С в е т л а н а (плохо слушая). Значит, вы ветеринар?
Л е г к о в (оживляясь). В том-то и дело, что нет. Пришлось приспособиться. Не так-то просто общаться с животными, прикармливать, взвешивать. (После паузы.) Еще труднее оказалось поладить с самим собой. В условиях полного одиночества.
С в е т л а н а (с иронией). Ну и как?
Л е г к о в (его уже чуть понесло). Тем более у меня кроме личных, так сказать, мотивов отъезда были еще корыстные цели. Сугубо научного свойства.
С в е т л а н а. Не много ли для инопланетянина, высокогорное пастбище, бывшая жена, высокая зарплата… (Затягиваясь.) А на закуску научный интерес?
Л е г к о в (смотрит на нее, искренне). Господи почему именно чистейшая правда всегда вызывает у людей недоверие? Как чуть приврешь — все в порядке, а с правдой… Мне казалось, у женщин какое-то сверхчутье. Вы разве не видите, что я не уголовник?
С в е т л а н а. Чутье у меня давно отбито. Это, знаете, как у суки, которую однажды накормили мясными шариками с мышьяком. (Резко отбрасывает окурок.)
Л е г к о в (растерялся). Ну вот, опять на дороге застрял. Поверьте, не хотел.
С в е т л а н а (перебивая, нервно). Ну и как же вы существовали в условиях полного одиночества? Поделитесь опытом.
Л е г к о в (обиделся). В другой раз. (Взглянул на часы; совсем растерянно.) Опоздал вещи взять. И не подстригся. Может, успею. (В дверях.) Вы ведь здесь до вечера?
С в е т л а н а. Не имеет значения…
Берет со стола сигареты, входит в парикмахерскую. Увидев, как О л е с я поспешно скинула руки К а л е н д а р е в а со своих плеч, берет сумку, кошелек.
О л е с я (чуть неискренне). Что это ты надумала?
С в е т л а н а. В спорттовары схожу, мяч Димке обещала. Лето кончается, а он и поиграть не успеет.
О л е с я. Только по-быстрому.
С в е т л а н а (в дверях). Там клиент появится, такой заросший до бровей, в случае чего — займись. (Поспешно уходит.)
В дверях появляется Г е н н а д и й. Это плечистый, сильный мужчина. Если бы не неряшливость в одежде и ожесточенность в чертах лица, можно было бы посчитать его молодым и представительным. Короче, в данный момент он из тех, кто в чудеса не верит. Заглядывает в парикмахерский зал. Мнется в дверях, увидев Календарева и Олесю почти в обнимку. Поколебавшись, входит.
Г е н н а д и й (Олесе). Светлана Николаевна здесь?
О л е с я (отпрянув от Календарева). Отлучилась, товарищ Барышев. (Бесцеремонно разглядывает его.) Раньше вы, бывало, здоровались.
Г е н н а д и й (хмуро). Здорово.
О л е с я. Ее ждать будете? Или я обработаю.
К а л е н д а р е в (подходит к кассетнику). Геннадий Палыч, мое вам. Не хотите стричься, соку можно выпить. Говорят, напротив фирменные банки завезли.
Г е н н а д и й. Куда Светлана-то делась, спрашиваю?
О л е с я. Спрашиваете? Отвечаем. (Подумав.) То ли сапоги австрийские дают, то ли геркулес выкинули. А может, к клиенту укатила. Из газеты у нее какой-то завелся, все к себе вызывает.
К а л е н д а р е в. Будет тебе. Здесь она, Геннадий Палыч, вышла ненадолго. Влечет ее природа и красота.
Г е н н а д и й. Ты, Календарев, не встревай. (Олесе.) И часто она к клиентам отлучается?
О л е с я. А вы что, из ОБХСС? Так у нас с этой организацией полный порядок. Самого шефа брею.
К а л е н д а р е в. Не слушайте вздорную женщину.
О л е с я. Думать, товарищ Барышев, раньше надо было. Мы еще не забыли ваших подвигов. Скажите спасибо, что Светлану только на время сюда перевели. Из-за вас, если помните, и лично по ее просьбе.
Г е н н а д и й. Ну и что?
О л е с я. Подумайте только, какая удача! Художник-модельер образцово-показательного салона в столице уходит в рядовые мастера расчески торгово-бытовой точки в городе-новостройке. И это — с верхним-то художественным и свободными иностранными! (Убирается у зеркала.) Да и я вот сдуру за ней поплелась.
Г е н н а д и й. Не тебе судить.
О л е с я. И привет, Геннадий Палыч, оставьте ее в покое.
В вестибюль возвращается Л е г к о в, быстро проходит в зал парикмахерской.
Л е г к о в (оглядывая зал, Олесе). А напарница ваша?
