Зоя Анишкина – По моим правилам (страница 39)

А она… Она обмякла у меня в руках, прижимаясь так доверчиво, так откровенно, что мне было страшно коснуться ее. Вдруг моя девочка всего лишь плод моего воображения.

А потом я почувствовал ее… Дочь. Она возмущенно пинала меня в живот, намекая, что мы с ее мамой вели себя слишком шумно. Вот и как теперь жить с этим? Как не бояться потерять?

Глава 48. Миша

– Даже спустя столько лет? Почему не говорила?

Мы лежали в моей постели. Плевать, что подумают Вероника и отец. Так просто надо. Я хотел подарить ей новые воспоминания, хотел излечить душу своей беременной девочки, а в итоге, как всегда, эта рыжая коза подарила мне охрененный кайф.

– Миш, давай представим Вселенную, где я подхожу к тебе и говорю, что мне нужен секс с тобой, чтобы побороть последствия несостоявшегося насилия.

Она говорила спокойно, а мне стало немного страшно. Она же призналась в любви? Призналась же? Или решила переспать со мной из-за этого?

Конечно, я испугался ее слов, а теперь, дебил конченый, боялся их потерять. И да, в любой вселенной я бы…

– Я бы тебя на хрен послал. Мне бы Гриша голову оторвал. Он тебя всегда почему-то защищал. Догадываюсь почему.

Да, Гришку я сколько не видел? Как контракт подписал да с Ритой стал много времени проводить. Он и не настаивал. Только про нее спрашивал, зачем?

Странное щекочущее чувство внутри взбунтовалось. Оно было таким неожиданным, что в первую секунду возмущение запустило сердце в ритме румбы.

На кой ему Рита? Что их связывает? Какого он вообще все это время защищал ее? Влюбился, что ли?

– Миш, не ревнуй, хотя и признаюсь, что это неожиданно приятно. Я с ним и десятком слов не обмолвилась за эти годы. Он, наверное, просто… Хороший.

Я скорее кожей чувствовал, как она улыбается, зарывшись в одеяло возле меня. Моя рука гладила ее живот, отслеживая толчки нашей малышки. После секса напряжение спало и теперь обе мои девочки успокоились.

– Я не умею ревновать.

Скорее для себя это сказал, смакуя слово на губах. Я всегда смеялся над парнями. Ревность не что иное, чем неуверенность в себе, слабость.

Получается, я тоже слаб? Тоже всего лишь один из этих каблуков? Да ну нах! Вот в кого я с ней превратился? Голос разума подсказывал: в человека.

– Я знаю, любить ты тоже не умеешь. Я все понимаю, правда.

Отстранил ее от себя, заглядывая в глаза. Хотелось возмутиться, хотелось ей перечить. А как же наша дочь? Она еще в ее утробе, но… Взгляд Риты остудил меня. Не о той любви она говорила, ох не о той…

Положил ее обратно, ощущая, как голая девушка под одеялом трется об меня, запуская новую волну возбуждения. Усмехнулся.

– Ты снова меня поимела.

Ни разу в жизни я не был с кем-то так откровенен. Но… Она пробралась под кожу, стала настолько близко, что я не мог поверить в то, что вообще кто-то способен на подобное.

Да и Рита. Сомневаюсь, что кто-то проник в ее жизнь глубже, чем это сделал я. Узнал секрет ее отношений с матерью и держал за руку, когда на УЗИ нам включали сердцебиение нашей дочери.

– Просто ты очень хороший игрок. Игрок по моим правилам.

Она сверкнула глазами, а я улыбнулся. Как же мне с ней легко, интересно. Как же мне хочется обнимать их крепко-крепко. Душа разворачивалась от этих чувств, словно это было самым сложным за все время.

Закостенелая, зачерствевшая, она с болью раскрывалась, ломая все, что столько лет нарастало. Броня давно затрещала, и теперь от нее отваливались куски.

Неужели я тоже смогу быть счастлив, неужели стану достоин этого? Казалось, можно было задохнуться от этого чувства. Тревога, надежда и странное покалывание в пальцах.

– Миш, ты чего?

Она приподнялась на локтях, осторожно перемещаясь живот, а я смотрел и смотрел. Смотрел на нее, ее глаза, ее нагое тело, что выделялось в полумраке комнаты.

А после этого жадно потянулся губами. Говорят, риск – благородное дело, и я разрешил себе сделать это в последний раз. К черту все! Я тоже хочу жить, хочу быть нормальным, играть в команде, достигать вершин. Семью хочу!

И пусть мне даже тридцати нет, но сдается мне, я повзрослел много раньше. Еще тогда, когда ко мне подошел Ваня и тихо сказал:

– Миш, Миша, родители в аварию попали. Мама погибла.

Тот день ворвался в сознание, окутывая болью, неверием. Нерешительностью и взглядом на бледного брата. Высокий, долговязый и худой, он покачивался, закрываясь в своем горе. Сколько нам было? Да совсем дети!

