Зоя Анишкина – Чемпионка. Любой ценой (страница 31)

Знали бы они, что потом в раздевалке мы молча сидели минут пятнадцать. Потому что победа стоила нам не только всех физических сил, но и моральных.

Я просто вжалась в холодную стену. Устала очень. Нельзя так выкладываться, можно не выдержать, организм и мышцы с такой историей могут послать нахрен.

Тот случай, когда травма может быть не только глупой, но и вполне ожидаемой. Но я больше не стану рвать жопу. Если до них не дошло… Но потом вдруг Маша встала и прошла в середину раздевалки. Повернулась прямо на меня и сказала:

— Ты знаешь, я понимаю, что ты здесь проездом, всего на год, и теперь я знаю почему. Но я тебе обещаю, что приложу все усилия, чтобы те мудаки получили по заслугам, а ты показала им фак с пьедестала.

За ней встали еще девочки, и еще. Они поднимались все и стояли напротив меня. Готовые рвать за случайную столичную стерву. Поверившие мне, изменившие себя и свою жизнь.

Мы еще тогда не знали, что будет. Охренели бы. Но на будущее нужно время, время и вера. Особенно вера. И в этот день мы ее смогли обрести. И вот теперь я смотрела в глаза Жоре и надеялась, что смогу сдвинуть все это с мертвой точки. Пересилить…

— Знаешь, Ирма. Я уж думал, что не расскажешь. Я хотел тебе сказать… Что восхищаюсь каждой секундой твоего прошлого, даже если оно мне и не нравится местами. Даже если делает больно нам обоим. Но, девочка моя, ты была бы другой без этого опыта. А мы… Ты же знаешь, что по-другому не будет. И я рад, что ты смогла с этим справиться. Хоть и без меня.

Последнюю фразу он произнес с сожалением, затаенной болью и обидой. А я, воодушевленная его словами, тихо ответила:

— Я должна была сделать это сама. Обязана. Иначе бы я не смогла двигаться дальше и чувствовать силы для этого.

Мы оба замолчали. И молчание это было лучше всего того, что между нами было.

Глава 54. Георгий

Прошло уже полгода. За это время мы не виделись с ней ни разу. Я занял соответствующую моему уровню сейчас должность, но продолжал оперировать.

Я сразу сказал Освальду, что без игры в «поле» все это в один прекрасный момент может схлопнуться. Потому что я стану оторван от настоящего, и Герман согласился.

Все же, если бы не моя эта особенность, то он бы потерял свою Веру. Ведь именно так мы и познакомились. Благодаря моей работе.

Я собирался со смены, шел в сторону выхода, как услышал диалог двух медсестер в приемном отделении:

— Ой, да какая ей госпитализация, ты посмотри на нее! Выпендривается, небось. У нее сумка стоит дороже, чем моя годовая зарплата. Сидит там, ждет чего-то.

Что-то в их разговоре меня напрягло, что-то смутило, и я, несмотря на то, что рабочий день был закончен, обратил внимание на невысокую женщину с прядкой седины в каштановых волосах.

Наверное, это было профессиональное чутье. Что с ней что-то не так, я понял сразу. Эти дуры пропустили первые признаки инсульта. Хотя женщина была достаточно молодой и прекрасно выглядела.

Вера Освальд предстала передо мной именно такой в первый раз. Сломленной, но не сдающейся. С испугом и ужасом в карих глазах невероятной глубины.

Я не знал, чья она жена, не знал, сколько стоит ее сумка. Я просто понял, что ей срочно нужна помощь, поднял на руки и сразу в реанимацию. Вера была очень тяжелой больной.

Пока эти идиотки обсуждали состояние потенциальной пациентки, она боролась за жизнь. В ту ночь с работы я не ушел. Потому как вытаскивал Веру Освальд с того света.

Вытащил. Но было непонятно, какой она проснется после всего. Потому что инсульт никогда не проходит бесследно. Тогда я молился, чтобы люди, что будут рядом с ней, оказались достойными.

Когда вышел из реанимации, меня ждало удивление. Меня встретил хмурый темноволосый мужчина, в глазах которого застыл немой вопрос. Даже не стоило гадать, кто он. Я лишь ответил:

— Жива, но будет непросто.

Он выдохнул. Схватился за волосы, поднял трубку к уху. Попросил маме сообщить детям, а сам сел на железный стул. Вокруг толпилась охрана. Странно было наблюдать такую картину в обычной больнице. Но еще более странно было слышать:

— Ей стало плохо по дороге к подруге. Та посоветовала сразу пойти в больницу. Я уже в курсе, как мою жену тут встретили, и эти идиотки с медициной больше ничего общего иметь не будут. Знаю я, кому она, судя по всему, обязана жизнью. Мы поговорим с вами позже. Что от меня требуется? Лучшие специалисты, клиники, все, что угодно…

— Поддержка и вера в нее. Я не могу вам дать гарантий, что ваша жена очнется прежним человеком.

