Зоя Анишкина – Да, наш тренер (страница 41)
У нас не получалось ничего. Абсолютно ничего! Подачи летели куда угодно, только не в сетку. Вита даже умудрилась попасть в голову второму судье, хотя я не уверена, что не специально.
Просто, когда разрыв в счете достиг десяти очков, у девочек стала просыпаться жуткая злость. Бессилие уступило место бешенству. Это такое чувство…
Когда ты стоишь на площадке, руки и ноги горят, дыхание давным-давно сбито, а волосы прилипли ко лбу. И ты готова запульнуть этот мячик настолько сильно, насколько мочи хватит.
Двинуть по нему, чтобы отлетел. И тогда наступает небольшое, но облегчение. Тогда нападающие удары становятся острее, более дерзкими, смелыми.
Девочка, что заменила Ирму на позиции связки, не справлялась, без неё игра рушилась, но и она стала злой. Потому что кому понравится, что тебя поставили на позицию ведущего игрока, когда ты не готов?
Когда ты не тянешь, и пропасть между твоим уровнем и уровнем той, что должна была стоять здесь, настолько очевидна… Вот она и стала беситься. Пасы полетели быстрее, хуже качеством, но и Вита с Викой тоже оказались взвинченными. На удивление, вышло несколько весьма эффектных ударов.
Под конец первой партии стало очевидно, что терять нечего. Тот момент, когда чудес не бывает. Десять очков уже не отыграть, но игра идёт, и ее нужно довести до нужных двадцати пяти. Победных, но не твоих.
И вот счёт двадцать три – тринадцать. Из десятки вышли, и то хорошо. И тут случается это… Магроша летит к мячу, спотыкается и падает. Она охает и прижимает руку к животу.
В этот момент для меня словно все остановилось. В одно мгновение в целом спортивном комплексе повисла тишина. Мертвая, гнетущая, нарушаемая лишь стонами девушки.
– Маргоша!
Наплевав на правила, я ринулась на площадку. Это стало спусковым крючком, и судьи остановили игру. На паркет поспешила немолодая полная медсестра.
Пока я добежала до девушки, ее совсем скрутило, она начала громко плакать, прижимая руки к животу. На шортах показалась кровь, неужели…
Я встретилась в ее потухшим взглядом, полным ужаса. Она одними губами прошептала:
– Я не хочу его терять.
– Не потеряешь, держись.
Боже, зачем она вышла на площадку?! Зачем вообще согласилась?! Почему я раньше ее не сменила? Что делать…
Медсестра кудахтала над ней, сокрушаясь о том, как невовремя пришла менструация. А я ничего не могла сказать. Потому что не знала,можно ли. Маргоша плакала, тренер кому-то звонил, остальные игроки и зрители паниковали, кто-то достал телефоны…
А потом все в один момент как-то резко схлопнулось.
– Я отвезу ее в больницу.
Миша вышел из толпы, и она расступалась перед ним, как море перед Моисеем. Я смотрела на хмурого парня во все глаза и не могла поверить, но, судя по всему, он правда собирался ей помочь.
Он подошёл к девушке и бережно взял на руки. Кровь уже не сочилась, она лилась, пачкая все вокруг.
Я видела, что подруга вот-вот потеряет сознание, но страх и непонимание, что делать,парализовали меня. Как в тумане, я смотрела наВаню, подбежавшему в Мише.
Они о чём-то поговорили. Серьёзные, собранные. Миша понёс девушку из зала, невзирая на кровь и вообще все происходящее. Судьи спустя пару минут начали свистеть.
Кто-то принёс тряпку, и девочки из спортшколы, что подавали мячи, брезгливо начали оттирать кровь. Я смотрела на это, пока не поняла, что девочки оттаскивают меня в сторону.
Мы все столпились у скамеек. Гул в зале стоял неимоверный, но судьи потихоньку начали возвращать игру в свое русло. Поговорили с представителями команд, сделали какие-то заявления, а потом пригласили на площадку.
Конечно же, я пошла. Все такая же разбитая и потерянная. Последние два мяча были странными. Словно и нам, и нашим соперникам игра давалась через силу.
Свисток. Поражение в партии. Переход на ту сторону. Мы прошли, и тут я столкнулась с сумасшедшими взглядом тёмных глаз Ирмы. Она сидела уже не такая злая, скорее прибитая.
Подошла к ней. Тихо спросила:
– Ирма?