Дети не должны оставаться одни, не должны терять родителей так рано. Я не мог тогда жить без нее, а заменить ее оказалось некому. Мама… Мамочка моя, как же хреново без тебя, как пусто, как невыносимо тошно…

Если бы я умел плакать, то непременно бы задохнулся от слез. Прорвавшуюся плотину сложно было остановить, теперь, судя по всему, настала моя очередь проваливаться в это состояние.

Прошлое. Только передо мной стояли не напильники, нет. Брат. Родной брат, что произносил слова, в которые я до сих пор не мог поверить. Почему-то со мной произошло, с нами? Почему она ушла…

Рита взяла мои дрожащие руки и положила на живот. Там была моя дочь. Была так близко, теплая, живая девочка. Здесь и сейчас даже без призраков прошлого. Часть меня, наше будущее…

– Дыши, Миша, просто дыши, как учил меня… Ну же.

И я дышал. Как когда-то учил один из психологов. Четыре счета вдох, четыре пауза, четыре выдох и снова пауза. Как же больно-то! Когда эта рана затянется, когда уйдет?

Зарылся в ее полную грудь, вдохнул родной запах земляники. Как она нашла меня, как вообще появилась в моей жизни? Почувствовал, как ее руки зарываются мне в волосы.

Соски стали плотнее, они кололи дерзкими вершинами, посылая недвусмысленные сигналы. Рита вспыхивала как спичка. Моя личная пузатая спичка.

Немного отстранился, но только затем, чтобы обхватить губами сосок. В этот раз я обещал себе действовать осторожно, медленно подводя ее к самой вершине. Мучить, оттягивая момент.

Она сидела такая ранимая, такая открытая мне. Нежная и удивительно чувственная. А ведь ее никто не касался, кроме меня, никто не покушался на это тело, не считая… Отстранил ее.

В глазах Риты плескался протест, возмущение моим поступком, но я решительно сказал:

– Тебя больше никто не коснется без моего согласия. Никто больше не сделает больно, ты слышишь? Я с тобой и всегда буду с тобой. Понимаешь? Я в порошок сотру любого, кто покусится на тебя или дочь. Рита, забудь тот день!

Ее охватила дрожь. Открытая, откровенная. Такая простая. Взгляд на мгновение подернулся паникой, а потом я увидел и почувствовал, как ее отпускает. Отпускает, я надеялся, чтобы больше никогда с ней ничего подобного не случится.

– Я тебе верю…

Столь обыденные слова, но только нам двоим было известно, что они означают. Она доверилась. А дальше мы снова окунулись в водоворот страсти.

Где-то я слышал, что беременность может мешать, отвращать от секса. Дурь полная. Идеальное тело идеальной женщины, той, что скоро подарит жизнь твоему продолжению.

Был определений страх, но врачам я верил. Верил, что обоюдное удовольствие сейчас не может нанести ей и малышке вреда. Поэтому я целовал ее, проводил руками вдоль бедер, по внутренней поверхности.

Ощущал трепет и дрожь удовольствия. Искал губами самые чувствительные места, исследовал ее тело, чтобы понять, как ей нравится, как я могу доставить ей чистый, ничем не замутненный кайф.

Со временем я намеревался открыть ей мир секса более глубоко, а пока лишь осторожно входил в нее, направлял ее бедра, подбирал позы для этого откровения. Мы двигались с ней синхронно, так красиво, что не было ничего, что могло бы нам помешать.

Оргазмы были яркими. Я ощущал, как мой член сдавливают стенки ее тугого лона, как она стонет, как просит еще и еще. Полнейший восторг.

Позже, когда она задремала в моих объятиях, я поклялся себе, что никогда и никому не позволю отобрать у нас эти мгновения. Даже самому себе…

Глава 49. Рита

Мы вышли из его спальни наверное часа через четыре. Я представить не могла, как в глаза его родственникам смотреть буду. Потому что сомневаюсь, что они не догадались…

Мише-то явно пофиг, он выглядел до необычного спокойным и можно даже сказать удовлетворенным. У меня лицо пунцовым становилось, а малышка все ребра испинала.

Еще пара месяцев, и я смогу ее подержать… Боже, как я вообще могла сомневаться, оставлять ее или нет? Да если б каждая девушка, что думает об аборте, хоть на секунду оказывалась в будущем, вот в такие моменты… Тяжело вздохнула.

– Все нормально?

Миша выглядел озабоченно, но, к моему восторгу, руки не расцеплял. Я же несмело улыбнулась. Парадоксально. Вроде бы мы откровенно поговорили, переспали, в конце концов, а как только момент близости закончился, снова уполз в свою раковину.

Сейчас это было настолько очевидно, что оба мы просто не представляли, что с этим делать. Это только в кино все меняется по щелчку пальцев, а мы… Мы проходим свой путь невыносимо медленно.

Но я готова рискнуть. Готова высоко поднять голову и окунуться в омут жизни с головой. Но попозже. Чуть позже, когда выдохну. На сегодня хватит панических атак.

– Да, просто… В теле такое состояние приятное, и внутри… Внутри тоже приятно.

Потупила глаза, а он просто сжал мою руку. Иногда с ним я становлюсь удивительно косноязычной. «Внутри приятно»! Да сейчас в душе такая буря эмоций, такой ураган чувств! Я его еле сдерживаю.