Наверное, тогда я поверил в любовь. Даже нет. Любовь — это было слишком мелко для того, что я видел. Для тех эмоций, что отразились на лице Германа. Ощущение, что он жил этой женщиной, дышал ею и готов бороться даже с самой смертью за ее жизнь.

Тогда же у меня впервые мелькнула мысль, что, несмотря на предательство Ирмы, я готов был ради нее на все. Она четко прострелила меня, но я задавил это безумие.

Потому что не время и не место. Потому что это совершенно другой уровень отношений. Это отношения. И вот сейчас, сидя за зубрежкой речи, что мне написали, после разговора с любимой я вспоминал тот день.

Вера выкарабкалась. За эти годы, что ее реабилитацией занимались лучшие специалисты в мире, она вернула себе почти все утраченные функции. Заграничные клиники и сам Герман, который не отходил от нее в периоды занятий, сотворили едва ли не чудо.

Теперь об обширном инсульте тяжелой формы напоминала лишь неестественно лежащая левая рука. Да, и больше ее за руль не пускали. Хотя Вера и не стремилась.

Было в ней что-то такое, что заставляло относиться к этой нежной и отзывчивой женщине с теплыми карими глазами с большим уважением. Все в их семье было таковым.

Хотел бы я такую же жизнь? Такую же опору в виде Ирмы? Конечно же, да, но сегодня я понял, что мы, наверное, не заслужили пока подобного. Не построили.

Чтобы дышать друг другом, чтобы отпустить претензии и поймать тот уровень доверия и любви, который был у Освальдов. Но при этом я сейчас был уверен, что мы сделали очень большой шаг вперед для этого.

Я не врал ей и не лукавил. После того как остыл от всего, что произошло с нами, с ней… Я понял, что мне досталась самая невероятная женщина на свете.

Которая пережила такое, от чего бы сломался каждый. Каждый, но не она, и это стало поводом для гордости.

Она наделала ошибок. Предавала себя и меня, но никогда не сдавалась и не отступала от своей мечты. Пусть и ее воплощение стало той самой точкой преткновения.

Утром мне было на сутки, поэтому следовало заканчивать с размышлениями. А речь, услужливо составленная моими пиарщиками, не лезла в голову. Скажу все, как есть.

Как и всегда, впрочем. Они уже за голову хватаются. Я выполняю все, что они там выдумывают мне, кроме двух вещей. Во-первых, я не даю согласие ни на какие ходы по части моей личной жизни.

Когда команда узнала про Ирму, они выли, как раненые лошади. Потому что рядом со мной, тем более, в качестве супруги они представляли совершенно другую женщину.

А тут Ирма. Но мне было плевать. А во-вторых, я оказался патологически не способен к тому, чтобы запомнить хоть какую-нибудь мало-мальски простую речь.

Тем не менее, политик из меня получался неплохой. Если бы я знал, какие испытания для меня подготовила жизнь уже завтра.

Глава 55. Георгий

Утро на дежурстве сразу не заладилось. На самом деле, в больнице работать стало сложно. Мою политическую карьеру терпели, скрипя зубами.

Я им как кость поперек горла стоял. И вот, вроде бы, раньше я бесился от тупости бюрократической машины, придирок высшего руководства, а теперь все поменялось.

Вдруг и условия стали лучше, и деньги нашлись на недостающее оборудование. И к работе стали придираться меньше. Слова лишнего не скажут.

Вроде бы, хорошо всему отделению как минимум, а то и больнице, а людям все равно не то. Но ничего, совсем скоро я перехожу работать в частную клинику.

Меня давно туда звали, но я хотел набраться опыта. А теперь, получается, опыт появился, да и обстоятельства изменились. Все как-то сложилось, срослось.

Голова немного гудела от недосыпа. После разговора с Ирмой я долго не мог уснуть. Думал про то, как жизнь закрутила нашу историю, о том, как бы хотелось больше и больше видеть девушку. Мы же не встречались с ней. Хотя имели возможность. Она колесила с командой по стране, а я специально не брал в Саратов билеты.

Мне казалось, что теперь нам надо установить тот самый контакт, что мы имели когда-то. В молодости, в существование которой уже не очень-то и верилось.

Словно тогда были не мы. Кстати, в тот период мы с Ирмой тоже не походили на нормальную пару. Скорее, что-то странное, извращенное. Не знаю, почему так вышло.

Баб у меня было много, а отношений, как выяснилось, нет. С Миланой тоже не считалось, так как там присутствовал холодный расчет. Кстати, она часто звонила, и мы даже пару раз пили кофе вместе.

Странно, но девушка так же бережно следила за моей карьерой, как я за ее. Никакого влечения и уж тем более подоплеки не было. В дружеских отношениях нам, правда, оказалось комфортнее.

У нее, вроде как, даже мужик появился. Временный, с ее слов, но кто, как не я, мог распознать особые нотки в ее настроении? Этот человек ей нравился, а еще я думал про то, что и ее сердце кто-то рано или поздно отогреет.