Она взглянула на меня странно и тихо ответила:
– Дуры мы, Катька. Сколько раз могли уговорить, мозги ей вставить на место. Ну какой спорт нахрен?! У неё третий месяц вроде. Ей же нельзя такие нагрузки! А вместо этого что? Ты кувыркалась со своим Ваней, а я…
Мы как по команде посмотрели на площадку,и Ирма добавила, поднимаясь:
– Все, хорош ныть. Этот матч должен запомниться не тем, что наша Маргоша потеряла ребёнка.
Я поняла, что она права. Нам надо стереть случившееся, а помочь в этом может только наше фееричное возвращение в статус победителей. Все равно больше подруге мы сейчас ничем не поможем.
Истории девочек:
Ирмы – «Игра любой ценой»
Маргоши – «По моим правилам»
Глава 53. Катя
Часто я смотрела в фильмах, когда после кульминационного момента герои собираются с духом и всех рвут. И соперники по ту сторону злые и ничего поделать не могут, и чудеса случаются.
Но у нас было не так. Понятно, что в жизни всякое бывает, но, очевидно, не с нами. Ведь это матч далеко не мирового масштаба. Правда, для нас сейчас он казался самым важным на свете.
– Соберитесь! Девчонки, давайте поднажмем!
Ирма вошла в игру далеко не как нож в масло. Скорее ударилась о гранит злости и непонимания. Со сторон посыпалось:
– Мы, вообще-то, тут две партии собираемся!
– А кто-то сидел слюни пускал на скамейке, бросив нас!
– Ты же говорила…
Тренер не лез. Он стоял молча, наблюдая за перепалкой перед третьей партией. Мало того что мы и так были размазаны по площадке, как кое-что дурно пахнущее, так ещё и это…
Нет ничего хуже разборок в команде на игре. Тем более с капитаном. Я уже думала, что Ирма сейчас как рявкнет, но она лишь опустила плечи и…
– Простите меня. Просто и я иногда могу сломаться. Иногда случается такое в жизни, что перечеркивает все, и ты понимаешь, что ошибся. А обратной дороги нет. Признаю, что была неправа, но это не повод распускать сопли и сливать игру. В третьей партии она только начинается, вы же сами знаете.
И вот случается такое, когда ты понимаешь,почему она капитан, почему она лидер. Вот я не такая, да и мне комфортно на своём месте. Как правило, либеро в командах маленькие огонёчки, они зажигают и светят всей команде, а я просто рабочая лошадка.
Воцарилась тишина, которой не помеха даже рёв толпы. Мы остались в своём мире, мире нашей команды. Девочки молча кивнули и протянули руки в круг. Одна на одну, одна за одну, за всех и вместе…
– ХЭЙ!
Я обернулась на Ваню. Несмотря ни на что, в его глазах теплилась улыбка. Он умел это, улыбаться одними лишь радужками. Не знаю, что творилось в его душе, но он собрался и возвёл стену от всего, что могло помешать его работе.
Мы вышли на площадку. Девчонки на той стороне играли классно. Сегодня явно был их день и все получалось. Они работали как часы, хорошо отлаженный единый механизм.
Я знаю, что у них тоже много выпускниц, и это их шанс уйти непобежденными. У каждой из двенадцати девочек на площадке свой мотив или боль.
Игра пошла. Далеко не феерично для нас. Хотелось бы сказать, что раз – и мы такие на коне, но не получалось. И собраться сразу не получалось. Тренер включился.
Он подбадривал, ругал, комментировал, наставлял. Каждый розыгрыш был как самый важный и первый. Как последний, и мы старались, бились, но нам не хватало чего-то.
И вот счёт стал критическим. Двадцать три-двадцать три. Одна команда в двух очках от поражения, вторая – от победы. Только девочки напротив просто напряжены, а мы…
Каждая из нас с отчаянием в глазах, странным бессилием. Мы выжаты, сломлены, хотя очень стараемся. Как это исправить?!
– Перерыв!
Тренер взял последний перерыв. В волейболе счёт должен быть с разницей в два очка и частенько перерывы берут под сильную подачу соперника. Чтобы сбить, расстроить, переиначить…
Но сейчас перерыв, оказывается, был взят лично для меня. Я лишь услышала требовательное:
– Катерина!
Никто не думал спорить, я поспешила к нему, а остальные кинулись попить и перевести дух. Тренер же навис надо мной. Именно тренер. Не Ваня, не любимый и не любовник. Человек, который понимает в спорте больше меня, мой наставник.
– Катерина. Ты хочешь играть в высшей лиге? Хочешь поехать на олимпиаду?
Вопрос сбил с толку, при чём здесь это? Я запнулась, но вспомнила о времени и выдохнула: