Зоя Анишкина – По моим правилам (страница 37)

Ага. Впился в нее взглядом. Рада она будет. Вон, покраснела, отводя глаза в сторону. Потому что она просто все делает, чтобы я пошел туда, а сама трусит.

И при этом еще имеет наглость делать вид, что каждый день по таким гостям расхаживает! Я бы с радостью надавал этой наглой по заднице.

Молча мы сели в машину. Иногда мы непринужденно болтали, но вот после поцелуя разговор не то что не клеился, он даже и не думал начинаться!

На полпути я словил странное ощущение. Словно я нормальный. Оно, в принципе, частенько возникало в последнее время, но… Но сейчас было настолько реальным, что становилось страшно.

Я со своей беременной девушкой еду в горсти к отцу и его беременной жене. Сроки у них примерно одинаковые, и так вышло, что отцами мы станем примерно в одно время.

Скорее всего, там нас ждет вкусный ужин. Вероника наверняка хорошо готовит. Я иногда доедал что-то из холодильника. Насколько я знаю, это не домработницы стряпня.

Может, стоит за тортиком заехать каким? Низкокалорийный. Этим дамочкам стоит беречься и вредного не есть.

– Может, за тортиком заедем? Помнишь, в той кондитерской? Что низкокалорийное готовит?

Она ерзала на сиденье, и перед глазами встали картины отнюдь не тортиков. Да что за нахрен со мной происходит? С какого перепугу меня так разрывает?

Штырит от нее! Лучше бы докторша эта молчала про снятие запрета на половую жизнь. Я не стану спать с матерью своего ребенка! Я не буду все портить. Да она единственное, что со мной хорошего произошло за это время!

Мы приехали. Сначала в кондитерскую, а потом подозрительно быстро к отцу. Она нервничала. Кусала губы и стыдливо отводила глаза. Тоже мне, воительница восьмидесятого уровня.

Умилился ее реакции, взял за руку. Нечего ей переживать. Не стоит оно того.

– На фоне меня ты не можешь им не понравиться. Особенно после того, что сделала.

– И что же я сделала?

Я когда-нибудь не выдержу этой надежды в ее тоне. Дрожи и взгляда, что нахрен сносит мне крышу. Тихо ответил:

– Сама знаешь.

Глава 46. Рита

– Рита, Миша! Как я рада, что вы пришли!

Доигралась, Солнцева?! Может, разговор и был слишком откровенным, слишком наивным с моей стороны, но он отвлекал. Отвлекал от ситуации, в которой я оказалась.

Мамочки! Я официально иду знакомиться с его родителями! Сказать, что мне страшно, – значит ничего не сказать. Ну просто бред какой-то. Я так этого хотела, и в итоге все получилось.

Он идет на семейный ужин. Все такой же хмурый, но идет! Не отказался, как тренер. Я Катю спрашивала по-тихому, но она сказала, что в это лезть не будет. Василич не готов.

Я до конца не знала, в чем дело, но подозревала, что ситуация связана с матерью. Как она умерла? Может, правда пока не лезть в это?

Голос молодой женщины вырвал меня из оцепенения. Я натянуто улыбнулась. Напряжение все же сказывалось. Мишина рука тут же нашла мою и сжала в поддерживающем жесте.

– Мы тоже рады…

– Говори за себя.

Миша прошел вперед, не приветствуя женщину. Я залилась краской, а вот она была такой счастливой, что совершенно не обратила никакого внимания. Или просто привыкла?

– Я Вероника, это Василий, отец Миши.

Мне кажется, что для нее словно праздник наступил. Мужчина же позади выглядел так же напряженно, как и его сын. Миша, к слову, вел себя раскованно, но всем своим видом показывал, что ему здесь не очень.

Я поглядывала на живот Вероники и прикидывала, у нас, получается, схожий срок. Не ожидала, что она тоже беременна, все же у Василия два взрослых сына, да и она выглядит не девочкой, зато вся светится.

И папа Мишин при взгляде на жену как-то сразу становился мягче, спокойнее. Она взяла его за руку и всем своим видом поддерживала, как и Самсонов меня.

Странно, почему у них фамилии с братом разные? На самом деле я вообще сперва понятия не имела, что они с тренером родственники, потом только узнала.

– Ну что, пойдемте за стол. Я драники приготовила, не знаю, угодила ли…

Я зарделась и бросила взгляд на Мишу. Рассказал ей? Как, когда? Я почему-то решила, что он эту женщину терпеть не может, а оно вон как… От этой мысли стало тепло на душе.

– Предатель, – прошептала я Мише, когда мы опустились на стулья.

Он стал немного мягче, тоже расслабился. Видно, мое немного нервное состояние его забавляло. Все же мы пришли не как пара, скорее как сын и кто-то от него беременный.

– Не мог же я так рисковать. Ну и не факт, что она вообще готовить умеет.

– Я все слышу! Если вдруг не умею, то у меня есть запасной вариант.

Вероника мне подмигнула, а я зарделась, понятия не имея, о чем она. Наверное, я бы даже немного задумалась, да только все вокруг становилось постепенно… нормальным.

Папа Миши смотрел на нас так, словно мы инопланетяне. Будто он не может поверить в то, что видит. Вероника счастливо и немного коварно улыбалась. Самсонов глядел исподлобья, но агрессии в нем не чувствовалось. А я…

– Я тогда драников съем. Тем более раз есть запасной вариант…

Тишина после моих слов немного напрягла. Но потом послышалось фырканье Миши, тихий смех его отца и искренняя, признательная улыбка Вероники.

А дальше все как-то пошло совсем иначе. Завязалась беседа. Естественно, про беременности. Срок у нас оказался примерно одинаковый, едва ли не день в день.

Миша и его отец, оказалось, знали так много об этом, а Вероника и вовсе окунулась в воспроизведение максимально сильно. Сами собой нашлись общие темы, взаимопонимание.

И вот я уже с интересом и некоторым умилением наблюдаю, как Миша спорит с отцом о том, можно ли беременным на таких сроках бассейн. Если бы мне кто рассказал, что может быть подобное, я бы не поверила.

Боже… Михаил Самсонов, мажор, самый опасный человек в универе без тормозов обсуждает влияние хлорированный воды на шейку матки. Сюр какой-то!

Залюбовалась им. И как у меня это вышло? Разглядеть за хмурым и нелюдимым мужчиной человека.

Человека, вопреки всему, умного, сдержанного, интеллигентного. Родного. Не знаю, откуда это все. Почему меня так тянет к нему, всегда тянуло, с самого начала.

В какой-то момент он посмотрел прямо на меня, а я, как всегда, не успела взгляд отвести. Он нахмурился и разозлился. Чтобы понять это, мне даже не надо было к бабке ходить.

– Рит, пойдем, что покажу тебе. Я уже столько вещей накупила. Все никак поверить не могу, что девочка будет. Чокнулась на всяких платьицах.

– Да-да, конечно…

Я сейчас в тундру готова была сбежать от него. Лишь бы не чувствовать раздражения из-за моего глупого влюбленного взгляда. Когда же я перестану так откровенно палиться.

Мы зашли в комнату, куда меня привела Вероника. Я как зомби села на край кровати. Оставлять их с отцом было не самой хорошей идеей все же.

– Оставлять их с отцом было не самой хорошей идеей, но мне показалось, что тебе нужна передышка. И… Рита, спасибо!

Она выдохнула это мне в лицо. Я подняла на нее глаза, и в них слезы едва не стояли. Женщина смотрела на меня и нет, уже реально плакала. Я смутилась.

– Рита, извини, что вываливаю, но я… Мне просто больше некому это сказать. Он же не конченый, просто несчастный. А мне так стыдно! Как же я его ненавидела! И его, и Ваню! За то, что они Васе больно делают. Молодая была, не понимала…

Я смотрела на нее выпученными глазами. Женщина все же продолжала:

– Да, он виноват, он был выпивши, попал в аварию, но никто не хочет вспоминать, что все было не так гладко! Дождь, легкий гололед. Он же любил, правда. Больше всех на свете любил.

У меня мурашки прошли по коже. Потому что это какую силу надо иметь, чтобы так надрывно, с сожалением говорить о той, что оставила след в душе твоего мужа. Ведь невооруженным глазом видно было, что она любит его…

– Но они не простили. Ваня, наверное, никогда уже не простит, а Миша маленький был. Я не видела, не хотела видеть. Он же как раненый зверь метался. Рушил все вокруг, себя рушил! Я же вообще замечать ничего не хотела. А потом вазы эти… Он же убирал их на время вечеринок…

Я не могла ей ничего ответить. Взгляда не отводила. Все в душе смешалось, пазлы складывались. Миша… Ох Миша!

– И я словно прозрела. А потом поняла, что он же меня вообще не знает, ни моей жизни, истории. Да и ни к чему ему это. Зачем ему история еще одной покалеченной души. Но… Он мне так помог, когда в жизни вообще света не осталось. Своей стойкостью. Правдой. Я до сих пор не понимаю, как у него получается так вываливать на тебя действительность…

О да-а-а… Я прекрасно понимала, о чем она. Действительность вываливать он умеет как никто. Безапелляционно, четко, жестоко. Но я бы никогда в жизни не упрекнула его, что не к месту. Потому что в самый страшный момент жизни я не услышала от него ни капли упрека.

– Спасибо. Я так хотела увидеть его если не счастливым, но живым. Ты вернула ему жизнь, Рита. И поверь мне. Настанет день, когда он позволит себе ответить тебе взаимностью. Он не сделал этого до сих пор лишь потому, что наверняка не может простить себя за все это…

– Вы меня простите, я, пожалуй, пойду.

Она смутила меня окончательно. Вероника приблизилась и сжала мою руку. Смотрела так, словно все понимала. Может, и правда понимала.