Зоя Анишкина – По моим правилам (страница 31)
Он говорил, а я, как завороженная, смотрела на него во все глаза. Смотрела и верила, верила в себя только на основе его слов. Как там это в психологии называется? Зависимость?
Он смотрел прямо, но без нежности. Его эмоции были такими мужскими, строгими, а я все еще терялась. Он меня лишь требовалось кивнуть в знак согласия. И все.
Ну, вот я и кивнула. Наша дочь… Звучало как что-то нереальное. И хотя ее сердце билось во мне, я его слушала и уже заочно испытывала странную, необъяснимую любовь…
Все равно не могла поверить в то, что беременна. Большую часть времени в голове это не укладывалось. Я и наша дочь. Миша рядом. Человек, который хочет, чтобы малышка увидела свет.
На этом и без того странный неудавшийся разговор затих. Миша ушел, но обещал заходить регулярно. Сказал, что отправился решать вопросы с жильем.
Мне было неудобно, но в свете общения его с моей мамой иного выбора не оставалось. Пока что. Но я обязательно решу этот вопрос. Обязательно встану на ноги!
Только пока было невыносимо сложно вообще как-то запустить мозг в работу. Да и самочувствие все равно оставалось в целом отвратительным. А мама названивать перестала.
Совсем. От этого было очень больно, но я старалась выкидывать плохие мысли из головы. Мне позитив нужен. Нам. Дочка мне и так спасибо не скажет за первый триместр.
Я ей устроила атаку стрессом. Хватит. Дальше я должна держать себя в руках. Поэтому Миша прав. Отдельное жилье мне необходимо.
Вторая ночь прошла примерно как первая. Я забылась тревожным, но очень продуктивным сном. Он был таким спокойным, что даже удалось почти что выспаться.
Как только проснулась, не заметила токсикоза. На радостях быстрее протянулась к уже стоящему на столе завтраку. Быстрее все запихала в себя, пока этот гад не очнулся!
Так и потекли мои дни в больнице. Процедуры, капельницы, осмотры. Животик стал расти, а я потихоньку вставать не только до туалета и обратно.
Доктор разрешила ходить, а Миша раз в день баловал меня драниками. Токсикоз все чаще отсутствовал, и мне казалось, что победа над ним близка как никогда.
Самносов, как всегда, казался немногословным. Даже странно было находиться с ним в наши встречи. Мы словно два человека на первом свидании, которые боятся друг другу сказать.
Что он обо мне думал? По крайней мере, никаких упреков или обид я от него не слышала. Он просто был рядом, по-своему, и со временем я стала понимать, что интересую его скорее как инкубатор для его ребенка.
Это была первая серьезная проверка на мою стрессоустойчивость. Пришлось очень долго общаться с местным психологом. Она, кстати, оказалась замечательной.
Мягкой, тактичной, но мастерски подводящей меня ко всякого рода осознаниям. Она направляла меня по этому пути, не давая свалиться в сторону. И когда я пришла к ней со словами про наши отношения, которых нет…
– А чего бы ты хотела?
– А я просто люблю его.
Да, я сказала это. Сказала совершенно незнакомому человеку. Просто люблю. Потому что можно сколько угодно строить из себя мать Терезу. Можно до бесконечности прикрываться странными чувствами и поступками, но все до боли обычно.
Просто любовь. Странное, необъяснимое чувство, когда в твоем животе бабочки. Да вот только невзаимное. Да и взаимным ему вряд ли предстоит стать…
– Не принимай за него решение. Дай ему возможность узнать тебя и хотя бы попробовать.
Как всегда, она находила очень правильные слова. Очень сильные и такие простые по своей сути. Я ее поблагодарила от всего сердца. А потом встретила на обходе ее сестру.
Судя по всему, они если и общались, то с сохранением моей тайны, что было очень приятно. Ибо доктор никогда никак не давала понять, что знает обо мне больше того, что есть.
В этот раз у нее было хорошее расположение духа. Она поблагодарила меня, сказала, что я молодец и хорошо справляюсь. А потом заявила, что сегодня меня выпишут.
Это сообщение трепетом отозвалось в душе. Вот только куда? Когда она ушла, я достала телефон и отправила Мише короткое сообщение: «Меня выписывают».
Глава 39. Миша
– Ребят, это Михаил Самсонов, теперь он с нами.
Самое короткое приветствие, на которое я мог претендовать. Хотя, по правде, с радостью обошелся бы и без него. Смело шагнул бы в зал, с вызовом глядя на окружающих.
Не топовая команда. Середнячок высшей лиги, посредственные, но крепкие и уверенные в себе. Да и тренер на слуху. Его только назначили пару лет назад, и он уже поднял команду из небытия.
Он правда неплох. Раз я здесь.
