Зоя Анишкина – Чемпионка. Любой ценой (страница 13)

Решил пройтись до бара, потому что что еще тут делать? Пока Ваня там закончит, как раз…

Ирму я заметил сразу. Узнал даже скорее не по внешнему виду. По образу, по манере, по ее энергии. Парочкой движений вырубил какого-то пьяного урода. Взял ее за руку и повел…

Что было дальше, просто туман. Нам обоим снова сорвало крышу. Сладкая, упрямая, такая желанная. Как же в ней каждый раз охуенно! Глаза эти бунтарские.

Как можно так ненавидеть человека и так зависеть от него? Желать до безумия, до звездочек перед глазами, до помутнения рассудка! Да еще и после того, что она сделала?

Невыносимая. Но я не мог оторваться от нее. Не мог и не хотел… Теперь, когда вопрос с Миланой внутри был решен, я словно дал себе зеленый свет к телу Ирмы.

Но при этом всем хотел больше. Должно быть поэтому, в тот момент, когда она закричала, сжимая меня упругими стенками, стоп-кран сорвало окончательно, и я сделал то, что сделал.

Остался в ней.

Да что б меня! В мгновения оргазма это казалось идеальным и правильным решением. Самым правильным, ведь это ни с чем не сравнимый кайф, но воспоминания вернулись ко мне так же быстро, как и осознание.

Она смотрела на меня, вцепившись, широко раскрытыми глазами. Шокированно, с мелкой дрожью в теле, что я улавливал. Мы оба застыли. Дымка вожделения рассеялась.

— Какой у тебя день цикла?

— Не твое дело!

Момент был испорчен. Она дернулась, отталкивая меня от себя. Обхватила плечи руками, попутно пытаясь застегнуть все молнии. Ее бедра были измазаны в сперме, она стекала по ногам, и я не понимал, что мне делать.

Схватил ее за плечи и развернул к себе. Застегнул одну молнию, наверняка прищемив нежную кожу. Ирма зашипела. Я же пытался добиться от нее:

— Какой у тебя день цикла⁈

— Да пошел ты! Я сама решу свои вопросы.

— Сама? Как ты сделала это в прошлый раз?

На ее лице мелькнула боль. А мне было плевать, о чем она думала. Жалела ли или считала, что то решение далось ей легко? Плевать я хотел на ее «решила».

— Второй раз, я не допущу, чтобы ты…

— Иди к черту, Жора!

Она орала так, что на секунду мне показалось, что я не знаю эту девушку. Кто это? Какая-то раненая красавица с черными глазами. Та, которой сейчас невыносимо больно.

Но я не верил в нее, не верил, потому что она собственными руками безжалостно разрушила все, что было между нами хорошего. Она убила нашего ребенка, избавилась от него, обвинив меня в том, что не в состоянии быть отцом.

Что это моя вина.

И вот сейчас она толкает меня, отвешивая несправедливую пощечину и скрывается в проходе клуба. А за ее спиной грохочут поздравления. Новый год наступил?

Ну, если так, то боюсь представить, как я его проведу, если так встретил.

Глава 23. Ирма

Господи, как больно! Как он мог? Зачем сделал это? Прошелся катком по воспоминаниям, что давно должны были сдохнуть под тяжестью ноши. Что давно не имели никакого значения.

Я шла, как в тумане, пока не наткнулась на бар. Точно, сегодня же праздник, так значит, надо выпить за это дело. Мише же помогает, а чем я хуже?

— Текила, пять шортов.

Бармен посмотрел на меня удивленно, но спорить не стал. А мне стало глубоко плевать на то, что случится этим вечером, что уже случилось, и что было много лет назад.

Я вливала в себя алкоголь в надежде заработать амнезию хотя бы на сегодня. Сейчас понимала Самсонова с его неуемной тягой к алкоголю, как никогда.

Я знаю, почему он пил. Чей труп стоял по ту сторону его сознания, когда он растворялся в бутылке. У меня тоже была своя история. Так что будем выжигать ее старым, как мир, способом.

В какой-то момент в голове действительно прояснилось, появилась легкость, и мне захотелось смеяться! Я вышла на танцпол, двигая бедрами. Ненавязчиво, так весело, что хотелось смеяться.

И я смеялась! Пока кто-то не решил увести меня оттуда. Я ничего не понимала и никого не видела, лишь отбивалась, а легкость ускользала от меня. Покидала, а я не хотела ее отпускать! Где там бар?