О л е с я. Отлучилась. (Попеременно смотрит на обоих мужчин.) Так кто из вас первый, садитесь. Мы из вас Алена Делона сделаем.
Л е г к о в (решаясь). Ну, валяйте. (Садится.)
Геннадий направляется к двери, за ним — Календарев.
О л е с я (Легкову). Значит, понравилась вам Светлана Николаевна?
Л е г к о в. Да… заметная женщина.
Геннадий резко обернулся.
К а л е н д а р е в (весело). Ну, ну, Геннадий Палыч. (Толкает его к двери, тот упирается. Олесе.) Ждем тебя, мимоза.
Уходят.
О л е с я (стрижет). Поостерегитесь о Светлане расспрашивать. Геннадий Палыч из ничего может скандал учинить. Правда, сейчас он другой, а раньше… Пил по-черному. Да и ножиком баловался.
Л е г к о в. Кто он ей?
О л е с я. Муж. По паспорту. (Любуется.) Больно волос у вас хорош. Как хочешь можно укладывать. (Вздыхая.) Феном бы еще лучше, да хороший разве достанешь? (После паузы.) Вы где поселились-то?
Л е г к о в. Еще не решил. (Быстро взглянув на часы.) Как там, в доме приезжих, очень забито?
О л е с я (кивает). Есть сложности. Но они устранимы. Администратор знакомый у меня.
Л е г к о в. Смотрю, с вами не пропадешь.
О л е с я. Смотрите хорошенько.
Затемнение. Когда появится свет, мы увидим, что уже поздний вечер. Л е г к о в возвращается с чемоданам и кейсом. В вестибюле никого нет, на дверях парикмахерской — записка: «Переучет».
Л е г к о в. Так… Осечка номер два. Вот тебе и обещанный гражданкой. Олесей дом для приезжих И женский смех. (Садится на ступеньки, уныло задумался. Достает из кармана записку Лидии с адресом. Несколько раз перечитывает, колеблется, затем медленно поднимается и уходит.)
Полчаса спустя в фруктовом баре «Радость». Деревянные столы, соответственно декорированная стойка. К а л е н д а р е в и Г е н н а д и й. Перед каждым батарея пустых кружек, два полупустых фужера. Оба почти трезвые.
Г е н н а д и й (хмуро). Там, на станции, в закутке старичок инвалид работал. Он все под бобрик или под фокстрот шмалял… И вдруг, представляешь, появилась эдакая малявка. Личико махонькое, плечики узенькие, а бюстгальтер пятого размера.
К а л е н д а р е в. Ну?
Г е н н а д и й. Усадила Светка меня в кресло, голову мою помотала туда-сюда. (Вздох.) Я и отгулял. Отзвенела роща.
К а л е н д а р е в. А она?
Г е н н а д и й. Она-то? И она. Отгуляла. (Вздох.)
К а л е н д а р е в. Что до моей благоверной, то она на полных два месяца со стройотрядом уехала. А? Во женщина! Идейная. Не поверишь, скольких я по косточкам пересчитал, а по этой тоскую, как пес на веревочке. Стихи ей по ночам пишу. Видал, как жизнь-то складывается? (Помолчав.) Жаль, незнаком ты с моей бабой, бесподобная половина подобралась у меня.
Г е н н а д и й (чуть запинаясь). Спалил бы все к черту! Салоны, смотры! Я ей, Календарь, бутерброды намазывал. Явится с Димкой из сада — сапожки стаскиваю. По клиентам шляется. «Из газеты». (Сжав кулаки.) Убью! Все одно убью!
К а л е н д а р е в. Эх, Геннадий Палыч! Жизнь человеческая — драгоценность. Как музыка. Разве ее уничтожишь?
Г е н н а д и й. А меня уничтожать она может? Ей, значит, подавай житуху, изобилие, а мне? Одно дерьмо? На чьей шее, спрашивается, она всего достигла? На моих ночных рейсах с капустой и картошкой. А потом появляется этот доктор, черт знает что ей сулит.
К а л е н д а р е в. Не надо, Геннадий Палыч. Светка не такая. (Мечтательно.) Помню, приехала она как-то из отпуска по Енисею. «Ах, — говорит, — Валька, какое это колдовство, когда долго плывешь и мимо березы, холмы с колокольнями! Кажется, вечно жить будешь, ничего никогда не кончится»…
Г е н н а д и й. Говорить-то она умеет.
К а л е н д а р е в. И Олеську она этому выучила. Хочется ей, чтоб каждая ушла счастливая. «Сталь, говорит, найдут чем заменить, а в зеркало каждый посмотрится». (Пауза.) Думаешь, зря она картины свои рисует? В ней что-то на волю рвется.
