Зоя Бахтина – Женщина, которая умела летать (страница 13)
Когда врач вошёл, он остановился, поражённый:
– Ты встала? Так быстро? Вот это да… скоро переведём тебя в палату.
В реанимации рядом с ней лежали девочки.
Одна – её старая знакомая. Когда-то, давно, они вместе лежали в отделении сохранения, ожидая своих первых детей. Мир снова свёл их здесь – как напоминание: ничего не бывает случайным.
А другая девушка – совсем молодая, бледная, хрупкая – едва доносила ребёнка до 32 недель.
Малыш её боролся за жизнь, и она вместе с ним. Врачи не знали, выживет ли кто-то из них.
Она плакала, глядя на Полину, и сказала:
– Тебе везёт. У тебя родился здоровый малыш. Тебе не стоит грустить.
Эти слова легли на сердце как тихий упрёк, но и как напоминание – да, он жив. и это – чудо.
Когда Полину переводили в другую палату, девушка, та самая с ослабевшим голосом, спросила:
– А кто тебе всё время звонит? Этот парень… это муж?
Полина устало, но спокойно ответила:
– Нет. Это мой лучший друг.
Девушка посмотрела ей прямо в глаза – глубоко, будто увидела всё, что та пыталась скрыть.
– По-моему, ты не того выбрала в мужья, – сказала она тихо, но уверенно.
Внутри Полины будто что-то треснуло.
Эта боль – не новая. Просто она снова напомнила о себе, глубоко и точно.
Она не ответила. Только сжала губы и отвернулась к окну.
Слёзы сами покатились по щекам.
Когда её перевели в палату, Полина, не дожидаясь никого, встала и пошла в детское отделение.
Там, за стеклом, звенел детский плач – острый, как зов сердца.
Она шагнула в зал, полный звуков, запаха молока и жизни.
И вдруг услышала – один плач громче других.
Такой знакомый, будто зов изнутри.
Она подошла ближе – и сердце её мгновенно узнало.
Это был он. Её сын.
Она отдала медсестре несколько купюр и подгузники, и тихо, почти шёпотом сказала:
– Пожалуйста… заботьтесь о нём. Он совсем крошечный.
В её голосе дрожала боль, усталость и бесконечная любовь.
На следующий день малыша привезли к ней.
Он плакал – громко, требовательно, будто жаловался всему миру.
Полина раскрыла пелёнки… и замерла.
Подгузников не было. Маленькие ножки были красные, воспалённые, покрытые раздражением.
Её сердце сжалось.
Она молча помыла малыша, аккуратно промокнула мягкой пелёнкой, надела чистую одежду, запеленала с нежностью, как будто заворачивала саму жизнь.
И он почти сразу уснул.
Спокойно. Крепко. С ощущением, что теперь всё хорошо.
К вечеру он проснулся.
Глаза открылись – ясные, глубокие, будто в них отражалась вся мудрость Вселенной.
Полина взяла его на руки, поднесла перед собой к окну, где зимнее солнце мягко скользило по белым крышам, и сказала:
– Добро пожаловать, сынок. Это я – твоя мама. Теперь у нас будет всё хорошо.
Он посмотрел на неё серьёзно, осознанно, будто понял каждое слово.
А потом вдруг улыбнулся.
И в этой улыбке был свет – такой чистый, что у неё защипало глаза.
Дима был рядом. Пусть далеко физически, но душой – рядом.
Он писал, просил фотографии.
Хотел услышать её голос.
Поддерживал, наполнял пространство любовью.
Он стал тем тихим светом, который удерживал её в жизни.
Ей стало легче.
Теперь рядом были трое самых родных существ – её сыновья и он.
Душа впервые за долгое время не чувствовала одиночества.
На следующий день ей разрешили покормить малыша.
Она взяла его на руки, приложила к груди – и произошло чудо.
Он сразу почувствовал молоко, оттолкнулся ножками, цепко ухватился ручками и жадно начал пить жизнь.
Полина не могла сдержать улыбку – она чувствовала, какая в нём сила.
Этот ребёнок был особенным.
Он уже держал головку, уже смотрел осмысленно, будто знал больше, чем можно знать в этом возрасте.
Она шепнула ему:
– Ты – посланник света, правда?
И в ответ – тихое движение ресниц.
Это было накануне Нового года.
В больнице пахло ёлкой и лекарствами, за окнами кружил снег.
А Полина… даже с операционным шрамом, даже не приходя в себя до конца – работала.
Сразу.