— Ирма, ты пьяна, пойдем. Что ты творишь?

— Пошел на хер, Жора! Ненавижу тебя! Это ты виноват, ты виноват во всем!

— Ирма, прекращай…

Он пытался меня вести, но праздник же. Я вырывалась, я бесилась, мне удалось от него сбежать. Кажется. На нетвердых ногах и шпильках идти стало невыносимо сложно.

— Ирма, ты куда? Ты что, пьяная?

— Нет, блядь! Пошла на хер, Катя…

Если, конечно, это была Катя. Но вроде, цветастое нечто на нее походило. Я же металась, как птица в клетке, не понимая, где мне спрятаться от него. Не хотела его видеть. Не хотела ЕГО слышать!

— Давай, вставай, пойдем со мной…

А я и не заметила, что села. Судя по всему, прямо на пол. Я вертела головой, но картинка явно не успевала, была смазанной. Меня подняли и куда-то повели.

В этот раз я не сопротивлялась, так как хватка была нежной какой-то. До боли знакомой, но я все равно не хотела. Ничего не хотела. Голова трещала по швам.

От легкости, что распирала мое нутро, не осталось и следа. Она была безвозвратно потеряна, и мне хотелось выть от этого. Хотелось вернуть ее, где моя текила⁈

— Волобуева, какая, нахрен, текила? Не блевани только, ради бога, пока мы в такси.

О! А это уже голос Маргоши. Той самой овцы, что ушла с Мишей. Наигралась? Я бы посмотрела на нее, но к сожалению, глаза отказывались фокусироваться. Меня мутило.

Какое такое такси? На кой все это? Я хотела веселиться! У меня все внутри мертвое и пустое, мне надо веселиться, чтобы заполнить эту пустоту.

— Господи, как ты ходишь на этих ходулях? Напилась, хоть вести тебя не мешай! Ноги переломаешь — на площадку не выйдешь.

«На площадку не выйдешь».

Нет! Я не могу так! Нельзя. Без площадки я никто, без спорта, моего родного волейбола я просто не выживу! Не бывает так, невозможно. Попросту пропаду, иссохну до последней капли!

— Я вас сдам! Вы, тупые курицы! Тренеру все расскажу. Ваня! Ва-ня!

Я орала, что есть мочи, пока меня куда-то тащили. Лестницы, коридоры… Как же крутится голова! Нет, она не кружится, а крутится мир вокруг. Мне плохо, очень плохо.

Это все они виноваты. Дали бы мне еще выпить, я бы вернула то самое чувство. Я бы вернула эту легкость, эту жизнь, что хоть и не по-настоящему, но окутывала меня ненадолго смыслом.

Потому что я не понимала, как жить дальше. Как быть дальше? А может, я беременна? Ну, да, ну, да, Волобуева. Беременна, аж пять раз. Уже была однажды, и потом тебе все рассказали. Все посмотрели и вынесли вердикт.

Господи, как же плохо, как же меня шатает, и все вокруг тоже шатается! Крутит и вертит меня такую жалкую, никчемную. Даже первенство вуза взять не смогла. Даже тут не стала чемпионкой!

Меня замутило, и я оказалась лицом к лицу с реальностью. Жестокой фаянсовой реальностью, в которую меня вывернуло.

— Сейчас, подожди, я тебе косичку заплету. Вот так… На, Волобуева, водички выпей, ладно? Надо пить, а то обезвоживание схватишь. Давай.

После того, как пару раз мое бренное тело вывернулось наизнанку, извергая из себя весь выпитый алкоголь, очертания места, где я находилась, стали приобретать более узнаваемые виды.

Я стояла в туалете у Кати в общаге. Тесной комнатке, в которой, если сейчас закрыть дверь, то она меня по заднице ударит. М-да. Меня вырвало еще раз.

С каждым позывом становилось все легче. Самочувствие стабилизировалось, но накатывала черная, ни с чем не сравнимая тоска. Вот та самая, что может иссушить душу до конца.

— Ты как?

— Пойдет. Дай переодеться. И выйди…

Я говорила требовательно, но Катя никак не реагировала на мои слова. Точнее, она принесла еще воды, а потом рядом появилась одежда. Ее простая, безвкусная и бесформенная одежда.

— Как там наша капитанша? — раздался из глубины голос Маргоши.

Боже, и эта дура здесь? За что мне такое общение? Можно подумать, мало было Жоры и его претензий. Тем не менее, я встала и кое-как привела себя в вертикальное положение.