Меня встретили насторожено. Тут вам не институтская команда во главе с моим братцем. Это уровень. Какой-никакой, а… В нашей стране одна из самых сильных волейбольных лиг в мире. И вот я стал ее частью.
Интересно, а когда дочка родится… Отогнал странные мысли. Нечего им делать в моей голове. Пусть родится сначала. А то я уже понял, что могу почувствовать, потеряв ее.
– Иваныч, это тот сопляк, за которым ты охотился столько лет? Серьезно? Выглядит как уроженец Трансильвании. Ну, здравствуй, чудо-мальчик.
Вперед вышел невысокий, если сравнивать с остальными, Алексей Гербов. Лучший либеро двух сезонов. Все гадали, чего он тут. Ходили слухи, что просто его характер никто не выдерживал.
– Привет, чудо-либеро. Надеюсь, в этом сезоне твой язык не запутается между ног, когда трепать им станешь.
Напряжение возникло на площадке мгновенно. Я никого не уважал. Даже себя, поэтому выволочка от этого гнома меня не трогала. Хотя… Ну прикольный он, что уж.
– Теперь понятно. Иваныч, а поспокойней не было? Я думал, после меня у тебя отпало желание таскать в команду всяких…
Он многозначительно меня осмотрел и с веселым прищуром добавил:
– Шпал себялюбивых.
Мягко. Слишком мягко и, что уж… Неожиданно на моем лице появилась веселая усмешка. Подошел и протянул руку. Тот с готовностью пожал ее, едва не переломав мне все пальцы. Понятно, связкой, что ли, подрабатывает.
– Ну что, малолетка вздорная, сработаемся?
– Если ты будешь продолжать играть так же, как языком трепать.
– Мужики, если обмен любезностями и меряние херами окончены, прошу к барьеру.
Тренер сбросил свою доброжелательность, как только я подписал контракт. Это как ведьма та, из русалочки. Хлоп – и вот я уже лишен права голоса.
Интересно, а дочке понравится этот мультик? Что ей вообще нравится будет? Надо же купить что-то там, а, Рита? Перед глазами встало счастливое рыжеволосое лицо.
Как она каждый раз этим драникам радуется… Без умиления и не посмотришь. Милая такая. А она будет хорошей матерью? Почему-то мне казалось, что да.
– Погнали, у нас скоро игра, а Миша до сих не знает, как вас зовут. А учитывая, что Слава у нас выбыл.
– Пидо… Урод он. В футбол решил по пьяни поиграть. Ну и разорвал крестовую связку. Это на сезон.
Алексей оказался рядом, с лицом хмурым, почище моего. Но если все было так, то я согласен с ним. Здоровье – это все. Особенно если у тебя контракт.
– Если у него контракт, как у меня, он без трусов останется.
Парни поравнялись с нам, разминаясь. Завязался разговор. Я все больше отмалчивался, но они втягивали меня, и я сам не заметил, как под конец им удалось меня разговорить. Алексей спросил:
– Миш, ты вроде на целку не похож. Давай рассказывай, чего ломаться? Иваныч нам божится, что ты нас в тройку выведешь.
– Сказочник. Деньги понадобились.
– Жениться, что ли, надумал?
Один из парней беззлобно улыбнулся и продолжил перепасовку. А я застыл, удивленно рассматривая летающие между нами мячи. В смысле, жениться?
– Хватит трепаться. Работать пора. Я и так сегодня был слишком мягок.
– Ага, мягко стелет, жестко спать.
Дальше началась круговерть тренировочного процесса. А я все думал про такое странное и такое ненормальное слово: женитьба. Правда, буквально через минут девять эта мысль покинула мою голову.
Потому что одно дело бывать хоть на интенсивных, но слабых тренировках брата, и другое – участвовать в жизни профессиональной команды. И дело даже не в мастерстве тренера.
Просто здесь собрались люди, которые живут волейболом. Это их хобби, работа и удовольствие. Это их суть. К удивлению, получил колоссальный кайф, когда уже позже, в раздевалке, привалился к стене.
– Завтра не встанешь. Небось в твоем институте вас по головке гладили. Но ничего, привыкай. Будет нужна помощь с чем – обращайся!
Алесей протянул руку, и я без каких бы то ни было низменных чувств пожал ее. Странно. Странно чувствовать себя… Нормальным, что ли. Не полным ненависти и злости, не жаждущим надраться до забытья.
А просто человеком, который делает что-то в кайф. Как будто это все не про меня. Да еще и слова эти всякие… Женитьба. Все громче стучало в голове, словно набатом.
Едва ли не впервые задумался, что у моей дочери не будет полной семьи. Потому мы ее сделали не из любви, а из-за странного перепихона. Рита мне не девушка и вряд ли когда ею станет. Тем более женой.