спину и ей хотелось кричать. Но он осторожно прикрывал её рот большой тёплой ладонью, и подавленный крик плавно переходил в тихий протяжный стон. А потом она нежно гладила Фрэнка пальцами по бокам и спине и считала мурашки на его ягодицах.

Наконец, Мэйкпис неспешно натянул чёрный махровый халат и сказал:

– Сегодня я сделаю оладушки, с яблоком и корицей.

Оладушки! Дайна захлопала в ладоши и засмеялась. Как же это здорово, когда твой любимый мужчина не только «на дуде игрец», но и оладушки печёт.

Быстро ополоснувшись под душем, Дайна натянула длинную футболку и прошлёпала босиком в кухню. Забралась с ногами на угловой диванчик и наблюдала за тем, как её любовник дирижирует кухонным оркестром – мисками, тёрками, венчиками, ножами и половниками. Фрэнк любил и умел готовить, разбирался в тонкостях процесса, в приправах и продуктах.

– Как же повезло той женщине, которая вышла за тебя замуж, – не удержалась от комплимента Дайна.

– Ага. Только она об этом не догадывается, потому что всё время сидит на диете, – отозвался Фрэнк.

Дайна мысленно обругала себя. Знала же, что эта тема «табу», надо было молчать в тряпочку… Фрэнк никогда не говорил с ней о своей жене. И не только потому, что обсуждать семейные дела с любовницей – само по себе неправильно, а вообще старался никогда не говорить о жене. Но сейчас ароматы яблока, корицы, ванили и сливочного масла расслабляли ум и развязывали язык, и Дайне хотелось без умолку болтать, восхваляя таланты любовника.

Потом она сидела у Фрэнка на коленях, и они в четыре руки уплетали горячие, загорелые, пышные оладьи, макая их в густую, белую, прохладную сметану. А потом снова был секс.

В какой-то момент Дайне показалось, что в зеркале у кровати мелькнула кошачья морда. Дайна попыталась сосредоточиться, но куда там… «Какие, к чёрту, кошки? Ах… целуй меня ещё! Это всё та противная старуха. Ещё, любимый… ещё!», – неслось у неё в голове.

Когда всё закончилось, Фрэнк нехотя протопал в душ, чтобы смыть все следы этого свидания. Как бы там ни было, он женатый человек. Нельзя нести в супружеское гнездо этот флёр тайной страсти, запах любви и поцелуев другой женщины. Ведь Фрэнк не хотел ничего менять. Они с Дайной уже обсуждали когда-то эту тему и пришли к выводу, что их обоих всё устраивает. Пусть так и остаётся.

Уже на пороге Дайна ещё раз, напоследок, потёрлась щекой о его плечо и аккуратно закрыла за любовником дверь. Потянулась с тихим стоном и повернулась, чтобы идти обратно в комнату, но застыла на месте.

На полу в дверном проёме сидела кошка, гладкая, серая в полоску, и спокойно смотрела прямо в глаза Дайне. А потом начала неуловимо меняться, превращаясь в того самого синеглазого пушистого малыша, от которого Дайна отказалась в первый раз.

Женщина покачнулась, холодная волна мурашек пробежали по телу. Что за наваждение? Это всё та вонючая старуха со своими кошками! Дайна крепко зажмурилась, встряхнула головой и решительно проговорила:

– Уходи. В моём доме нет и не будет никаких животных. Ты всего лишь иллюзия, галлюцинация. Тебя не существует. А со мной всё в порядке. Я просто очень устала и сейчас лягу спать. А когда проснусь, всё будет как обычно. И никаких кошек!

Она медленно открыла глаза. Никого не было. Вытянула вперёд руки с растопыренными пальцами, они мелко дрожали. «Что-то я совсем раскисла, – подумала Дайна. – Надо выспаться». Она дошла до постели, укрылась с головой и провалилась в глубокий сон.